Ласковый суровый муж

10 января 2001 в 00:00, просмотров: 513

Никогда не думала, что можно вскочить по стойке смирно от одного только звука мужского голоса. И уж тем более — от голоса столь негрозного на вид капитана “Спартака” Егора Титова. Я и не подозревала, каким жестким и строгим он может быть с женщиной. А все потому, что любит... Вот тут-то мне и пришла в голову мысль посмотреть на Егора глазами его жены. Вероники.

— Раньше, когда Егор уезжал, я так рыдала — ужас! — призналась она. — И подружки меня все подзуживали: мол, что ж ты все одна да одна... Теперь-то я уж привыкла. И все равно, каждый раз так хочется его удержать, сказать: “Не уезжай, пожалуйста, не уезжай!” Только к чему это? Ведь знаешь, что все равно уедет. Вот и сейчас на сердце тоскливо. И настроение какое-то не новогоднее вовсе. Да и что это за зима — без сугробов да без метели. Мы даже елку только второго января поставили. И то лишь потому, что я настояла: хочу — и все тут!

— А раньше — никак не получалось?

— Да все как-то времени не было. Постоянно всякие предпраздничные хлопоты отвлекали.

— Хоть не зря — удачно Миллениум встретили?

— Неплохо — сняли на три дня загородный коттедж. Правда, без обещанного отопления. Ну ничего, зато компания была веселая — 11 человек старых егоровских друзей. В общем, душевно согрелись у камина.

— Готовили сами?

— Конечно! Всякие там салатики и вкуснейшую курицу с сыром и майонезом.

— А как насчет тостов?

— Знаешь, у нас каждый сам произносил пожелания в собственный адрес. Не помню, кто это придумал, но, по-моему, идея неплохая.

БЕЛЫЙ СНЕГ И ШОКОЛАДНЫЙ РОБСОН

Егор тоже посетовал на отсутствие снега, снеговиков, снежков и прочих новогодних радостей.

— Ну ничего: нет белого снега, зато есть шоколадный Робсон. Знаете, раньше-то он вообще жуть какой темный был. Прямо шоколадный. Правда, в России заметно посветлел. Но все равно его иной раз в темноте бывает и вовсе не видно. Случается, зовем его, кричим: “Эй, Робсон, Робсон, где ты?” А в ответ только белые зубы во мраке сверкают.

БЕДНЫЙ КАБАНЧИК

Сидим мы, беседуем, но чувствую — чего-то, вернее, кого-то не хватает...

— А любимый пес Паджеро с вами Новый год встречал?

— Наш бедный кабанчик погиб... — немного замялся Егор.

Случилось несчастье этим летом. Титовы тогда жили на даче и однажды собрались за шашлыками ехать, а Пашку дома оставили. Как вдруг он сорвался и выбежал на дорогу — хотел, видно, хозяев догнать. И попал прямо под машину...

— Егор подарил мне Пашку три года назад, — рассказывает Вероника. — Лишь бы я была к дому привязана и в колледж не ходила!

— Нам тогда пятерых щенков на выбор предлагали, — говорит Егор. — Но этот оказался самым красивым — у него одного был белый галстучек. И самым сильным. Стоило бросить косточку, как он всех распихивал и вцеплялся в нее железной хваткой. Но вообще он был очень добродушным. Любили мы его ужасно. И вот — его нет...

Вероника:

— Самое интересное, что Пашка всегда к гостям доброжелательно относился, а когда Анютка родилась, вдруг вообще перестал посторонних в дом пускать... Я его нашим первым ребенком считаю и больше никаких собак заводить не хочу.

Егор:

— А я говорю, заведем! Хочу, чтобы щенок вместе с Анюткой рос и охранял ее.

Вероника:

— Ну если только года через два, не раньше. Сейчас я себе другую собаку в доме просто не представляю.

ВЕК СВОБОДЫ НЕ ВИДАТЬ

— Знаете, никакой свободы Егор мне не дает... — жалуется Вероника. — Учиться запрещает, работать тоже. Когда я заканчивала торгово-экономический колледж, Егор срывал меня с экзаменов: был страшно недоволен, когда возвращался домой, а меня там не было. Он даже все будильники из дома повыбрасывал и маму мою просил по утрам не звонить, лишь бы никуда меня не отпускать.

