КАК ОСЕДЛАТЬ МОЦАРТА?

9 декабря 2000 в 00:00, просмотров: 237

  В небольшой конюшне, где в будни скучно и пахнет навозом, а по выходным рвутся к победе роскошные рысаки, сегодня много детей. Они не играют и не смеются. Страдающие с рождения синдромом Дауна, аутизмом, детским церебральным параличом не понимают этот мир и не доверяют людям. Что уж говорить про лошадей...

    

     Когда я сижу верхом на лошади, жизнь смотрится совсем по-другому,

     Моя инвалидность внезапно рассыпается,

     Оказывается, я могу сделать все, чего желаю и о чем мечтаю,

     И я знаю, что я не один.

    

     Родители детей, собравшихся в промозглый декабрьский день на ипподроме, почти все — пожилые люди. Всему свое время, и болезнь ребенка — месть природы за желание человека изменить ее биологический ритм. Ребенок в старости — всегда сознательный выбор. Его появления трепетно ждут, и он заранее любим. Поэтому когда малыш, вместо того чтобы улыбаться матери, блуждает отсутствующим взглядом по стенам детской и боится погремушек, любовь родителей становится всепоглощающей, болезненной, самозабвенной.

     — Я очень люблю сгущенку. Не пристаю к мальчикам. У Буратино не было папы, — каждые пять минут, как будто включив перемотку, повторяет изящная девочка двенадцати лет. Ее мама зеленеет. На протяжении последних трех лет она постоянно слышит этот речитатив. Его звуки похожи на расстроенный металлофон.

     Даша не боится лошадей. Зато вздрагивает, услышав противоестественную интонацию, кобыла по кличке Минутка.

     — Рысью! — дает команду инструктор. И вот уже Даша забыла и о мальчиках, и о сгущенке. Она крепко хватается за гриву и пытается удержаться. Сделать это нелегко, ведь на лошади нет седла. После поездки с ветерком девчонка гладит Минутку по морде и говорит: “Добрая лошадка!”

     Для больного аутизмом такая реакция — огромный прогресс. Он живет в собственном мире и как будто не слышит, когда к нему обращаются. Вернее, аутист — это и есть мир, в котором он к тому же не может разобраться. Все внешнее его не интересует и пугает. Он никого не любит, потому что не умеет испытывать чувств.

     — Чуткость к движениям лошади вырабатывает у таких детей реакцию, умение ездить верхом, а также самостоятельно реагировать на жизненные ситуации, — рассказывает инструктор Кирилл. — Но главное: доверие к лошадям учит доверию к людям.

     “Дети дождя” не любят чужих настойчивых взглядов. Лошади не смотрят преданно, как собаки, или нахально, как кошки. Пощекотав у Минутки за ухом, я попыталась заглянуть в ее глаза. В ответ на ласки в мою сторону открылись две бездны, два космоса. Такие глаза не могут пугать или надоедать. Они могут только завораживать. Может быть, поэтому лошадям удается “найти” подход к несчастным детям и разбудить в них эмоции.

     Семилетний Петя занимается верховой ездой уже три года. Сначала животное было для него частью повседневной бессмысленной декорации. Теперь мальчик ухаживает за своей Пери, чешет ей гриву и моет круп. Он научился радоваться. Впустив в свой мир лошадку, потом инструктора, он искренне полюбил родителей и уже пытается общаться со своими сверстниками. Возможно, если так пойдет и дальше, к совершеннолетию врачи снимут тяжелый диагноз.

     Лечение с помощью лошади называют иппотерапией. На Западе каждый год проходят регулярные съезды и симпозиумы иппотерапевтов. Наш вариант под названием “Живая нить” основан только в 1991 году. За это время благотворительный центр оказал бесплатную помощь 230 семьям с инвалидами. Сегодня здесь бесплатно занимаются 112 детей и взрослых, а еще 1000 человек стоит на очереди.

     Белокурый симпатичный Игорек любит жеребца по кличке Моцарт и ласково называет его Моней. Он уже забыл о том, что боялся сесть на лошадь целых два года. Дети с болезнью Дауна плачут, если резко гаснет свет или уходит мама. И очень боятся высоты. Лошадь для них — размером с многоэтажку. Все попытки усадить трусишку на ее спину кончаются истерикой.

     Полгода Игорек пытался оседлать специально привезенного для него пони. Потом была кобыла повыше, и наконец высота побеждена, он оседлал Моцарта.

     — Лошадей для больных людей отбирают тщательно. Чтобы были спокойные и, если можно так сказать, морально устойчивые, — говорит Кирилл. — То есть терпели все выходки странного всадника.

     Пятнадцатилетнего Николая родители привозят на машине. Он не ходит — ДЦП. Помощник помогает инструктору положить подростка на лошадь. Сесть он должен сам.

     — Садисты! Уроды! — пять минут Николай страшно ругался, но наконец уселся и, торжественно сжав в руках поводья, объявил: — Готово, поехали!

     Минутка шагом пошла по кругу. Впереди, так положено, идет коновод. С двух сторон наполовину парализованного мальчика страхуют инспектор и помощник.

     Температура лошади выше человеческой на 1,5 градуса. Когда сидишь верхом без седла, ощущаешь каждое движение ее суставов. Движение мышц спины животного разогревает и массирует мышцы ног наездника. Когда больной занимается верховой ездой, у него постепенно оживают те мышцы, которые с рождения простаивают.

     Николаю приходится выполнять непослушным телом, казалось бы, немыслимые по сложности трюки. Ложиться лошади на спину, скакать без поводьев, держа в руках обручи.

     — Жаль, не с самого детства занимается! Если бы лет с трех, то, возможно, уже ходил бы! — говорит Кирилл. — Впрочем, тогда еще не было нашего центра...

     К вечеру ипподром пустеет. В маленькой конюшне запирают на ночь шесть лошадей. Все они рыже-коричневого окраса. Сотрудники “Живой нити” мечтают о кобылице серой, а еще лучше — белой масти. И это не только ради разнообразия. Согласитесь, светлое существо, особенно в восприятии больных детишек, — это нечто доброе и жизнеутверждающее.

     Когда смотришь на лошадь, которая несет по кругу ребенка с отсутствующим взглядом, и вдруг постепенно его реакции становятся осмысленными, кажется, что на твоих глазах происходит чудо.

    



Партнеры