ТРЕХГРОШОВЫЙ ОПЕР

7 октября 2000 в 00:00, просмотров: 327

Я, признаться, был очень сильно удивлен. Думал, что приеду в Питер, встречусь с одним из самых модных в городе актеров, посидим, байки потравим. Но вышло все совсем иначе... Нет, автографы Алексей Нилов, он же оперативник Ларин из сериала про "Ментов", при мне раздавал регулярно. Пока мы от метро дошли до небольшого ресторанчика, раз десять точно приходилось останавливаться. Да и в самом ресторане подходили... А от интервью — ощущение, что Алексей заранее подготовился к моим вопросам и по шпаргалке на них отвечал — при этом откровенно надо мною подсмеиваясь. Видимо, привык я к московским актерам. У них, когда они с журналистами общаются — сколько раз замечал, — особый блеск в глазах появляется. Словно новую роль играют. Алексей, в отличие от большинства своих коллег, на актера как-то и не тянет. Человек из толпы. Тихий, спокойный, незаметный. Я, говорит, готов на все ваши вопросы ответить. Только не спрашивайте, пожалуйста, куда из сериала пропал Казанова: ответ на этот вопрос, как правило, нецензурный и поэтому из интервью обычно вырезается... Жизнь по стандарту — Что вы сразу можете о себе рассказать? — У меня довольно стандартная жизнь, если посмотреть. Детский сад, школа, потом — английская школа, потом — армия и институт. Теперь вот в "Ментах" снимаюсь... — Впечатления от детства? — Самые светлые. Очень люблю Брежнева. — В каком смысле?.. — В самом прямом: Брежнев, период застоя со всеми вытекающими из него последствиями. Люблю я те времена... — А нынешние времена чем не угодили? — Как-то все очень быстро крутится. Сплошная суета! — А вы, стало быть, приверженец тишины и спокойствия? — Есть такой момент... — Никаких устремлений, никаких увлечений?! — Из увлечений у меня были телевизор и портвейн. Спорт? Легкой атлетикой занимался, плаванием... — В школе вас дразнили за высокий рост? — Из школы я ушел с ростом в 1 м 94 см, а сейчас у меня — 1 м 90 см. Усох, наверное. А что касается кликух... Сами подумайте: кто же будет дразнить самого высокого человека в классе?.. — Вы еще в школе решили стать актером? — Я после школы хотел в Иняз поступать, но не получилось, и тогда мама посоветовала попробовать с театральным институтом. И меня с первого раза приняли, о чем я никогда не сожалел. Курс у нас просто отличный был, ребята все хорошие, времяпрепровождение соответствующее... — Если все так замечательно было, то зачем же тогда вы в армию ушли? — А лень косить было... Да и отслужить требовалось всего полтора года. Это же не срок, правда?.. — Где вы служили? — В Чернигове. В железнодорожных войсках я был минером-подрывником. Я о своей службе никогда не сожалел. У нас к армии негативное отношение всегда было, между прочим. Косить от службы не сейчас актуально стало, а всегда привычным делом было. Если у кого-то из ребят были возможности, то они старались либо вообще не служить, либо недалеко от дома. У меня такие варианты тоже имелись, но опять же "лениво" было куда-то ходить и кого-то упрашивать. Лень в моем характере — самая главная черта. (Смеется.) — Вы ушли служить, зная, что потом вернетесь в профессию? — Да, у меня же не было иных вариантов. После службы меня сразу позвали в театр, я там какое-то время поработал. А потом так сложились семейные обстоятельства, что я уехал в Минск и целых три года работал в Русском театре. Играл там Кощея Бессмертного, само собой, и тому подобное. Но в 91-м году я с театром завязал. Больше в театре я никогда работать не буду. — Почему? В чем вы разочарованы? — Дело не в том, что я разочарован, а в том, что театр — просто не для меня. Я совершенно не могу репетировать! Мне нужно что-то сделать и сразу же об этом забыть. Понимаете, очень сложно выходить регулярно на сцену и постоянно повторять один и тот же текст. Если первый спектакль как-то еще можно отыграть, то на десятом мне уже становится откровенно скучно. Так что в этом смысле для меня кинематограф наиболее предпочтителен. Плюнул в вечность и забыл об этом... От дворника до рекламного агента — Когда вы в кино дебютировали? — В пять лет, в картине Кадочникова "Снегурочка". Впечатлений - никаких! Все случайно получилось: в этой картине мой отец снимался — он взял меня с собой на площадку, а меня там тут же в массовку подсадили. Можно сказать, что с кинематографической кухней я с самого детства знаком. — А когда для вас большое кино началось? — Году в 87-м. Тогда на "Беларусьфильме" снимали двухсерийную картину "Степан Сергеевич". "Меченые" режиссера Сорокина — большая работа, я считаю. И, конечно, "Проклятие