Ягода Алина

28 ноября 2000 в 00:00, просмотров: 283

“Знаешь, что случилось?” — разбудил коллега телефонным звонком. Спросонья в голову полезли мысли одна страшнее другой: война началась или погиб кто-то. “Говори быстрее — что?” — “Кабаева только третья!” Тут, разумеется, сон как рукой сняло...

Это действительно было сильное потрясение. Ведь если не получают по заслугам те, в чьем превосходстве не было ни малейших сомнений, на что же рассчитывать остальным?

Тоска сжала душу словно обручем. А тут как раз и выяснилось, что пару часов назад именно этот предмет самым наглым образом отнял у Алины Кабаевой золотую медаль в личном зачете у “художниц”, которую, по сути, ей готовы были отдать еще до выхода на помост.

Впрочем, как раз обруч саму 17-летнюю гимнастку, как оказалось, больше всего и беспокоил...

— Я так и сказала второму своему тренеру, Вере Николаевне: “Если сделаю обруч, то стану олимпийской чемпионкой. Можете не волноваться!” Выхожу, начинаю — все чисто, без помарок. Один элемент за другим... Господи, думаю, как хорошо получается! И тут — обруч с руки слетает. Бегу за ним, а в голове мысль: ну почему это именно на Олимпиаде случилось?!

— А когда высветились оценки, не подумали, что это — страшный сон?

— Да судьи еще пожалели меня! Могли и сильнее наказать: запихнули бы в конец десятки — и вообще о медалях забудь... А так у меня еще оставались мяч и лента. Стою, мячиком о пол стучу. Думаю, что делать: готовиться к оставшимся номерам или расплакаться?

Сдержалась. Девчонки даже не знали, что я потеряла обруч. А Вера Николаевна бегала вокруг меня и умоляла: “Алина, ну сделай что-нибудь!” А я отвечала: “Не буду!” Потом, правда, собралась и выступила. А Ирина Александровна (Винер. — П.С.) сказала: “Видишь, Алина, как ты можешь собираться...” Затем мы с ней смотрели видеозапись моих номеров. Придраться больше не к чему! И если бы не эта жуткая ошибка...

— Показалось тогда, что жизнь кончена?

— Нет, наоборот, я всерьез задумалась над словами тренера: “Может, и хорошо, что так случилось. Ты не бросишь гимнастику, будешь и дальше тренироваться. Посмотри, сколько народу тебя любит...” Вот недавно Ирине Александровне звонила из Израиля ее ученица и интересовалась: “Как там Алина? Мне просто неудобно ей самой звонить, расспрашивать... Передайте, что здешние дети ее обожают, хотят быть похожими на нее”.

Может быть, Бог тем самым сказал мне: тебе же, Алина, все дается легко, ты выигрывала чемпионаты Европы, мира, до тебя еще не было гимнастки, которая вот так везде побеждала... Правда, хочется возразить: почему “легко”, я ведь тренируюсь по многу часов в день! Но, видимо, было действительно необходимо, чтобы я через это прошла.

— Поражает, Алина, и другое: на людях вы по-прежнему беззаботно улыбаетесь, как будто ничего и не было.

— Конечно, было ужасно обидно, но я самой себе повторяла: “Ты не должна показывать, что тебе тяжело. Это спорт. “Бронза” — тоже хороший результат!” В общем, держала себя так, чтобы ни одной слезинки. Мне самой не нравится, когда проигравшие девочки стоят, ноют, косметику по щекам размазывают. Когда у меня слезы наворачиваются, я всегда вспоминаю что-то веселое, и настроение меняется...

— И чем после Олимпиады себя утешали?

— Припомнила, как выиграла свой первый чемпионат мира. У меня с детства была мечта — стать чемпионкой мира. Даже об Олимпиаде я так не мечтала...

— Алина, сейчас иногда раздаются злые высказывания в ваш адрес: мол, меньше нужно было улыбаться с рекламных плакатов. Вас даже с Курниковой в этом плане сравнивают!

