Кассеты Березовского

7 декабря 2000 в 00:00, просмотров: 966

Во вторник сотрудники прокуратуры и ФСБ заявились с обыском на телеканал ОРТ. Руководители ОРТ заволновались.

“Стало модным приходить в СМИ в масках”, — возопил гендиректор Эрнст. Дескать, свобода слова в опасности. Все на защиту журналистов.

Г-н Эрнст кривил душой. Он прекрасно знал: никаких претензий к телеканалу ОРТ и к журналистам у прокуратуры нет. Все вопросы адресуются закрытому акционерному обществу “ОРТ”.

Государству безразлично, кто ворует: руководители телекомпании или мясокомбината. Воровство в телекомпании ничуть не отличается от воровства на мясокомбинате. Юридически — никакой разницы нет.

Фактически — есть. Кого волнует директор мясокомбината? А попробуй обидь первый телеканал страны... Да и друзей Бориса Абрамыча осталось во власти еще немало...

Неудивительно, что расследование ОРТшного дела пытаются сейчас всеми силами затормозить, а само дело похоронить. Куда удивительнее другое: как прокуратура вообще осмелилась потревожить покой первого канала?..

В двух словах, в чем суть этого дела.

В марте прошлого, 99-го года в “МК” был напечатан мой материал “Дары царя Мидаса”. Я рассказывал о воровстве на ОРТ, о том, как “управляют” каналом ставленники Березовского. Среди прочего речь шла об аферах с таможенными платежами.

ОРТ ввозило из-за рубежа кинофильмы. Потом показывало их на голубом экране, но таможенные пошлины платить упорно не желало.

По закону компания обязана была отдавать в казну где-то 20 процентов от контрактной стоимости фильма. Суммы набегали приличные: каждый контракт на право кинопоказа стоил десятки тысяч долларов. Денег было жалко.

Так родилась совершенно гениальная по своему замыслу (и жадности) идея: в сопроводительных документах ОРТ указывало, что эти фильмы не имеют никакой коммерческой стоимости. Дескать, их ввозят просто для предварительного просмотра.

Соответственно, размер налога уменьшался. Таможня брала сборы не с десятка тысяч, а с десяти долларов. Кто же будет потом отсматривать эфир? Таким макаром по ОРТ нелегально прокрутили сотни фильмов.

Честно говоря, я ожидал, что вскоре после публикации прокуратура засучит рукава. И вправду, уголовное дело возбудили — в августе 99-го. Передали для расследования в линейный отдел милиции аэропорта “Шереметьево”.

Но вот что удивительно: следователь ни разу не пригласил меня на допрос. “Вызовите, — слезно умолял я. — Допросите, заберите у меня документы”. Ни ответа, ни привета.

Документы, которые я собрал в ходе журналистского расследования, по сей день мертвым грузом лежат в ящике моего стола. В том числе — подлинники писем, отправленные из ОРТ на таможню, с печатями и резолюциями.

Похоже, они никому не нужны: ни отделу милиции “Шереметьево”, ни Московской авиатранспортной прокуратуре, куда дело передали уже в этом году. Ни Московской транспортной прокуратуре. Именно транспортная прокуратура должна забрать дело в свое производство. Такое решение было принято сразу после обысков на ОРТ. Случайно? Сомневаюсь...

* * *

В начале нынешней осени мне, правда, показалось, что дело сдвинулось с мертвой точки. Сотрудников ОРТ начали вызывать на допросы. Некоторым даже предъявили обвинение по контрабанде. Всемогущий управделами ОРТ Игорь Барабан бледнел в кабинете следователя как мел.

Уже первые следственные действия показали, что лишь в 99-м году ущерб казне от таможенных афер ОРТ составил 200 тысяч долларов. Вообще же — сумма эта во много раз больше: фильмы нелегально ввозили не один год.

Еще немного, думал я, и прокуратура выйдет на новые преступления “подберезовиков”. На квартиры. Машины. На “черный нал”.

Потом случился обыск. А потом...

Вчера, в 8 утра, руководители Московской транспортной и авиационной прокуратур спешно были вызваны на ковер. Их принимал лично генпрокурор Устинов.

В Генпрокуратуре без обиняков дали понять: не надо лезть куда не просят. Следователь Мосавиапрокуратуры Георгий Цабрия в тот же день был отстранен от дела, хотя придраться к его действиям невозможно. Само дело будет передано в следственную часть Московской транспортной прокуратуры.

Что значит — передать дело? Пока еще новый следователь войдет в курс, пока изучит все документы... Кому это на пользу?

Конечно, закрыть это дело пока не закроют: скандал никому не нужен. Но и форсировать события тоже не будут. Неровен час — ветер переменится. Дураков и Дон Кихотов больше нет...

“Мы надеемся, что это досадное недоразумение разъяснится в самое ближайшее время”, — заявлял после обыска Константин Эрнст, имея в виду уголовное дело. Своего оптимизма он не скрывал.

Как будто знал...




Партнеры