ТЮРЕМНЫЙ РОМАН

30 сентября 2000 в 00:00, просмотров: 352

Кристина никогда не была одна. В смысле кавалеров. В те редкие недели, когда ей удавалось оставаться одинокой, Кристина впадала в тяжелую депрессию и начинала задаваться тяжелым вопросом о бессмысленности жизни. Смотреть на нее было больно. Но буквально через несколько дней она вновь оживала: звонила, была весела и приглашала в гости увидеть воочию "самого лучшего в мире мужчину". Так мне посчастливилось познакомиться с Мишей Поливайко. Август 98-го Миша оказался на редкость колоритным экземпляром. Росту в нем было от силы метр шестьдесят, зато могучим телосложением он мог потягаться с Алешей Поповичем: ладонью при желании может обхватить мою голову, как яблоко. А лицо — детское. — Работает телемастером, — деловито охарактеризовала Кристина. — Но на самом деле он... как это называется?.. Раньше их звали рэкетирами. Короче, работает на рынке. Вышибает деньги из тех, кто задолжал. С появлением Миши квартира Кристины волшебным образом преобразилась. Первым делом появился видеомагнитофон. Следом Миша принес телевизор. Потом — музыкальный центр, печь-СВЧ и блинницу. Полки в ванной заполнились вереницей фирменных парфюмов. Жизнь приобрела блеск и легкую горечь нетрудовых доходов. Кроме того, Миша владел иномаркой и пистолетом, из которого Кристина полюбила целиться в меня и кричать "ба-бах!". С месяц она была на седьмом небе, не звонила, гуляла с Мишей по парку и снимала эти прогулки на Мишину видеокамеру. А потом заскучала. — Дурацкий он какой-то, — донеслось из телефонной трубки. — Представляешь, захожу тут в комнату, а оттуда такой удар в нос! Как будто в газовую камеру попала. Он, оказывается, всеми своими духами сразу надушился. Хотел меня удивить. Окончательное решение расстаться с Мишей пришло к ней в тот день, когда Кристинина мама на семейных посиделках попросила дочку показать родственникам видеосъемки прогулок по парку. Кристина включила кассету, и на экране в полутьме появились чьи-то ритмично двигающиеся голые окорочка. — Нет, ну ты представляешь, какой это был позор! Оказывается, он втихаря все, что мы с ним делали, снимал! И вот я включаю это, все сидят и молчат. А мама моя, черт возьми, ничего не понимает и говорит, что сейчас самое интересное начнется. Этот разговор произошел накануне того дня, когда Мишу задержали и посадили в следственный изолятор. Сентябрь 98-го — Теперь я ему не могу сказать, что я его бросаю. Это будет как предательство: человек сидит в тюрьме, и тут я ему ручкой машу... Пусть вначале выйдет на свободу, и уж тогда... Ведь его же ни за что посадили, скоро разберутся и выпустят... Мишу поймали на вымогательстве. Дело было на рынке. Один из братков самым глупым образом забыл на прилавке барсетку с "выручкой" в несколько тысяч долларов, а когда спохватился, было уже поздно. Вора вычислили методом тыка — взяли продавца из ближайшей лавки и приперли к стенке. Продавец позвал друзей и поклялся, что ничего не брал. Братки обиделись и назначили "стрелку". Разбираться пришли всей гурьбой, в том числе и Миша. Однако продавец оказался парнем не промах и не только сообщил о предстоящих разборках в милицию, но и запасся диктофоном в кармане. Братков повязали прямо на месте. — Я наняла ему адвоката. Обещали, что он настоящий спец, — Кристина смолит одну сигарету за другой. — А этот паразит, стоило мне ему заплатить, уехал со своей женой отдыхать в пансионат "Голубые дали"! Дал мне кассету с той разборки, чтобы я ее расшифровала. Мол, он ее прослушал, и сразу стало ясно, что Миша невиновен. Хочешь послушать? На пленке сквозь шипение