Дюран" Виктора Титова. Если же суммировать все мои и маленькие, и большие работы, то картин тридцать, наверное, соберется. — Мне говорили, что вы в свое время из кино сбежали... — Не сбежал. У меня просто очень сложная жизненная ситуация сложилась. Погиб мой крестный отец — Володя Осипчук. Для меня это был настоящий шок, во мне многое изменилось. Я тогда в "Меченых" снимался; съемки закончились, я вернулся в Питер — и сразу же уволился из театра и ушел из кино. Надоело все... — И на что вы променяли кинематограф? — На рекламу. Начинал я в рекламном отделе "Русского видео", затем в газетах работал... А потом мне вдруг позвонили из "РВ" и предложили попробоваться в сериале "Улицы разбитых фонарей". Я сначала отказаться хотел, потому что достаточно уверенно чувствовал себя в рекламе и зарабатывал нормальные деньги. А когда выяснилось, что сериал будут снимать десять ведущих режиссеров "Ленфильма", а сниматься — Сергей Селин и Саша Половцев, то тут я уже не раздумывал. Мы с ребятами очень давно знакомы, но поработать вместе у нас как-то не получалось. Теперь сами видите: несколько лет расстаться не можем... — Сегодня вы только в "Ментах" снимаетесь или еще по старой памяти занимаетесь рекламой? — Первое время пытался, но потом махнул рукой. Довольно сложно два этих занятия совмещать. По деньгам я практически ничего не потерял. В принципе уйти из "Ментов" довольно просто, и я неоднократно говорил об этом господину продюсеру. Правда, у меня пока не было возможности ответить за свои слова. Но если "Менты" однажды закроются — я найду себе работу. У меня очень много профессий: дворник, грузчик, ночной приемщик в булочной и т.д. — Откуда такой богатый опыт?.. — В институтские времена я с восьми часов утра работал дворником, потом шел и получал повышенную стипендию за хорошую учебу, потом трудился стажером в Театре Комиссаржевской, а уже ночью шел работать в булочную. Таким образом, при средней зарплате актера в 120 рублей у меня выходило около 350. — Зачем же так напрягаться было? — Просто пришел момент, когда захотелось погулять и покуролесить, а садиться к родителям на шею не хотелось. — Но вы же работали сутки напролет! Где же вы время для отдыха находили?.. — Вот между работами и отдыхал... (Смеется.) Кабаков и дискотек тогда еще не было, поэтому мы с друзьями собирались либо в подворотнях, либо у меня в дворницкой. Еще мы любили побегать по крышам, посидеть в КПЗ... Ну подумаешь: уронили на крыше бутылку, а она на асфальт свалилась. В три часа ночи... Приходил участковый, всех, кроме меня, из дворницкой забирал и строем вел в отделение. Там ребят оформляли и ровно через 45 минут отпускали на все четыре стороны. Я же за это время наводил порядок, успевал сбегать на Пьяный угол за водкой, и, когда ребята возвращались, можно было снова продолжать гулянку. Я еще раз говорю: в брежневские времена все очень просто и весело было. О чем-то мечталось, чего-то хотелось. Сегодня у нас есть практически все, а мечтать совсем не хочется... — "Живем мы в мире том, каким его мы видим..." Не согласны? — Почему же? Сказано очень даже справедливо. Это, видимо, у меня с возрастом пропали все интересы и осталось только голое существование. И я точно так же создаю себе тот мир, в котором мне удобно. Вот неудобно мне жить в Москве — я в ней и не живу. Неудобно ходить на тусовки — я и не хожу. Неудобно заниматься карьерой — я ей и не занимаюсь. Я никогда не стремился получить какую-либо роль. Если мне предлагали, то и не отказывался. И, соответственно, наоборот. — Почему вы не хотите жить в Москве?.. — Потому что это абсолютно не моя, купеческо-торговая страна. Со своей суетой, тусовкой, карьерами... Это не мое отдельно взятое мнение — многие петербуржцы его разделяют. А с Питером у меня связано очень много приятных воспоминаний. Такая преждевременная ностальгия. Моя жена считает, что я молодой, а мне кажется, что мне уже давно пора на пенсию... Как "тамбовцев" в кино не пустили — Алексей, "уйти на пенсию" — означает уйти из "Ментов"? — Популярность очень стала утомлять: человек же не понимает, что он к тебе сегодня не первый подошел и предложил за встречу выпить... Мне, честно говоря, довольно сложно представить ближайшие три года съемок. У нас же, согласно контракту с "Медиа-Мостом", запланировано больше семидесяти новых серий. — Последние серии, как говорят, получились довольно бледными... — Согласен: по тем сценариям, которые мы получали, сыграть что-то было просто невозможно... — Приходилось импровизировать? — Мы и так постоянно импровизируем. Сценарий — это только