Малик САЙДУЛЛАЕВ: ЧЕЧНЕ НЕОБХОДИМО ПРЯМОЕ ПРЕЗИДЕНТСКОЕ ПРАВЛЕНИЕ

20 ноября 2000 в 00:00, просмотров: 444

  Малик Сайдуллаев — основатель широко известного “всероссийского лохотрона” “Русское лото”. На политической арене он известен как глава Госсовета Чеченской Республики. Малик — выходец из многочисленного тейпа Беной, и слово “Чечня” для него не пустой звук. Он не пророссийский и не пробандитский чеченец, он просто патриот своей малой родины, главный помысел которого — превратить республику в мирный и цветущий край. Замысел, конечно, благой, но кто в него сегодня, когда само слово “Чечня” плотно ассоциируется с войной и разбоем, поверит? Сайдуллаев считает, что и с тем и с другим можно покончить в ближайшее время, если ввести в Чечне прямое президентское правление и только через несколько лет проводить в республике президентские выборы.

    

     —Малик, для начала нестандартный вопрос: в чем больше всего не везет Чечне за последние десять лет?

     — Ответ простой. Больше всего нашей республике не везет на руководителей. Ни “всенародно избранные” президенты, будь то Дудаев или Масхадов, ни, к моему глубокому сожалению, Кадыров, недостойны нашего народа.

     — Невольно вспоминается ставшая уже крылатой фраза о том, что каждый народ заслуживает того руководителя, которого сам выбирает.

     — Этих лидеров, по моему твердому убеждению, чеченскому народу навязали. На последних выборах в Ичкерии людям предложили из шести кандидатов выбрать лучшего из худших, и они избрали Масхадова. Когда в республике произойдут действительно честные и демократические выборы, вот тогда и посмотрим. Слава богу, позитивный опыт в Чечне уже есть — выборы Президента России и депутата в Госдуму со всей очевидностью доказали это.

     — А как вы оцениваете ту ситуацию, которая сейчас сложилась в Чеченской Республике?

     — Нынешнее положение дел в Чечне, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Все познается в сравнении. Вспомним, с чего начиналась работа представительства Правительства России осенью прошлого года. 20 октября, когда вовсю еще полыхала война, премьер-министр Владимир Путин прилетел в республику и встретился в Знаменке с жителями села, старейшинами и муфтиятом. Он рассказал о своем взгляде на нормализацию жизни в Чечне. Прежде всего — это восстановление электроэнергетики, подача газа в дома, реанимация железной дороги, обеспечение деятельности школ и больниц. И все это в конкретные, предельно сжатые сроки. Беспроволочный чеченский телеграф тут же донес эту новость до самых глухих аулов. И когда в домах появились тепло и свет, дети вновь сели за школьные парты, старики и инвалиды после трехлетнего перерыва получили пенсии и пособия, а помощь врача вновь стала привычным делом — люди поверили новой власти.

     Но изменения к лучшему произошли не сами по себе. Все это сделали труженики нашей республики. Чеченцы, русские, кумыки формировали органы исполнительной власти, которые вместе с военными комендатурами налаживали новую жизнь. Я знаю, с какой энергией трудились сотрудники Временной администрации Чечни под руководством Мусалатова и Дениева, видел, как с раннего утра до позднего вечера работал вице-премьер Николай Кошман.

     — Казалось бы, бери за основу все начатое и продолжай с удвоенной энергией.

     — Конечно, но этого не произошло. Где теперь все те люди, которые за восемь месяцев выполнили громадный объем работ? Почему они оказались не у дел? Почему я в каждом выступлении нового главы чеченской администрации Ахмата Кадырова с удивлением слышу слова о том, что ему неизвестно, какими правами он обладает? Какой же ты после этого руководитель, если не знаешь собственных полномочий, прав и обязанностей? Отсюда и результат. За последние три месяца республика впала в кому. Полностью извращена концепция президента Путина по обустройству Чечни. Республика только и делает, что клянчит деньги из федерального центра. Но это порочный метод. Вот конкретный пример. Уже третий месяц Кадыров выпрашивает средства на компенсации за разрушенное жилье. Но на эти грабли мы уже наступали в 1995—1996 годах, когда все поступавшие в республику миллиарды, разворовывались подчистую и люди не получали практически ничего.

