Экран погас, войну не видно

11 января 2001 в 00:00, просмотров: 212

В последнее время с телеэкранов и газетных полос практически исчезли сообщения о чеченской войне. Если и промелькнет что-то связанное с Северным Кавказом, то либо о миротворческой поездке Немцова, либо о суде над взорвавшими жилой дом в Буйнакске ваххабитами. В целом же вся информация о боях в Чечне сводится лишь к сводкам о разовых терактах или обстрелах. У зрителя и читателя складывается такое впечатление, что ситуация в республике нормализовалась и настали мирные времена. Многие наши парламентарии убеждены, что “в Чечне все закончилось”. Что же касается угроз боевиков устроить федеральным войскам на новогодние праздники Содом и Гоморру, то их планы были сорваны — ситуация-то под контролем.

...Только за одну рождественскую неделю пункты дислокации федеральных сил подвергались обстрелам и нападениям 172 (!) раза. В том числе Грозный и Ханкала — 87 раз. Кроме того, было обезврежено около двухсот фугасов и взрывных устройств, а уж сколько боеприпасов было уничтожено в различных складах, схронах и блиндажах, никто и не считал. Заметим, что это официальная информация военного ведомства.

Если перевести эти сто семьдесят обстрелов на русский язык, то получается, что в Чечне продолжается самая настоящая война. И боевики — это отнюдь не разрозненные шайки бандитов, что они еще достаточно сильны и дерзки, раз позволяют себе нападения на базу, численность военнослужащих на которой измеряется тысячами (если не десятками тысяч) человек. И по контролируемому Грозному небезопасно передвигаться даже днем в сопровождении бронетехники. Ночью же — просто невозможно.

Однако, по заявлениям военных, обстановка в Чечне хоть и напряженная, но в целом “относительно спокойная, никаких крупных терактов за эти дни не произошло”. Интересно, насколько крупным должен быть теракт, если сотня обстрелов самой большой военной базы считается относительно спокойной обстановкой? Или боевики должны взорвать ядерную бомбу под порогом штаба группировки?

...В вагончик, где живут журналисты в Ханкале, заходит майор из пресс-службы группировки: “Собираемся, едем снимать построенный дом (отремонтированную дорогу, вставленные стекла в школе)”. Журналисты заметно скучнеют: “А сводка есть?”. — “Не готова еще. Да зачем вам сводка, пора о мире говорить!” — жизнерадостно заявляет майор.

Каждое утро журналистам, находящимся в Ханкале, приносят куцую, в полстранички, сводку “с полей”. Одну неделю она начинается со слов “обстановка остается сложной”. Со следующего понедельника слово “сложная” меняется на “напряженная”. А в остальном почти все то же самое. Офицеры пресс-службы группировки разводят руками и виновато опускают глаза: они сами питаются слухами и почти ничего не знают. Сведения о боевой обстановке для сводки они получают в отфильтрованном виде в аналитическом отделе, а потом подписывают у оперативного дежурного, который кроме выполнения своих прямых обязанностей должен еще и следить, чтобы ничего лишнего не просочилось в прессу. И упаси боже, чтобы были упоминания об убитых и раненых. Говорить о жертвах категорически запрещено заместителем Генерального штаба Валерием Маниловым. Только он и Сергей Ястржембский имеют право оглашать количество потерь.

Между тем в “контролируемую” Чечню из “спокойной” Ханкалы разрешено выходить только большим колоннам с серьезным бронесопровождением и под прикрытием вертолетов. А если уж куда-нибудь рядышком, например в Грозный, выбирается какой-нибудь генерал, то его “уазик” без двух-трех БТРов сопровождения увидеть невозможно.

Год спустя после первого штурма Грозного, в январе 1996 года, по городу можно было ходить даже ночью, а уж днем и подавно. Выстрел или взрыв в светлое время суток были чрезвычайным происшествием. По ночам военные палили в воздух чаще не для отражения нападения боевиков на блокпост, а просто из собственной удали или в целях профилактики. Работали магазинчики и кафе, а на центральном рынке готовили изумительный шашлык. Примета той войны: бойцы сидят на базаре, автоматы поставлены на землю между колен, и спокойно пьют пиво. Сейчас же поход на базар проводится, как войсковая операция, а в кафе рвутся бомбы. Если мы не контролируем номинальную столицу, то что мы тогда контролируем вообще?

“Сегодня в Чечне нет ни одного гектара земли, который бы не контролировали федеральные силы. Банды боевиков разгромлены, это я заявляю ответственно”, — убежденно говорит начальник управления внутренних дел Чечни генерал-майор милиции Сергей Каренин. Фраза звучит на следующий день после того, как в результате нападения боевиков погибли три милиционера. Это что, соболезнования родственникам убитых? Войну замалчивают, заталкивают вглубь. Конечно, говорить о страшном каждый день невозможно. Но говорить правду те, кто за эту правду отвечает, просто обязаны.

Интересных вещей можно наслушаться на Ханкале. Подвыпивший полковник-армеец рассказывает: “Мы бы давно всех “чехов” разогнали, но нас в села на “зачистки” не пускают, а менты и “вэвэшники” продались все насквозь. Боевикам за бабки и паспорта делают, и бандитов выпускают. А они снова против нас воевать идут”. Буквально через час в журналистском вагончике оказываются два офицера из внутренних войск и милиции. Армейцев они костерят не менее изобретательно, чем полковник. Бред какой-то — группировка одна, а такое ощущение, что здесь собрались представители разных армий. В командовании то же самое — каждый тянет одеяло на себя.

Но есть у них и общий враг — чеченская милиция. Сегодня Грозный боевикам не надо брать штурмом. Грозный ими уже взят. Осталось только выйти из подвалов и отрастить бороды. На всех блокпостах омоновцы говорят одно и то же: “Они шастают мимо нас постоянно. А что делать — паспорта новенькие, чистенькие...” В подмосковном ОМОНе один из офицеров с гордостью показывал кладовочку, забитую конфетами, сгущенкой, печеньем и прочими вкусностями. Все это прислали из области земляки и администрация Подмосковья. А позже, погрустнев, сказал: “Если боевики вылезут, то будет, как с тараканами: пока убиваешь одного — десять проскочат мимо. Только тараканы не кусаются... И помощь подойти не успеет, ведь сможем продержаться максимум пять дней”.

Но командованию, похоже, уже все равно. Войну из Кремля приказали считать оконченной. Хотя она и войной-то не называлась в последнее время, а “активной стадией контртеррористической операции”. У командования другие задачи. Несколько дней военные были заняты тем, что ловили в Грозном одного из российских тележурналистов, взявшего интервью у мэра Бислана Гантамирова и давшего его слова о мародерстве солдат в эфир. Не нашли — журналист был тертый и материал готовил уже в Москве. А вот командующий группировкой генерал Баранов три раза обещал прийти на прямой эфир одного центрального канала и все три раза буквально за полчаса до назначенного времени отказывался от своего слова.

...Вероятно, что многозвездные генералы, отвечающие за Чечню перед президентом, бодро докладывают ему: “На фронте все в порядке, товарищ Верховный главнокомандующий! Еще чуть-чуть, и мы этих бандитов окончательно замочим!” Может, поэтому генералы не хотят, чтобы правда войны всплыла наружу? Тогда вполне объяснимо, что снимать журналистам разрешают только новогоднюю елку в Грозном. А вот рассыпавшихся вокруг нее бойцов чеченской милиции, нервно курящих в ожидании нападения, лучше оставить за кадром.



Партнеры