КУБА, ЛЮБОВЬ МОЯ!

4 сентября 2000 в 00:00, просмотров: 278

Должен был я как-то вылететь на Урал в командировку. Днем купил билет на самолет, времени оставалось достаточно, чтобы собраться в дорогу и отдохнуть. Зайдя в метро, задумал кому-то позвонить. И обнаружил на полочке возле автомата увесистый бумажник. У меня собственный принцип отношения к чужим бумажникам. Однажды встретил знакомого милиционера, согнутого под тяжестью пакетов с напитками и закусками, — и он рассказал, что это "какая-то дура" нашла и принесла в милицию чужой кошелек. С тех пор я решил: ну нет, бесхозные деньги уж лучше пропью я, а не менты. Но "фишка" легла не в мою пользу. Бумажник содержал целых три толстенных удостоверения с отпечатками пальцев и фотографиями тайсоноподобного негра (впрочем, в те времена Майк Тайсон был еще младенцем). Моих микроскопических познаний в испанском языке хватило, чтобы установить: документы принадлежат капитану кубинской армии Хосе Мартинесу Рибалта. А деньги... Таковые и вправду имелись — несколько десятков песо. Но, наверное, и самый глупый валютчик не согласился бы конвертировать купюры с изображением Фиделя в "деревянные". Я искренне посочувствовал кубинскому капитану. Даже в наших оборонных "ящиках" утрата пропуска приравнивалась чуть ли не к преступлению и была чревата неприятностями. А что говорить о вечно пылающей Кубе, где несчастного Хосе Мартинеса вполне могли сослать в какие-нибудь горы Сьерра-Маэстра! Поэтому я решил передать документы кубинцу, минуя начальство. Признаюсь, были у меня и некоторые небескорыстные мысли. Я представлял расшаркивающегося в благодарностях негра, одной рукой протягивающего мне бутыль рома, а другой — ящичек с ароматными гаванскими сигарами... Эти соображения я изложил сержанту, скучавшему у входа в метро. Сержант предложил мне пройти в его каморку и написать заявление. Пока я писал, он позвонил начальству. Выяснилось, что ситуация осложнилась — заявление надо подать непосредственно в отделении. Ну а там мне вежливо и решительно предложили подождать. Демонстрация билета на самолет и командировочного удостоверения не дала результатов. Несколько долгих часов я томился в околотке. Спасибо хоть, что в чьем-то кабинете, а не в обезьяннике с пьяными, дожидавшимися отправки в вытрезвитель. Все это время начальник отделения звонил дежурному по городу, тот поставил в известность Министерство иностранных дел, оттуда связались с посольством. И, покуда не выяснилось, что рассеянный капитан жив и здоров и не имеет ко мне претензий, меня продолжали держать взаперти. А когда, наконец, передо мной извинились и даже выдали оправдательную ксиву, самолет... уже улетел. Командировка накрылась. Деньги за неиспользованный билет работники Аэрофлота мне не вернули. Перед тем как лечь спать, я съел один из апельсинов, которые купил перед поездкой сынишке уральского коллеги. Апельсин выступал в качестве закуски к воображаемому рому. И.ГУЛЯЕВ, г. Москва. Ждем от вас, дорогие читатели, новых интересных писем на конкурс "Ситуация".





Партнеры