— Да какое тут может быть сравнение! Она, конечно, девушка красивая — я говорю искренне, хотя многие, когда это слышат, начинают возражать. Но она не дает результатов. А у меня много регалий! К тому же я на этих плакатах не утверждала, что стану олимпийской чемпионкой, всего лишь желала удачи всей нашей сборной.

Самое интересное, что, вернувшись из Австралии, я поняла, что поклонников стало больше. Сейчас была в Мурманске, так многие походили и утешали: “Ничего страшного, бывает. Все уже считали тебя олимпийской чемпионкой — и поэтому тебе было очень тяжело...” Действительно, Юле Барсуковой было в этом плане попроще: она знала, что хоть какую-то медаль возьмет, а уж с “золотом” — как получится.

— Да, у нас народ любит пожалеть...

— Дело не в этом. Просто я не наглая и не “зазвездилась” — вот за это и любят. И я умею общаться с людьми. Даже если мне не нравится какой-то человек, найду слова, чтобы сказать об этом так, чтобы он не обиделся... Многие почему-то думают, что ко мне нельзя подступиться. Скажем, недавно была на хоккее и один мальчик захотел со мной познакомиться. Но сам подойти ко мне побоялся и попросил мою большую подружку Яну Батыршину представить его. Странно как-то: я ведь простая девчонка и с мной можно нормально поговорить...

— А вы когда-нибудь страдали от судейской необъективности?

— Когда маленькая была — случалось. Мой второй тренер, Вера Николаевна Шаталина, у которой я начинала заниматься, иногда крепко с судьями ругалась. Как-то на соревнованиях походит ко мне Асселька Мустафина и рассказывает: “Алина, тебя там так поливают! Я сидела рядом и все слышала. Говорят: да кто она, эта Кабаева, не успела из Ташкента приехать, а ее уже тянут в призеры...” Мне стало обидно. Сразу к Вера Николаевне: “Почему так про меня говорят?” Вот она и пошла с ними разбираться. А мне тем временем на помост выходить. “Алина, ты сейчас обязана все сделать отлично, — сказала она. — Не дай бог какая-нибудь маленькая потерька — пойдут слухи, что тебе действительно судьи помогают...” Я тогда заняла первое место!

— А, скажем, в школе у вас тоже только первые места?

— Ну, по-всякому бывает... Влепят, например, “трояк”. Я начинаю возмущаться: “Да вы что — мне “тройку” поставить!” Это в основном с физикой такие истории. Науку эту — мама родная! — терпеть не могу. Прошу учительницу: “Давайте я еще что-нибудь сделаю, чтобы на “четверку” вытянуть — задачки порешаю, правила порассказываю...” Тяжело вообще-то учебу и спорт совмещать. Но у меня впереди три года училища олимпийского резерва: 12, 13 и 14-й классы. После 14-го, говорят, можно без экзаменов попасть на второй курс физкультурной академии. Потом пойду еще куда-нибудь поучиться — надо.

— А каникулы у особо одаренных школьниц бывают?

— Вот в начале января в Мексику собираюсь с компанией поехать...

— Поди, с Максимом Бузникиным отправитесь в теплое зарубежье?

— Нет, с ним мы уже не встречаемся. Так бывает. Вы меня постарше и должны это знать.

— Извините, Алина, если об этом не стоило спрашивать. Хотя бы скажите, а куда повесили ваш портрет, который он подарил?

— Дома лежит, вместе с игрушками. Хоть он и красивый, но, честно признаюсь, на нем я на себя вообще не похожа. Я просто фотокарточку ему не хотела давать. Но он где-то все равно нашел...

— А вы, Алина, коварная девочка, разбили сердце юноши... Расскажите, как он вас поддерживал после Олимпиады?

— Ну, Максим сказал, чтобы я не расстраивалась. А вот жена его друга уверяла меня, что так, как Максим болел за меня, еще, наверное, никто не болел...

— А есть у вас какие-нибудь особо выдающиеся поклонники? Чтобы, скажем, голые на помост выскакивали, как это случилось с Анной Курниковой на Уимблдоне...

