СЧЕТЧИК НА ЗДОРОВЬЕ

12 января 2001 в 00:00, просмотров: 250

  Врачи — не боги. Они могут ошибаться.

     Другое дело — как относиться к врачебным ошибкам или к сотрудникам медицинских учреждений, которые недобросовестно выполняют свои обязанности. Нетрудно догадаться, что в таких случаях многое зависит от характера человека.

     Кто-то по доброте душевной сразу же простит и камня за пазухой не оставит. Для кого-то делом чести будет наказать виновного. И не успокоится этот кто-то, пока своего не добьется.

     Однако многих неприятностей можно было бы избежать и не пришлось бы ломать долго голову, где поставить запятую в замысловатой фразе “казнить нельзя помиловать”, если бы сам пациент знал свои права. Именно из-за нашей юридической безграмотности у некоторых медицинских работников иногда появляется соблазн схалтурить. Бывает, что и сам пациент требует то, что законом не положено. Тогда уж и врача приходится защищать от обывательских нападок. А это значит, что пришла пора просвещаться. Этим и будет заниматься наша новая рубрика — “Оперблок”.

    

     Первым юридическим “просветителем” “Прививки” стал главврач Московской станции скорой и неотложной медицинской помощи Игорь ЭЛЬКИС.

     — Игорь Семенович, наши читатели нередко жалуются на работу “Скорой”. Больше всего их возмущает, что врачи выпрашивают деньги за то, чтобы отвезти больного в больницу.

     — На самом деле есть несколько типов вымогательств в нашей системе. Но вы правы: самое неприятное вымогательство — за госпитализацию. У нас есть специальный отдел госпитализации, который дает места в лечебных учреждениях. Это их функция, а не бригады “скорой помощи”. Поэтому никому никогда за это денег платить не надо. Я вам больше скажу. Бывают случаи, когда у больного появляется предубеждение к какой-нибудь больнице. Ну не нравится ему, к примеру, Боткинская. Не потому, что она плохая, а потому, что у него там теща умерла. И он не хочет туда ехать. Этот вопрос мы тоже решаем. Нужно просто сообщить в отдел госпитализации, и он направит в другое учреждение. Конечно, мы не можем повезти, к примеру, в институт Петровского, потому что он федерального подчинения. А в московскую больницу — пожалуйста.

     Кроме того, порой медики берут деньги и за лекарство. И мотивируют это больному на первый взгляд вполне логично: “Тот препарат, который вам нужен, нам не выдают, но у меня есть мой личный, а он стоит столько-то. Если заплатите, то я вам его волью”. На самом деле в этой логике нет никаких оснований. Бригады имеют все лекарства: от насморка — до реанимационного пособия. Но даже если нет конкретного лекарства, обязательно имеется его аналог.

     А бывает и так, что бригада выпрашивает деньги без всяких мотивировок — просто потому, что “я получаю мало”. Но это тоже не повод вымогать деньги у больных.

     — Как больным в этой ситуации себя вести? Ведь когда речь идет о жизни и смерти, многие, естественно, выбирают жизнь. И платят. Только бы “скорая” помогла, спасла...

     — За эти нарушения мы строго наказываем. Но прежде мы должны о них узнать. Поэтому убедительно прошу всех, кто встретился с таким безобразием, просто набрать “03” прямо в присутствии бригады, попросить к телефону старшего ответственного врача (есть у нас такая специальная должность) и рассказать ему обо всем происшедшем. У нас есть служба линейного контроля, которая тут же разберется с вымогателем. А при необходимости даже пришлем другую бригаду. И тогда этому подонку мало не покажется! В нашей системе работают около 10 тысяч человек. Это прекрасный коллектив, который делает огромную и очень ответственную работу. Но, к несчастью, среди нас есть и такие мерзавцы (так и напишите — мерзавцы!), которые занимаются такими делами. И я убедительно прошу всех москвичей: не поддавайтесь им, не идите у них на поводу, ничего им не давайте.

     — Игорь Семенович, но прежде чем пожаловаться на провинившуюся бригаду, ее ведь надо “опознать”. Фамилию свою вряд ли кто назовет. Как быть в такой ситуации?