Егор:

— Ну и что тут такого? Я считаю, учеба не должна идти в ущерб семье. Я ведь и так дома редко бываю, а тут придешь — жены нет. Неприятно. В конце концов, я устаю, скучаю, есть хочется. Естественно, я надеюсь, что любимая ждет меня с готовым ужином. Какие там экзамены могут быть!

Вероника:

— И все-таки мне не нравится, когда из меня делают какую-то рохлю, которая только и знает, что сидеть на диване да ждать, когда любимый вернется, будто я сама ни на что полезное не способна. А я, между прочим, этим летом решила снова в институт поступать. Даже подыскала его втайне от Егора и поехала с отцом документы подавать. Так что ты думаешь — звонит в этот момент муж и интересуется, где я. Пришлось признаться. Тут-то он меня и завернул: никакого, мол, тебе института. Езжай домой!

— Тяжело, когда держат в ежовых рукавицах?

— Конечно. Боюсь стать эдакой закоренелой мамашей-домохозяйкой. Вот иногда, например, смотрю, как няня дочку все по кругу водит и водит — и аж голова кружится. Иной раз даже спрашиваю ее: нельзя ли хоть траекторию ради разнообразия изменить?

— Егор, где же справедливость? У тебя такая жизнь интересная, а Веронике, бедной, так грустно одной, когда ты уезжаешь...

— Ничего, ей дочку растить надо. Хочет работать — пожалуйста, только пусть и Анечку с собой берет. И потом, почему это ей должно быть грустно? Недавно, например, я ее в кино с подружками отпускал...

— Великодушно, ничего не скажешь. А что же, помимо кино у женщины собственных интересов быть не может?

— Почему же, могут. Салоны красоты, парикмахерские, фитнесс-центры, например... Ведь женщина должна постоянно за собой ухаживать, чтобы здорово выглядеть и радовать мужчину. Разве не в этом смысл ее жизни?

НЕЖНЫЙ БРАТ

— Ты и брат такой же суровый, как муж? Небось сестренке и с мальчиками дружить не разрешаешь?

— Она у меня умная, сама понимает, с кем стоит водиться, с кем — нет. Так что я за нее спокоен. И потом, все же знают, чья она сестра.

— А ты не боишься, что кто-то захочет с ней дружить именно потому, что она твоя сестра?

— Не боюсь. Думаю, она уже научилась отшивать подобных типов. И вообще, она просто молодец, учится здорово. Закончила курсы скорочтения и теперь по 2000 знаков в минуту одолевает. Так что у меня тоже есть основания гордиться Ксюшей. Между прочим я сам ей имя придумал. Родители-то собирались сестренку Полиной назвать. Так я тогда им сразу сказал: только попробуйте — моментом из семьи убегу. Мне тогда 9 лет было...

— Сколько вы уже с Вероникой вместе?

— Года четыре. Хотя знакомы лет с тринадцати или четырнадцати. Правда, так сложилось, что мы долгое время не виделись. Но зато уж как встретились снова, так сразу и решили, что будем вместе.

— А по-твоему, законный брак — хорошее дело?

— Для меня женитьба — не более чем печать в паспорте. Никакой разницы не чувствую. Мы ведь и так вместе были.

— Вероника ревнивая?

— Очень.

— Тебе это льстит?

— Так ведь она никогда своих чувств не показывает, — признался Егор с легкой досадой. — Зубы сожмет, щеки надует и ходит так целый день. Того и гляди — со своих 45 килограммов до 55 надуется!

Вероника:

— А Егор, между прочим, тоже ревнив. Причем он целый месяц может в себе обиду держать, а потом, в самый неожиданный момент — возьми да и вылей все разом, как ушат с водой на голову!

— Может, поэтому он тебе и не разрешает в люди выходить? Боится, что ты кем-то заинтересуешься?

— Именно так я и думаю. И потому понимаю его. Но от этого мне не легче. Если честно, я скоро с ума сойду, если не найду себе какое-нибудь занятие.

ПЫЛКИЕ ПОКЛОННИЦЫ

— Егор, Веронику нервируют твои поклонницы?

— Если честно, я их не воспринимаю хотя бы по той причине, что ни одна из них обычного человека во мне не видит. Все они только и говорят: “Ты такой великий, такой замечательный!” — и автографы просят. Причем около Тарасовки таких болельщиц человек по 20 каждый день собирается и по нескольку раз на дню умоляют где-нибудь расписаться. Я уже их даже узнаю всех — к тому же у меня вообще на лица память хорошая. Иногда спрашиваю: мол, на что вам столько автографов, на рынке вы ими, что ли, торгуете? А они отвечают серьезно так — даже смешно: “Нет, мы их коллекционируем!”