     А ведь есть более эффективный, дешевый для страны и выгодный для каждого чеченца способ. Необходимо создать благоприятные условия для самостоятельного восстановления жилья. Для этого нужно лишь бесплатно обеспечить каждого хозяина стройматериалами и поэтапно выплачивать ему как строителю достойную зарплату за восстановление собственного дома. Условия для этого есть. При минимальных затратах кирпичный и цементный заводы через полтора-два месяца могут давать свою продукцию. Деревообрабатывающие и столярные цехи уже давно работают в республике, как и гудермесский кирзавод, принадлежащий, кстати говоря, Кадырову. А стекло, железо, шифер, гвозди можно взять в российских регионах путем взаимозачетов за их долги в федеральный бюджет — так что все будут довольны.

     — Тогда можно было бы забыть и о проблеме вынужденных переселенцев, которые из-за отсутствия жилья до сих пор ютятся в уже прогнивших палатках и едва сводят концы с концами, живя за счет гуманитарной помощи.

     — Самое страшное, когда человек становится побирушкой. Раньше в Чечне никогда не было нищих и попрошаек. Люди должны работать и честно зарабатывать на достойную жизнь. Командой Николая Кошмана было сделано главное — люди стали получать работу. В нефтедобыче, на дорожных работах, в жилищно-коммунальном хозяйстве, строительстве и других отраслях было задействовано 60 тысяч человек. Прибавьте к ним 40 тысяч рабочих мест в сельском хозяйстве, я уже не говорю о социальной сфере — учителях и врачах. Конечно, людям еще не всегда и не везде платили зарплату, но народ понял, что лопата полезнее, чем автомат.

     — Извечный вопрос: что делать? Активная фаза контртеррористической операции уже закончилась, крупные банды уничтожены, но мелкие группы продолжают диверсионно-террористическую деятельность. И, к сожалению, за последние месяцы она заметно усилилась.

     — Это действительно сложная и многогранная проблема. Армия выполнила свою основную задачу и теперь должна находиться в местах постоянной дислокации на территории Чечни, осуществляя стабилизирующую функцию. Основную роль в борьбе с терроризмом сейчас должны играть органы МВД и ФСБ. Также необходимо укреплять суд и прокуратуру. Каждый житель должен быть уверен в том, что все эти структуры защитят его от любой беды, будь то бандитский беспредел или мародер-контрактник. Но самое главное — нам нужно поднимать экономику, создавать рабочие места. Почему подросток, рискуя жизнью, идет и за 100 долларов устанавливает на дороге фугас? Да просто ему есть нечего. Если 70—80 процентов трудоспособного населения будут иметь оплачиваемую работу, с бандитами в основном можно будет покончить за 3—4 года, а то и раньше. Увы, сегодня позитивных сдвигов в этом направлении нет.

     — А не создается ли у вас впечатление, что Чечня — это полигон, где был опробован циничный политтехнологический прием, если хотите, своеобразный черный чеченский пиар, который и нужен был лишь для того, чтобы привести Владимира Путина к президентской власти?

     — В предвыборной гонке бескомпромиссная позиция Путина в отношении Чечни принесла ему много голосов. Но я глубоко уверен в том, что чеченский вопрос и для президента, и для России имеет не тактическое, а стратегическое значение. Вот только инструмент для его решения, как показали последние 100 дней, был выбран не самый подходящий. Сейчас в республике зреет недовольство среди населения политикой федерального центра, который обвиняют во всех грехах. Уже не секрет, что назначение Кадырова на пост главы администрации сравнивают с хасавюртовским предательством народов Чечни.

     — Каков же выход из создавшейся ситуации?

     — Находящийся в Ростове представитель Президента России в Южном федеральном округе Виктор Казанцев в силу объективных обстоятельств и специфики обстановки в республике не может оказывать реального воздействия на чеченскую ситуацию. Это не его вина, а наша общая беда. Поэтому необходим возврат к жесткой системе вертикали государственной власти. В республике целесообразно ввести прямое президентское правление с руководителем на уровне вице-премьера. Должна быть утверждена правительственная программа восстановления Чечни с жестким графиком финансирования и предельно сжатыми сроками выполнения конкретных работ. Руководитель республики должен не реже двух раз в месяц отчитываться перед председателем Правительства России о проделанной работе и ежемесячно — перед президентом страны.

     — Насколько я понимаю, такая жесткая административная структура должна функционировать лишь некоторое время?

