ЭТО КТО У НАС БЕРЕМЕННЫЙ?

1 февраля 2001 в 00:00, просмотров: 178

  Машка лежала у меня на руках и безмятежно улыбалась беззубым ртом. Моя бывшая ученица Светка с точно такой же улыбкой наблюдала, как я, бывшая училка, вожусь с ее дочкой. А я не могла отделаться от мысли, что еще совсем недавно, ни о чем не подозревая, безжалостно ставила будущей маме “двойки” и выгоняла ее из класса. А она, мучаясь токсикозом, все-таки умудрялась срывать уроки и доводить меня до белого каления своим наглым ничегонеделанием. Теперь она сидела напротив, вроде бы такая же бесшабашная, веселая, но совершенно другая. “Мадонна с младенцем”, — пронеслось в голове...

    

     Дверь открыл совсем молодой человек. И молча ушел в другую комнату.

     — Это кто, муж? — нерешительно спросила я Светку, возникшую на пороге.

     — Да какой муж, брат мой старший!

     Мы идем на кухню, Светка разливает чай. После родов она поправилась на 10 килограммов и стала круглая, как мячик. А личико то же — озорное, детское, пятнадцатилетнее.

     — Ну, рассказывай...

     И Светка начинает рассказывать. Так ярко и интересно, как никогда не отвечала в школе у доски. Заслушаешься...

     * * *

     Ничего в нем особенного не было. Самый обыкновенный мальчик. Младше Светки на полгода. Когда познакомились, ему еще не было 16. Они дружили большой компанией, чаще всего тусовались в Светкином районе. Потом он стал приходить к ней домой, Светка познакомила его с мамой.

     — Он у тебя первый? Большая любовь?

     — Первый, да... Тогда казалось, что большая...

     Я помню, как в одном из своих школьных сочинений Светка написала: “Идеальных людей нет. Сейчас у меня есть парень, которого я люблю, но он не кажется мне идеальным. У каждого человека есть слабые стороны и недостатки, так и должно быть, иначе было бы слишком скучно”.

     Они встречались уже полгода, когда Светка “залетела”.

     — Не предохранялись, что ли?

     — Порвался презерватив. Хотя я сейчас думаю: чему быть, того не миновать. Значит, так все было задумано. На все воля Божья...

     О своей беременности Светка узнала только спустя 5 недель.

     — Я купила тест, результат оказался положительным, потом мы с мамой пошли к врачу...

     — Что сказала мама?

     — “Не смей делать аборт!” Но я и не собиралась: я верующий человек. Как и мама.

     Светка, Светка, дитя природы, естественная, чистая, светлая. Она крестила дочку на 16-й день. Орущую Машку окунули в святую воду, пока Светка ждала на улице: рожениц в церковь не пускают.

     — И к тому же — просто было страшно, — продолжает Света. — Сколько случаев, когда после ранних абортов нет детей. Вроде и квартира есть, и деньги, и все условия, а ребенка нет. И зачем тогда все это нужно?

     Светкина мама — акушерка на “скорой”. Она приносила дочке книжки и брошюры о вреде абортов, она запретила ей, беременной, бросать школу и устраиваться работать. А после рождения Машки твердо сказала: “Сиди дома и занимайся ребенком, пока я в силах — буду помогать. Потом сама будешь крутиться. А если сейчас соберешься на работу — от меня ни копейки не получишь”.

     — Мама плакала?

     — Если только от счастья, когда Машка родилась.

     * * *

     Когда Светка сказала о том, что беременна, виновнику торжества, он растерялся. Они шли по улице, Светка плакала, и мальчик сказал: “Мне, между прочим, этот ребенок не нужен точно так же, как и тебе. Ну раз уж ты решила — давай, рожай!”

     — Я тогда сразу поняла, что он меня оставит. Так и вышло. Я была на четвертом месяце, когда он пропал. Обещал позвонить и приехать — и не позвонил. У него нет домашнего телефона: он живет в новом доме... Ну и я к нему, конечно, не поехала... Потом звонил, узнавал, родила ли я. Собирался приехать посмотреть на нее. И с тех пор — никаких известий. Друзья его иногда меня навещают, а он так и не видел дочку.