прорывается разговор: "Почем ты знаешь, что это я?" — "А кто ж еще?" — "Ребят, может, по-нормальному разберемся? Ну зачем нам весь этот геморрой?" — "Да пошел ты, это не я!" — "Ребят, не надо нам этого геморроя!" — "Ты это был! Ты!!! Больше некому. Я и отъехал-то ненадолго. У меня же сломана помпа водяного насоса! Ты далеко уедешь, если у тебя сломана помпа водяного насоса?!" — "Господи, какой геморрой!.." — Во, — Кристина выключила магнитофон и потянулась за новой сигаретой. — Теперь сама понимаешь. Может ли совершить преступление человек, у которого в словарном запасе одно-единственное слово — "геморрой"? — Так это был Миша? — А кто же еще? Миротворец хренов... И ладно бы попался на деле! А то ведь так, за компанию поехал, пестиком своим помахать... Октябрь 98-го Кристина встречает меня на пороге и сразу сует в руки несколько странных рамок для фотографий — серо-зеленых, из шершавой бумаги. — Что это? — Это подарок от Миши. Им там нечем заняться: они жуют бумагу, обмазывают ею стержни для авторучек, потом все это дело склеивают слюнями — получается фоторамка. Сувенир. Тюремное творчество. У тебя ведь такой еще нет?.. А у меня много. Подарила всем, кому могла... Ко мне приезжала его мама. Сказала, что я — достойная жена для ее сына. Вылитая Поливайко! Представляешь? И дети у меня тоже будут Поливайки. Абзац!.. Я скажу тебе одну вещь: она НИЧЕГО о нем не знает. Для родни он — телемастер. И все это, — Кристина обводит взглядом квартиру, обставленную всевозможной бытовой техникой, — куплено на его телемастерские деньги. Весь месяц Кристина навещала Мишу по нескольку раз в неделю. Она встречалась с адвокатом, привозила какие-то документы, отстаивала очереди, чтобы передать посылки. Хороших вестей не было. Мише грозил солидный срок. Так, во всяком случае, обещал его защитник. – Этот чертов адвокат на мне уже такой капитал сколотил, что может не работать всю оставшуюся жизнь. Ноябрь 98-го У Кристины появился товарищ по несчастью. В одно из посещений СИЗО она познакомилась с Ириной. Муж Ирины — рецидивист Натан — отсиживает в камере по соседству с Мишей. По словам жены, ему грозит пожизненный срок. Ирине 19 лет, у нее двухлетний сын, сейчас она ждет второго ребенка. Как и Кристина, Ира навещает своего мужа практически каждый день. — Натана взяли, когда он с Иркой в театр шел. Прямо возле машины повязали. У Ирки чуть выкидыш не случился... Там и другие девицы к зэкам ходят, но они все либо на проституток похожи, либо распоследние синяки лет под сорок. Мы с Иркой самые приличные. Ты бы ее видела! — Кристина мечтательно закатывает глаза. — Ноги от шеи! Шиншилловой шубой полы метет! Сейчас ищет домработницу: прежняя у нее все время постельное белье воровала. Не хочешь подработать? Иру мне удалось увидеть только на фотографии. — Слушай, глянь свежим взглядом, какие из них более эротичные, — Кристина протянула мне стопку снимков, сделанных на "Полароиде". На первой карточке Кристина по пояс возлежала в своей ванне, до краев наполненной пеной, и хитро жмурилась красными глазами. На втором снимке она, одетая в микроскопические черные трусы, обнимала стул. На третьей фотографии в тех же трусах стул обнимала рослая фигуристая брюнетка. — Это Ирка, — пояснила Кристина. — Мы с ней эти трусы одни на двоих купили. Специально, чтобы фотографироваться. А это моя любимая карточка... На фотографии Кристина в полный рост стояла в ванной и прикрывала самое цензурное место резиновой уточкой. — Моя творческая находка. Скажи, сексуально? — А зачем это вам? — Ну как ты не понимаешь! Это же эротика. Они в тюряге без нее с ума