     — Нужно узнать номер наряда, по которому врач прибыл. А если он его не назовет, то достаточно сказать ответственному врачу к какому пациенту и по какому адресу был вызов. У нас в компьютере все эти данные есть. Так что установить личность виновного можно будет без проблем. Даже если больной позвонит не сразу, а через несколько дней, то нужно сообщить еще и дату вызова, и мы разыщем нарушителя.

     — “Скорая” нередко отказывается везти в больницу пожилых людей. Это какое-то неистребимое нарушение. Может быть, пора построже наказывать?

     — За это нарушение, между прочим, медик несет ответственность не только моральную или административную, но и уголовную. Еще раз напоминаю москвичам: никакого возрастного ограничения для госпитализации нет и никогда не будет! И если бригада “скорой” отказывается везти 70-летнего человека в больницу, опять-таки — немедленно звоните по “03” старшему ответственному врачу.

     Однако здесь есть одно “но”. “Скорая” обязана отвезти больного в больницу, если есть показания для экстренной госпитализации. Но врачей нередко вызывают просто потому, что человек уже старенький, немощный — и родственники просто хотели, чтобы он хотя бы некоторое время полежал в больнице. В этом случае мы не должны его везти, поскольку “скорая” не работает на геронтологические отделения, где содержатся престарелые люди. В эти отделения их кладут в плановом порядке. И родственники больных должны об этом знать и помнить.

     — Игорь Семенович, пожалуй, самая животрепещущая проблема — время прибытия “скорой” после вызова. Это уже стало притчей во языцех. Говорят, “скорую” надо сто лет ждать — не дождешься...

     — Вчера у нас было 7200 выездов за сутки. А вообще бывает до 8 тысяч. Ведь ноябрь, январь и февраль — самое напряженное время. А еще, не дай бог, что-то серьезное в городе случится... Приехать ко всем одномоментно мы просто не в состоянии. Поэтому приходится лавировать. Куда ехать в первую очередь — на автомобильную аварию и на улицу, где упал человек, или “на температуру”, да померить давление на квартире? На этот вопрос, я думаю, любой здравомыслящий человек ответит и без буквы закона. Конечно, сначала на ДТП, конечно, сначала к упавшему человеку. Вот почему мы были вынуждены создать нормативы доезда. Всего у нас есть 6 категорий срочности.

     Например, по нормативу на уличное происшествие “скорая” должна прибыть в период до 20 минут с момента вызова. До 30 минут “скорая” едет на те случаи, когда у больного состояние, угрожающее жизни. До 60 минут — на осложнение хронических заболеваний. А на поликлинические вызовы — до 1 часа.

     Но если есть свободная машина, конечно, все будет быстрее. Однако жизнь вносит коррективы и в эти нормы. По центру сейчас ох как трудно проехать — кругом пробки, все дороги забиты. Но люди почему-то об этом забывают...

     — В своих письмах наши читатели тоже довольно часто жалуются на то, что врачи порой приезжают на вызов под хмельком...

     — О том, как я отношусь к пьянству на работе, знает весь коллектив. При первом же случае работника освобождаю от работы, причем по статье за распитие спиртных напитков на рабочем месте. Попался — все. До свидания. И здесь я просто не понимаю москвичей: если человек в нетрезвом виде, ведет себя неадекватно, если от него разит алкоголем — почему не остановили его? Почему не сказали нам? Почему позволили ему ехать дальше, к другим больным? Мало ли что может случиться? В таких случаях нужно тут же звонить старшему ответственному врачу — и виновный будет снят с линии.

     Конечно, сначала мы повезем его на освидетельствование. Потому что бывают и другие случаи. Пациент жалуется: ко мне тут приезжала “скорая”, а врачи все пьяные. А они оказались трезвые. Мы делаем экспертизу, теряем время и, кстати говоря, оскорбляем людей незаслуженно... Вообще я считаю, все должны нести ответственность за свои действия и за свои слова тоже — и медик, и пациент...

    



    Партнеры