МОНТЕККИ И КАПУЛЕТТИ

5 декабря 2000 в 00:00, просмотров: 942

  Часы показывали около четырех часов утра, когда у здания Верховного суда США в Вашингтоне появился первый очередник. Им был двадцатилетний Джон Фюсетола, студент юрфака Университета имени Джорджа Вашингтона.

     Второй в очереди оказался Род Краутер, 73-летний мужчина, ветеран подобных бдений.

     — Я стоял перед Верховным судом и в июле 1974 года, в самый разгар Уотергейта, — вспоминал этот ветеран.

     “Бдителей” привело в эту несусветную рань к Верховному суду не чувство истории, даже не любопытство, а желание подзаработать. Места в очереди продавались хорошо — за одну тысячу долларов и больше.

     Вскоре величественное здание суда из белого мрамора и с могучими колоннами обросло табором. Люди грелись в спальных мешках, ожидая, пока рассветет и врата храма правосудия наконец откроются.

     Как и на премьерах в Большом, на премьере в Верховном в “продажу”-допуск для “простонародья” поступило лишь весьма ограниченное количество мест, которых и без того всего лишь 350. Лучшие места были отведены сильным мира сего, истеблишменту. Около ста билетов получили члены ассоциации Верховного суда США — элита американских юристов, специализирующихся по конституционному праву. Но даже этим членам эксклюзивного юридического клуба пришлось простоять в очереди, хотя не с ночи, как быдлу. В первых рядах разместились VIP политики и света, включая сенатора Эдварда Кеннеди и других видных обитателей Капитолия. Присутствовали, привлекая всеобщее внимание, четыре дочери Альберта Гора. По-видимому, их сверхзадачей было растопить сердца верховных судей, склонив на сторону папы.

     В 10 часов утра 1 декабря, когда Верховный суд США поднял свой незримый занавес, за его стенами уже разыгрывался дивертисмент политического балета. Полицейские-балетмейстеры предусмотрительно развели по сторонам кордебалет: по одну сторону — горовцы, по другую — бушевцы.

     Снег в это утро в Вашингтоне не шел. Но на головы многотысячного кордебалета, готового вцепиться в глотку друг другу, подобно Монтекки и Капулетти, сыпалось конфетти. Его бросал некий Дуг Грэм, наряженный в костюм... избирательной урны. Причем одновременно он подтрунивал над сторонниками Гора:

     — Вам не надо было быть сильными, как Геркулес, и умными, как Эйнштейн, чтобы правильно пробивать бюллетени!

     Сторонники Гора-Монтекки не оставались в долгу у сторонников Буша-Капулетти. Один из них держал над головой вырезанную из картона рождественскую елку, на которой было написано: “Буш — самая тусклая лампочка в гирлянде”.

     Сторонники Гора скандировали:

     — Буш, сколько голосов ты украл у нас!

     — Гений нуждается в сердце (намек на инфаркт кандидата республиканцев в вице-президенты), а Буш — в мозгах!

     Сторонники Буша отвечали:

     — Верховные судьи, укажите Гору на дверь!

     — Свободу избирателям Палм-Бич!

     Большинство этих лозунгов были рифмованными.

     Как это ни странно на первый взгляд, но решение Верховного суда США ничего по существу не решит. Этот суд лишь обсуждает вопрос о том, было ли законным постановление Верховного суда Флориды о продлении срока пересчета бюллетеней вручную на некоторых избирательных участках или нет. Если верховные судьи скажут “да”, то дело останется на том же месте, где и было раньше. Если же ответом будет “нет”, это только восстановит прежнее преимущество Буша перед Гором — 930 голосов вместо нынешних 537.

     Основная юридическая битва проходит не в Верховном суде США в Вашингтоне, а в участковом суде округа Леон в Таллахасси, где решается, пересчитывать ли спорные бюллетени. Но слово “верховный” имеет огромное моральное значение. Оно должно послужить якорем и пристанью для корабля американской государственности, который сейчас носится по волнам политических страстей без руля и ветрил. Однако для этого необходимо единодушное решение “верховных” — иной исход лишь еще больше усугубит раскол между американскими Монтекки и Капулетти.

     В субботу и воскресенье до поздней ночи горел свет в офисах верховных судей. Будет ли он светом в конце туннеля? Кто знает. В понедельник, 4 декабря, начался второй акт “Ромео и Джульетты”. Не в Большом, но в Верховном...

    





Партнеры