— Больных на голову среди моих почитателей нет. Вот мне недавно из федерации одно письмо передали. Прочитала — за душу взяло. Один парень молодой написал, он в “горячей точке” служит. Рассказал о непростом житье — своем и тех, кто вместе с ним служит. Написал, что, когда ему тяжело, он вспоминает обо мне и ему моментально становится легче. Я обязательно отвечу. И вышлю фото с автографом — как просил.

— Вы, Алина, должен сказать, прекрасно выглядите. Что на помосте, что вне его. Со вкусом, например, одеваетесь...

— Ну я с детства хорошо одеваюсь! Помню, было мне лет пять. Папа (кстати, известный футболист ташкентского “Пахтакора” Марат Кабаев. — П.С.) из Индии, кажется, привез костюмчик: белая юбочка, белый пиджачок и к ним белые лакированные туфельки с бантиками. Мне он так понравился! Но папа всегда злился: “Люба, — говорил маме, — ну почему ты ее так вырядила, ненадолго ведь вышли?” Он у меня стеснительный, а мы вроде как выпендриваемся. Мама ему отвечала: “Тебе что, плохо из-за того, что твоя дочь лучше всех выглядит?” И сейчас стараюсь со вкусом одеваться. Это я и от Яны Батыршиной взяла. С Аминой Зариповой они меня всегда водили по магазинам и советовали, что купить. Получалось, что в команде я была самой модной. Эдакая куколка...

— В одежду еще поместиться надо. Какие диеты применяете?

— Главная диета — не мешать борщ с кашей. А так: рыба, фрукты, йогурты... Самое главное — чем-то быть занятой. Тогда о еде вообще не думаешь.

— А чего хочется поесть, но категорически нельзя?

— Манты... Очень хочу... А еще обожаю арбуз есть с лепешкой... Недавно у мамы Ирины Александровны был день рождения и моя мама сделала самсы — слоеные пирожки с мясом. Объедение! Запах — по всей квартире! Но мне никак нельзя. И вот я, глотая слюни, дождалась, пока мама уйдет, и все окна настежь распахнула, чтобы хоть аромат выветрился...

— А доводилось голодать?

— Когда из Ташкента в Москву переехала, три дня на воде сидела — худела. Хотя у меня нет проблем с весом. Мой боевой — 44. Сейчас, например, 45 с половиной. Но эти лишние полтора килограмма могу за одну тренировку сбросить. Правда, придется очень сильно попотеть. В Австралии, скажем, я ела только черную икру — она калорийная. В Москву приезжаю — мама спрашивает: доченька, ты черную икру будешь? “Ни за что!” — отвечаю...

— Как вы относитесь ко всякого рода женским украшениям из разных драгоценных металлов?

— Есть у меня колечки-сережки. Дарят в основном. Хотя в магазине возле витрины с кольцами я обычно в обморок падаю: нравится колечко, хочу его купить. А мама отговаривает. Пусть, мол, кавалер дарит. Тут я с ней согласиться не могу. Я и сама могу купить. И потом, сколько ждать этого кавалера.

— То есть вы хотите быть независимой от мужчин?

— Конечно. Например, поругаюсь я с мужем, а у меня ни квартиры, ни денег. И куда мне идти? На улицу? К маме обратно? Такие ведь ситуации бывают. А из моей собственной квартиры кто меня выгонит, а?

У меня подруга есть не из спорта, так она полностью от мужа зависит. Он это видит и поэтому начинает ею командовать: туда не ходи, с тем не разговаривай. Разве это жизнь...

Кстати, Алина призналась, что не считает зазорным пригласить мужчину куда-нибудь и заплатить за него. “Успокойся, это ведь я тебя пригласила!” — таков будет ее ответ, если молодой человек полезет за бумажником.

...А еще Кабаеву пригласили сниматься в одном популярном японском сериале. Но об этом в следующий раз. Потому что — “Я теперь поняла: заранее нельзя ничего загадывать! Уже обожглась...”



Партнеры