ЭКСГУМАЦИЯ ПОД ОВАЦИИ

20 октября 2000 в 00:00, просмотров: 236

Процесс обновления оперы в Большом театре набирает обороты. Возобновление постановки "Евгения Онегина" образца 1944 года (режиссер Борис Покровский, художник Петр Вильямс) было названо премьерой и показано публике 18 октября. Спектакль транслировался по телеканалу "Культура" с комментариями Ярослава Бэлзы прямо с места трагедии, то есть из ложи бельэтажа. Эксгумированное тело оперы оживлял Владимир Ленский в исполнении "звездного мальчика" Николая Баскова. Его присутствие в спектакле составляло главную интригу данного артефакта и позволило ГАБТовским барыгам продавать билеты по 1,5 тысячи рублей. Странно, но на генеральной репетиции все было значительно лучше. По крайней мере Басков—Ленский, юный, симпатичный, с ярким голосом и хорошей дикцией, выгодно выделялся на фоне остальных исполнителей. На премьере все это потерялось. То ли маэстро Эрмлер, страшно увлеченный темповыми динамическими неровностями, "подставил" певца, то ли нервы сдали. Во всяком случае, Басков начал фальшивить и тонуть в неоправданно мощном звучании оркестра "военной музыки". Сразу на первый план вышли все недостатки его вокального воспитания: фольклорные приемы пения, манерность, смешное произнесение безударных гласных, убийственно безвкусное пение "в нос"... Парадоксально то, что никакого криминала во всем этом не было, потому что и партнеры Баскова, и оркестр, и сама постановка ничем не лучше. Так что вполне можно говорить о достигнутой гармонии. Оркестр был в ударе. Тутти звучало ну прямо как у Вагнера. Особого внимания заслужили валторновые соло: Чайковский очень любил этот инструмент и поручил ему много подголосков. Жаль, что эту любовь не разделили ни дирижер, ни сам валторнист, большинство подголосков "облажавший". Ходульный Онегин в исполнении В.Редькина пародиен, как персонаж самодеятельной постановки "Онегина" из знаменитого фильма "Музыкальная история". М.Гаврилова (Татьяна) благополучнее других. Однако и ее сразила стрела манерности, заставив применить какие-то вокальные приемы в буквальном смысле из другой оперы. Е.Новак (Ольга) — молодая и изящная, смотрится хорошо, но поет из такой глубины диафрагмы, что ее низкий голос доходит до ушей публики как бы сквозь автомобильный глушитель. На этом фоне опытная И.Удалова (Ларина) и Г.Борисова (няня), а также А.Мартиросян (Гремин), кажутся успешнее основных персонажей. Вины артистов здесь нет. Они могли бы чувствовать себя на сцене и восприниматься публикой в тысячу раз лучше, если бы с ними поработал дирижер, чего, увы, от маэстро Эрмлера, видимо, не дождешься. Да и прокрустово ложе морально устаревшей режиссуры не провоцирует певцов на истинный артистизм. Чего стоит пространственная дезориентация Онегина, который не сразу находит Татьяну в лесу (третья картина), а затем и в небольшой комнате (финал). Если это психологический театр, то, видимо, следует диагностировать у Онегина расстройство вестибулярного аппарата. Однако психологизм только этим и ограничивается. Ужимки и нелепые прыжки миманса, заламывание рук, прихлопывания и приседания — вот основные приемы сценического движения, собравшего все самые устаревшие штампы. Возможно, в 1944 году это было уместно. Но не сегодня. А потому, при всем преклонении перед заслугами Бориса Покровского, невозможно примириться с идеей эксгумации старых спектаклей. Спектакль длится около четырех часов. Чайковский здесь ни при чем: перерывы между картинами очень длинные — чтобы успеть сменить декорации. Перед шестой картиной народ томился полчаса, и все для того, чтобы увидеть на сцене огромные белые колонны, среди которых танцуют дамы, наряженные в одинаковые платья. Кто сработал хорошо, так это команда поддержки Баскова. Дюжий молодец грамотно руководил группой скандирующих, кричащих "Браво!" и хлопающих в ладоши граждан. Удивлялись наивные иностранцы, не ведающие о фантастической раскрутке "звездного мальчика" и не понимающие, где здесь, собственно, "браво". Тем не менее четырехкратный выход тенора после пятой картины был обеспечен. Факт творческой биографии состоялся. Большой театр приобрел нового тенора, а публика — новую премьеру. 1944 года.



    Партнеры