— А разве плохо, когда болельщицы так пылко относятся к футболу?

— Да они не к футболу пылко относятся, а к отдельным игрокам. Вот они, к примеру, знают, что Димка Парфенов холостой — да еще и красавчик к тому же. Вот они за ним толпой и носятся. И когда он не выступает, на матчи попросту не приходят. Зато разыскивают его телефон и названивают, когда он травмированный дома сидит.

— Вот оно — тяжкое бремя славы!

— Если б ты знала, — вздыхает Егор, — как она иногда раздражает! Хочешь иной раз спокойно, как все нормальные люди, прийти в ресторан, поесть и заплатить за себя по счету. Так нет же! Обязательно скажут: “Что вы, что вы, ничего не надо. Все за счет заведения!” Аж противно делается...

“Я НЕ СЕСТРА, Я — МАМА!”

Вероника Титова до того тонюсенькая и хрупкая, что выглядит лет на шестнадцать. И потому неудивительно, что, когда она приезжает куда-нибудь с дочуркой-крепышом, ее принимают исключительно за старшую сестру маленькой Анюты.

— В какой-то момент я не выдерживаю и начинаю кричать на всех этих квохчущих сердобольных тетушек: “Да никакая я ей не сестра, я — мама!”

— Ты такая худенькая, тяжело было рожать?

— Ничуть. Как кошка выплюнула. Шутка.

КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА

Что символично, родилась Анюта Титова в день влюбленных — 14 февраля. Егор очень хотел быть рядом с женой во время родов и даже собирался лично перерезать пуповину. Однако поставил Веронике условие: мол, рожай до начала сборов. Но не сложилось... Так что Егор впервые увидел малышку, когда ей было 4 дня.

Что и говорить, Анна Егоровна Титова — девушка с характером. Причем исключительно отцовским. У них с папой даже взгляды одинаковые — внимательные буравчики. И походочка у девочки истинно капитанская. Как, впрочем, капитанской дочке и положено.

ОТЕЦ И ДЕТИ

В сущности, футболисты и сами как дети. А тренер, соответственно, папа.

— Вот к тебе, Егор, Олег Иванович душевно относится?

— Он многим игрокам как отец. Я тоже очень привязан и к нему, и к “Спартаку” вообще. В конце концов, я с семи лет в этом клубе. Так что менять майку особого желания нет.

ЕСЛИ ДРУГ УЕЗЖАЕТ ВДРУГ

— Егор, вы с Андреем Тихоновым — близкие друзья. Каково тебе было, когда он ушел из “Спартака”?

— Как будто руку отрубили. Долго в себя прийти не мог. Сейчас привыкаю постепенно. Но мы часто общаемся. Он постоянно звонил из Израиля. Вообще, если объективно подходить, то все понимали — и он сам тоже, что команду его игра не устраивала.

— Как думаешь, Олег Иванович переживал, что пришлось с ним расстаться?

— Конечно. Но, хоть это и больно, Романцев всегда решительно в таких случаях поступает.

— Не боишься так же, как Цымбаларь и Тихонов, слишком уж в России засидеться?

— Мне это не грозит хотя бы потому, что в “Спартаке” я заиграл гораздо раньше, чем они. И лет мне сейчас значительно меньше, чем им. Кроме того, кто ж знал, что у Андрюхи сезон таким неудачным и тяжелым окажется. Не повезло ему, что и говорить...

— Что ты чувствовал, когда тихоновская капитанская повязка к тебе перешла?

— Ну это вполне закономерно было: в конце концов среди нынешних игроков я в “Спартаке” чуть ли не дольше всех.

— Легко ли быть капитаном?

— Сама попробуй, тогда поймешь! Непростое это дело — буфером служить: ведь приходится многие вопросы решать с руководством. Было время, когда я просил капитана защитить мои интересы. Теперь другие просят меня.

...Думаю, в надежности Егора одноклубникам сомневаться не приходится. Стержень ведь в человеке с детства закладывается, а, судя по рассказу мамы, Титов даже ребенком никогда никого не закладывал: “Один раз в школе какой-то мальчишка нарочно толкнул его спиной прямо на гвоздь. Егор тогда сильно поранился. Но когда мы стали допытываться, что произошло, сын упорно твердил, что упал сам”.



    Партнеры