     — Конечно. Эту структуру можно назвать администрацией переходного периода или как-то по-другому. Не в названии дело. Главная задача — стабилизировать политическую, экономическую и социальную обстановку в республике, обеспечить условия для нормальной жизни и деятельности населения. Я уверен, что в течение 2—3 лет социальную сферу Чечни можно вывести на уровень 1990 года и в основном сформировать предпосылки нормальной экономической и политической жизни. После этого в республике необходимо проводить законные демократические выборы, в ходе которых люди изберут действительно достойного руководителя.

     — Правительство России на будущий год выделило Чечне 15 миллиардов рублей. Как можно разумно распорядиться этой суммой?

     — Прежде всего необходимо восстанавливать нефтедобычу и нефтепереработку. Часть средств должна пойти на закупку технологических линий и перерабатывающего оборудования. Нельзя забыть и агропромышленный сектор экономики. Значительные деньги должны быть израсходованы на восстановление разрушенных сел и аулов, а также города Грозного. Определенную сумму я бы выделил на становление в республике малого бизнеса, но основные средства должны быть направлены на погашение задолженностей прежде всего малоимущим и особо нуждающимся людям. Мы обязаны возместить населению все то, что было у него украдено за последние годы. Только после этого люди поверят в искренность наших помыслов и действий. Но при этом должен быть установлен жесточайший контроль за грамотным и честным расходованием бюджетных средств. Тот, кто захочет поживиться на народном горе, пусть лучше сам отрубит себе руку.

     — Скажите, Малик, что вас больше всего заботит, когда речь идет о Чечне?

     — Конечно, дети. Сейчас в Чечне две тысячи детей-инвалидов, еще больше беспризорников. Да и вообще экстренная помощь нужна всем детям республики. В той или иной степени у каждого из них нарушена психика. Необходимо провести медицинский осмотр всего населения, и в первую очередь малышей, продолжить прививочную работу, ведь в Чеченской Республике на тысячу населения приходится 80—90 человек, страдающих открытой формой туберкулеза. Это страшные показатели. А сколько хронических заболеваний связано с нарушенной экологией? Фраза о том, что дети — наше будущее, стала избитой и затасканной. Но от этого не изменился ее глубинный смысл. Ведь именно нынешним школьникам и тем, кто чуть постарше, предстоит поднимать Чечню из руин.

     — Но в республике бытует мнение, что те, кому сейчас 18—25 лет, — потерянное поколение.

     — Не бывает потерянных поколений. Они должны учиться, приобретать профессию. Для этого необходимо развернуть систему среднего специального и профессионального образования, нужно восстанавливать высшую школу республики, наладить обмен студентами, стажерами и аспирантами с другими российскими вузами. Давайте использовать и неформальные приемы. Например, организовывать для юношей призывного возраста службу в бригадах МЧС и железнодорожных войсках непосредственно в Чечне. За два года они и профессию приобретут, и деньги заработают, и окажут реальную помощь в возрождении своей Родины. Образование — это двуединый процесс. Нам, взрослым, нужно обеспечить необходимые условия, а наши дети, подростки, юноши и девушки должны “грызть гранит науки”. Уверен, что у них это получится, они соскучились по знаниям. Я начал учить английский в 30 лет и теперь прекрасно владею этим языком. Сейчас, когда уже начался учебный год, особенно необходимы учебники и художественная литература, обувь, одежда, продукты питания. Только что мною закуплено 6 тысяч комплектов импортной школьной формы для детей 6—15 лет и в ближайшие дни мы доставим все это в республику.

     — Малик, извините за резкость, но хорошо вот так, сидя в роскошном московском офисе, рассуждать о проблемах республики, в то время как там, в чеченских селах и аулах, многие семьи, садясь завтракать, не знают, а будет ли у них кусок хлеба на ужин.

     — Я просто не стал грузить вас цифрами и фактами в отношении того, что было сделано чеченской диаспорой Москвы и личной мною для нашей республики, — уж больно объемный список конкретных дел. В чем вы действительно правы, так это в том, что возрождать Чечню нужно не только из столичных кабинетов. Но для активной работы прежде всего необходимо политическое решение на уровне президента и Правительства России. Как только оно состоится, я готов трудиться в Чеченской Республике в любом качестве и на любой должности. И обещаю сделать все, что в моих силах, для возрождения нашего народа и Чечни в рамках единого российского государства. Уверен, в этом меня поддержат многие.

    




Партнеры