     Светка улыбается так забавно, что невозможно представить, как совсем недавно эта девочка была доведена до отчаяния, плакала в подушку и не хотела жить.

     — Были очень кошмарные дни, очень. Особенно, когда она только родилась. Бессонные ночи, у меня постоянные истерики, и я даже не осознавала, что Машка — моя дочь. Теперь я знаю: у всех так, любовь к ребенку чувствуешь не сразу, нужно время, чтобы привыкнуть.

     * * *

     — Мне очень помогли одноклассники. И сейчас помогают! Если бы не они, вообще не знаю, что бы я делала. В магазин бегали, продукты приносили, по врачам со мной ездили...

     О Светкиной беременности знало полкласса, но никто, ни один человек не проболтался учителям! Это был просто удивительный класс, 33 человека, про себя я называла их “33 улыбки”.

     Из школы бы Свету, конечно, не выгнали, но затравить бы затравили. Светка так и ходила на занятия, надев широченные штаны с карманами до колен. На шестом месяце она еще посещала уроки физкультуры и играла в волейбол.

     — Старалась прикрывать живот, чтобы мячом не попали. С каждым днем все тяжелее становилось, в итоге все-таки перестала ходить на физкультуру, безо всяких там справок от врача, просто прогуливала...

     Светкино интересное положение первым раскусил фотограф. Накануне выпускного бала он пришел в школу делать памятные снимки. Отозвал в сторону математичку, а вы знаете, мол, у вас девочка беременная. Математичка руками всплеснула: “Как беременная?! Никто у нас не беременный!”

     — Она меня спросила, правда ли это. Я уже врать не стала — какой смысл скрывать на седьмом месяце? Все равно бы скоро все узнали. Она обещала никому не говорить. И, кстати, свое обещание сдержала.

     Незадолго до экзаменов Светкина мама отправилась к директрисе с просьбой разрешить дочке сдавать экзамены в облегченной форме: у Светки была угроза выкидыша.

     — Я не ожидала такой реакции от директора. Она маме очень спокойно сказала: “Раз вы так решили — ваше дело. Я чем смогу — помогу”. Спасибо ей. А ведь меня могли бы оставить на осень.

     На последний звонок Светка явилась в белоснежном летящем костюме. Живот гордо плыл впереди, как облако. Учителя охали и хватались за сердце. “Ну это же надо! Преподнесла нам подарочек! И как только не стыдно в школе появляться!” — причитала завуч. Одноклассницы живо встряли: “Ваше-то какое дело? Вам что, ребенка кто-то подбрасывает?” Класс стоял за Светку стеной — кому угодно перегрызли бы глотку за нее.

     — В глаза мне говорили только хорошее. Что-то типа молодец, так держать, но я-то знаю, что за спиной шушукались почти все учителя. И все их пожелания были какими-то наигранными.

     * * *

     На выпускной одноклассники писали друг другу пожелания. “Света, желаю тебе родить здорового крепкого малыша! Мы тебе поможем!” — написало ей полкласса...

     — Ты задумывалась о том, как тяжело тебе будет сводить концы с концами?

     — Конечно. Пока помогает мама. Пособие мизерное — 300 рублей. Со следующего года я пойду заочно учиться на продавца. Потом дочка — в садик, а я — на работу... Мне сейчас, честно говоря, не до амбиций — денег бы побольше заработать, чтобы себя и ее обеспечить. А у нас, между прочим, уже два зуба! — похвасталась Светка. — И еще намечаются. А ест она с рождения хорошо. Я до сих пор кормлю грудью, приходится уже докармливать смесью, но она больше любит грудное молоко. Мы Машку зовем “патриот сиськи”. Когда я ухожу по магазинам и задерживаюсь, ей дают бутылочку, но стоит мне вернуться домой, она, услышав мой голос, тут же выплевывает соску и начинает вопить.

     Уходить не хотелось. В этом доме не чувствовалось ни трагедии, ни безысходности. Так притягивали Машкина улыбка, и ее мама — юная, сильная, спокойная, смешная.

     Всего полгода назад я была ее учительницей...

    



Партнеры