руководство к действию. — Вы с друзьями за четыре года не устали друг от друга? — Боюсь сглазить, но пока не устали. Мы, конечно же, далеко не идеальны. И поорать друг на друга можем, как полагается... Но это такие ссоры, которые минут через пять забываются, и начинаются какие-то обоюдные подколки. Я думаю, у нас потому все хорошо, что мы очень разные и нам нечего делить. Как по актерским делам, так и по финансовым. Хотя... Четыре года работы в сериале — очень большой срок. Десятки серий, десятки режиссеров, и у каждого свой подход к работе. Но в целом — работа как работа. На съемку одной серии уходит неделя. Рабочий день в среднем занимает десять часов. Потом — монтаж и пару дней на озвучание. Какой-то особой техники у нас нет. Простая камера и очень простой свет. — Что же вы — при таких высоких рейтингах не смогли заработать на приличную аппаратуру?.. — Не поверите, но я этого тоже понять не могу. Про наш сериал ходит масса всевозможных баек, и одна из самых распространенных фантазий заключается том, что все мы — жутко богатые люди. Конечно, если говорить о рейтингах, о тиражах видеокассет, то такое впечатление сложиться действительно может. Но на самом деле это не так. Мы работаем в таких условиях, которых я никому не пожелаю... — С какими еще проблемами приходится сталкиваться на съемках? — Проблема у всех одна — время. Когда приходишь на площадку в 10 часов утра, а в кадр входишь только в десятом часу вечера, сложно держать себя "в рамках". Или, допустим, меня привозят на площадку, гримируют, а потом выясняется, что я вообще был сегодня не нужен. Таким образом, весь день пошел насмарку... Каких-то физических проблем у нас пока тоже не возникало. У нас очень хорошие каскадеры, и мы стараемся не отнимать у них работу. В принципе я за свою карьеру по-настоящему только один раз рисковал. В Ялте снимали "Меченых" — я напился и вместо каскадера полез на скалы. Съемочная группа затихла, потому что все боялись меня спугнуть. Обошлось... — Говорят, ваш сериал чисто братва уважает... — Да, чисто есть такой момент. (Смеется.) Когда на гастроли приезжаем, то мафиози нас встречают в первых рядах. Но это ведь не отморозки с одной на всех извилиной, а вполне нормальные люди. "Крышу" не предлагают: с нашими тремя грошами это просто смешно. Один раз, правда, предлагали снять целую серию про "тамбовцев". Давайте, говорят, мы вам денег зашлем, и сделаете нормальное кино, по понятиям... Мы этот вариант продюсеру предложили, он отказался. Сказал, что мы должны пропагандировать положительный образ российского милиционера. — Вы могли бы в реальной жизни работать в милиции? — Нет, это занятие не для меня. Я даже не понимаю, зачем вообще люди идут в милицию работать. Денег там мало платят, об уважении со стороны граждан говорить тоже не приходится... Меня при этом постоянно ассоциируют с моим героем. Регулярно во время посиделок получаю предложение перейти работать из одного отделения в другое. У нас, мол, и условия для работы лучше, и платят больше... Мечта счастливого человека — Алексей, в сериале ваши герои регулярно прикладываются к спиртному. А какие у вас взаимоотношения с алкоголем?.. — Хорошие, я бы даже сказал, дружественные. Но в последнее время я перестал от этого получать удовольствие и сейчас не пью. Что удивительно — ничего не изменилось. Как жил себе, так и живу. Задач перед собой не ставлю, мечтаниям не предаюсь. Понимаете, я ведь на самом деле — счастливый человек. — Почему вы так думаете? — Потому что ни о чем не жалею. Надо в жизни малым довольствоваться, и тогда все нормально будет. Пожалуй, единственное, чего мне сейчас не хватает, так это хорошей обуви. Поэтому я хочу поехать в Лондон и купить себе ботинки. Том Вейтс говорил, что у человека должна быть хорошая обувь, а все остальное не так уж важно. — Вашей дочери четырнадцать лет. Как она относится к папиной популярности? — Мне кажется, что в первую очередь она видит во мне отца, а не актера. А вопрос относительно моей популярности мы никогда не обсуждали. — Хотите, чтобы она стала актрисой? — Только если она сама так решит. Но она очень похожа на меня: ни о чем серьезно не думает. — А ваша супруга? Не ревнует к армии поклонниц?.. — Поклонницы — это, конечно же, отдельная тема. (Смеется.) Мне особенно радостно, когда в полдевятого утра дома раздается телефонный звонок, и кто-то писклявым голоском начинает в любви объясняться. Но особых проблем пока не возникает. Я практически всегда вместе с женой, а Юля умеет подобные вопросы решать. У нее на жизнь взгляд особый — драматический...



    Партнеры