День открытых зверей

24 февраля 2001 в 00:00, просмотров: 410

Корреспондент “Новой газеты” Анна Политковская, задержанная в Чечне во вторник, вчера днем наконец вернулась в Москву. Нам почти сразу удалось с ней связаться и узнать, что же с ней произошло, уже не от генерала ФСБ Здановича (выступившего по ТВ), а от нее самой.

Командировка Анны в село Махкеты обсуждалась и планировалась совместно с председателем правительства Чечни Ильясовым и депутатом Аслахановым. Суть в том, что жители села написали письма и заявления во все инстанции с просьбой вывезти их и поселить в другом месте, поскольку здесь они уже дошли до отчаяния. Мало того, что у них нет ни света, ни тепла, ни медицинской помощи, так их еще терзают воины 45-го десантного полка, дислоцированного в непосредственной близости от села. Воины без конца берут селян в заложники, держат их в ямах и требуют выкупа.

“Новая газета” решила заняться этим вопросом и провести собственное расследование. Связались с господином Ильясовым. Он одобрил, предложил помощь, совместные действия.

По договоренности, корреспондента газеты в аэропорту должны были встретить представители администрации (или даже сам Ильясов) и сразу из Слепцовской ехать вместе в Махкеты. Машины, как сказала Анна, действительно ее ждали, даже две — от администрации и от депутата Госдумы Аслаханова, но никаких официальных лиц, кроме шоферов, не было. Что же делать — наверно, все заняты. Но не возвращаться же теперь в Москву. И Анна поехала в Махкеты одна.

В селе она увидела и услышала примерно то, что описывалось в письмах. Выслушав одну сторону, пошла в полк к десантникам — слушать другую. С ней поговорили командир полка и начштаба. Распахнули перед ней двери, показали ямы, в которых содержат заложников. Командир сказал, что вообще-то их вырыли для мусора, но прилетал командующий генерал Баранов и приказал отправлять туда чеченцев.

Распрощались вполне дружески, но не успела Анна доехать до первого блокпоста, как машину остановили добры молодцы с автоматами: “Вас приказано задержать”.

Отвели обратно в полк. Теперь ею занялись двое: один представился сотрудником ФСБ, другой — военным разведчиком. Сказали, что у нее не в порядке документы. Хотя документы в идеальном порядке. “Аккредитация Ястржембского? Да он человек Басаева. Это басаевская аккредитация. Сейчас поведем тебя расстреливать”. Отвели, поставили под установку “Град”. Она стала стрелять. “Такого ужаса я не испытывала никогда в жизни, — сказала Анна. — Грохот, огонь”.

Описать трудно. Надо знать, что такое ракетная установка “Град”.

С этого момента она пять часов рыдала не переставая. Ее продолжали пугать, водили в темноте то в одно место, то в другое. Давили на психику. Было очень страшно. Они понимала, что люди вокруг ненормальные, могут изнасиловать, убить, закопать здесь, и никто никогда не узнает... Засветили фотопленку, на которую она успела снять бабульку с семью внуками и грудничка с врожденным пороком сердца. Предъявили обвинение в сборе сведений военного характера и посадили в бункер — выкопанное в земле помещение. Она провела там около полутора суток. Было очень холодно.

Потом пришел человек, сказал, что он сопровождающий, отвел в вертолет. Она просила, чтоб ей вернули вещи. Не вернули ничего. Даже косметику и крем.

В Грозном ее четыре часа допрашивали следователи военной прокуратуры. По сравнению с сотрудниками ФСБ, обслуживающими 45-й полк ВДВ, они производили удивительно благоприятное, здоровое впечатление. Поздно вечером, уже в полной темноте, ее опять отвезли к вертолету. Сказали, что отправляют в Моздок. Она снова испугалась. Что ей там делать, на военной базе в Моздоке? Там даже на ночь не устроишься... И кругом — такие же звери, как те, что двое суток ее мучили.

Вдруг из темноты вертолета раздался голос господина Ильясова, председателя правительства Чечни: “Не волнуйтесь, я лечу с вами. Я вас сразу отвезу в Пятигорск, устрою там на ночь”. Видимо, за свой недолгий срок пребывания у власти господин Ильясов уже успел почувствовать и понять, какая же это страшная, безумная сущность — российские войска в Чечне.



Партнеры