сходят. Женщин же нет, вот они и просят слать им сексуальные фотографии. Их это возбуждает... Ты еще самого страшного не видела. Я там раскорякой стою и улыбаюсь через плечо. Во прикол! Учись на моих ошибках. Декабрь 98-го Кристина появлялась все реже. Все ее свободное время "съедали" поездки в СИЗО. То остервенение, с которым она каждый вечер отправлялась на свидания, наводило на нехорошие мысли. — Кристина, не может быть, чтобы тебя туда каждый день пускали. — Так меня и не пускают. Там напротив двенадцатиэтажка стоит: можно через чердак пролезть на крышу. Оттуда вид на все здание. Рож, конечно, не видно. Но он руку через решетку просовывает. И общаться можно, если громко орать. Ирка тут как-то даже ребенка своего приносила Натану показывать. Держит его на руках, представляешь, тишина, и вдруг такой бас на всю округу: "Ути, моя лапочка!!!" Ребенок аж разревелся. Ой, я тебе самого главного не рассказала: у Ирки выкидыш был. Она Натану как проорала про это, он чуть весь СИЗО не разнес. Сказал, что как только его выпустят, он ее убьет. А если не выпустят, так сам сбежит и все равно убьет. — А Миша как? — Да что ему сделается! Все рамки свои шлет... Январь 99-го Кристина сидит и мрачно перелистывает рукописные страницы, испещренные мелким почерком. Это письма от Миши. Накопилась уже солидная стопка. Подруга шумно сморкается, откладывает носовой платок и начинает зачитывать вслух: — "А когда я выйду, ягодка ты моя, мы с тобой встретимся, и все опять у нас будет хорошо. Даже лучше прежнего"... Просто-таки "дорогая Екатерина Матвеевна"! — Кристина злобно хмыкает и тянется за сигаретой. — А дальше-то, господи, ну ты послушай: "У нас будет много детей. И мы пойдем с ними в лес, собирать грибы. Ты будешь кричать им "Ау!", а они не откликаются. Ты рассердишься, но я не разрешу тебе ругаться, ягодка ты моя! Ведь мы будем одной семьей!" Вот паразит! — Кристина вновь трубно сморкается. — Знаешь, что он мне в последний раз сказал? Что если я его брошу, то он выйдет и меня убьет. По-моему, это заразное. Настроение у Кристины хуже некуда. Товарищ по несчастью Ирина больше не сопровождает ее. По последним данным, она, несмотря на все угрозы Натана, подает на развод. Кристине приходится в одиночку навещать заветную двенадцатиэтажку и орать с крыши. В последний визит, пролезая через дыру на чердак, она порвала об железные прутья дубленку и заработала хорошую простуду. — И что ты собираешься делать? — Я покупаю ему холодильник. Ему не в чем хранить колбасу, которую я ему приношу. Адвокат сказал, что подобные денежные вливания в тюрьмах приветствуются. Январь 99-го Кристина переступает через порог и стеклянным взглядом смотрит на меня. — Сделай одолжение, сломай мне ногу. — Зачем? — Я выхожу замуж за Мишу. Если у меня будет сломана нога, свадьбу перенесут. Подаренный СИЗО холодильник не помог. Адвокат сказал, что, если Кристина желает Мише добра, она должна выйти за него замуж. В этом случае суд отнесется к заключенному молодожену снисходительнее, и срок скостят. — Знаешь, что самое страшное? — глаза Кристины лихорадочно блестят. — Я не хочу, чтобы он выходил из этой тюрьмы!.. Господи, только не делай такие большие глаза! Я знаю, о чем говорю. Он там уже со всеми подружился. У него на воле не было столько друзей, как там. Он там с моим холодильником как король! Это только в газетах рассказывают, что их там мокрыми полотенцами бьют! Не знаю, где как, но тут у них, как в пансионате, только окна в решетках. Ты бы видела его на последнем свидании: пальцы веером, рожа откормлена — пахан паханом! Будто не на вымогательстве попался, а Кремль взорвал. Весь оставшийся вечер Кристина вынашивала планы, как она заявится в зал суда вся в мехах, из карманов сыплются доллары, на руках — маленькая дорогая собачка, и будет фальшивым голосом убеждать судью, что Миша — бедный телемастер, и все те двадцать видеомагнитофонов, которые он прячет у себя в гараже, заработаны его мозолистыми руками. — Ведь если по справедливости, он же совсем не за то сидит! У него же вся квартира "экспроприированным" барахлом забита, а его судят за какую-то хреновину: "Ребят, это геморрой, давайте жить дружно!" Это все равно что я Сбербанк ограблю, а меня посадят, потому что я в трамвае без билета ездила. Бред какой-то... Умру, а женитьбе этой не бывать! Февраль 99-го Наряд к свадьбе Кристина шила себе на заказ. Элегантный бежевый костюм сидел на ней так, что вся Мишина родня при виде невесты взорвалась аплодисментами. Родители Миши в преддверии свадьбы с шумом ворвались в Кристинину квартиру. Отец жениха, человек, занимающий солидный пост в области экономики, долго целовался с мамой невесты, сжимал в объятиях саму виновницу торжества Кристину и многозначительно строил глазки свидетельнице со стороны невесты в моем лице. Мишина мама, тургеневская дама до мозга костей, тем временем прошвырнулась по квартире, заглянула в каждый угол и остановила свое внимание на лепной статуэтке — очередном экспонате Мишиного тюремного творчества. Статуэтка, символизировавшая судью, была выполнена из жеваного хлеба, раскрашена гуашью, и если хватало догадливости приподнять судейский балахон, обнажались голые ноги и старательно вылепленное и выкрашенное в красный цвет громадное мужское достоинство. Мишина мама с минуту изучала обнаруженное, после чего восторженно захлопала в ладоши: — О, Кристиночка, а это, чтобы ты моего Мишу не забывала! Процедура бракосочетания была долгой и нудной. Кристина нервничала, тайком прикладывалась к припасенной бутылочке пива и ежеминутно, как сломанный мешочек со смехом, хихикала и повторяла: "Бред! Это бред!!!" Сотрудница загса, привезенная в СИЗО по такому торжественному случаю, смотрела на нее с непониманием. При входе в следственный изолятор нас сдержанно обыскали, проверили невестин букетик на предмет рашпилей и сквозь длинную череду запертых решетчатых дверей провели в кабинет начальника. Здесь и состоялось бракосочетание. Жениха, вопреки моим обывательским ожиданиям, привели без кандалов. Миша был в костюме, со свежими порезами от бритья и далеко не так раскормлен, как то обещала Кристина. Но что-то в нем действительно переменилось. Леность движений, взгляд из-под полуопущенных век. На пионерскую речь представительницы загса и радушное поздравление начальника СИЗО от отреагировал с достоинством Аль Капоне. То есть никак. После торжества молодоженам полагался интимный час в комнате для свиданий. Всем гостям, естественно, пришлось мерзнуть снаружи. Мать жениха, теперь уже законная свекровь, то и дело бросала на казенное здание с зарешеченными окнами восторженные взгляды и восклицала: — Это так романтично! Выйти замуж за заключенного! Миша — такой человек, что за ним любая пойдет и в огонь и в воду! — после чего она приобнимала за плечи младшего сына и трагическим голосом добавляла: — Сережа, ты должен вырасти человеком, достойным своего старшего брата! Кристина появилась через полтора часа. Вышла, заметно прихрамывая. Свекровь тут же бросилась ей наперерез и, зажав невестку в крепких объятиях, всплакнула: — Декабристочка ты моя! — Он ударил меня спиной об угол стола, — мрачно сообщила Кристина, когда мы сели в машину. — Правильно ты говорила, не надо было ему эти дурацкие фотографии посылать. Озверел там совсем без женщин... Условия нечеловеческие! Голая камера, из мебели только железный стол и два стула. А в двери глазок. Я его хотела жвачкой залепить — тут же чья-то харя просунулась: "Не положено!" И главное, стол даже отодвинуть нельзя, он к полу привинчен... Хамство какое-то. Если бы я знала, что все именно так будет выглядеть... Основное празднование прошло на крыше легендарной двенадцатиэтажки. Мы стреляли в небо пробками от шампанского, орали Мише свои поздравления и пели песни. Под конец даже Кристина развеселилась. Через некоторое время в перерыве между тостами мы услышали, что Миша, просунув ладонь сквозь решетку, тоже нам что-то кричит. — Тихо! — скомандовал свекор. — Мой сын хочет нам что-то сказать. И в тишине до нас донесся истошный вопль: "Уходи-ите!!!" — Не уйдем! — прокричала в ответ Мишина мама. И пояснила нам: — Мой маленький медвежонок! Такой скромный: с детства не любит шумные праздники. — Это точно! — поддакнула Кристина и тихо сказала мне на ухо: — Здесь нельзя находиться. Зэков ругают, если кто сюда приходит и начинает орать. Им потом знаешь как достается! Обратно мы ехали на такси. Шофер вез нас какими-то неизведанными тропами, за окошком проносился хмурый ночной лес, и Кристинина мама забеспокоилась: — Скажите, вы уверены, что это все еще Москва? Кристина, валявшаяся полутрупом на переднем сиденье, обернулась: — Не боись, мама. Хуже уже не будет. Тюремная свадьба никак не отразилась на приговоре. Миша вышел из тюрьмы в начале этого года. Через месяц они с Кристиной развелись. Никаких слез, истерик и угроз не было — все как у культурных гражданских лиц. Холодильник остался в распоряжении СИЗО. Кристина считает это достойной платой за все выпавшие на ее долю удовольствия тюремного романа. Комментарий специалиста: Статистики тюремных свадеб не ведется, поэтому отследить, как часто за колючей проволокой звучит марш Мендельсона, довольно трудно. Но, как нам сообщили в ГУИНе, и без всяких подсчетов можно сказать, что места заключения не пользуются у молодоженов особой популярностью. — В этом нет никакой романтики, — заверила нас начальник одной из подмосковных женских колоний. — Да, наши заключенные выходят замуж. Но любовью там даже и не пахнет. В первую очередь играют роль корыстные интересы. На днях мы играли свадьбу — первую в этом году, — но я даже рассказывать о ней не хочу. Крайне некрасивая история. Человек женился на женщине лишь для того, чтобы получить московскую прописку. Конечно, весь ритуал был соблюден, как всегда: свидание, торт, свадебное платье. Хотя что толку в красивом наряде, когда ситуация насквозь лживая! Еще один пример. Два года назад у нас поженилась пара: она — мошенница, второй раз сидит за хулиганство, он — глухонемой. Вы знаете, второго такого порядочного человека, как жених, я не встречала. Безумно жаль, что он выбрал в спутницы именно эту женщину. Конечно, ей нравится, что он приезжает к ней, дарит цветы, возит посылки. Сейчас она его привечает, но через год, когда выйдет на свободу, бросит. И таких ситуаций большинство. Естественно, отбывать срок гораздо легче, когда знаешь, что тебя кто-то ждет. Для заключенного это серьезная психологическая поддержка. Но счастливых тюремных свадеб я все же не припомню. Теперь — что касается юридической стороны вопроса. "Может ли молодожен рассчитывать на снисхождение в суде?" В пресс-центре УИНа нам ответили однозначно: нет. Со времен восстания декабристов ничего не изменилось. Свадебный наряд по-прежнему не в силах разжалобить бесстрастную Фемиду.



    Партнеры