Все мы немножко Ленины

21 апреля 2001 в 00:00, просмотров: 1621

Ленин и сейчас живее всех живых. Без него не обходится ни один правительственный кризис! Чуть коммунисты думают вынести кабинету министров вотум недоверия, как из Кремля ползут слухи о скором и непременном “захоронении священной мумии” Ильича.

Дело Ленина живет и побеждает, ибо проблема “электрификации всей страны” благополучно дожила до наших дней, и теперь над ней бьются Путин с Чубайсом. Ленин всегда с нами, когда захотим! В Интернете самая полная коллекция анекдотов и баек посвящена именно Владимиру Ильичу. Наконец, большинство наших сограждан, опрошенных на днях социологами группы monitoring.ru, считают первого лидера Страны Советов... самым выдающимся политиком России ХХ века.

Намедни один коллега, сидя за рюмкой чая, предположил наличие эдакого “ленинского гена”, живущего в каждом, кто родился на просторах Союза. Этот самый ген проявляется в том, что периодически мы думаем и выражаемся словами Ленина. Выдавить из нас по капле Ильича не смогли ни горбачевская перестройка, ни ельцинские реформы. Пожалуй, и сейчас найдется немало желающих почувствовать себя вождем мирового пролетариата. Известные артисты, в свое время игравшие вождя в кино и театре, как никто другой, знают, каково это — быть Лениным! Поэтому в день рождения Владимира Ильича корреспонденты “МК” встретились с тремя из них, чтобы узнать, как они входили в роль и чего им это стоило.
Михаил УЛЬЯНОВ: “НАРОД УМИЛЯЛО, ЧТО ЛЕНИН НЕ УМЕЕТ КИПЯТИТЬ МОЛОКО”Один из самых известных актеров и режиссеров театра и кино в СССР и России. Всемирную известность Ульянову принесли роли полководца Георгия Жукова и совместная (с Кириллом Лавровым) постановка художественного фильма “Братья Карамазовы” по роману Достоевского. Играл Владимира Ленина в фильме “Штрихи к портрету”, спектаклях “Брестский мир”, “Человек с ружьем” и т.д.

— Спектакль “Человек с ружьем” по пьесе Погодина был поставлен к десятилетию Великой Октябрьской социалистической революции. Тогда роль Ленина исполнял великий актер Борис Щукин, с которого, собственно, и началась лениниана.

Конечно, и до него были попытки воплотить на сцене вождя, но самая удачная и приемлемая форма воспроизведения Ленина в масштабе искусства началась именно с Бориса Васильевича. Спектакль имел огромный успех. Например, знаменитый выход Ленина решительной походкой с тыла Смольного (из глубины сцены) зал встречал стоя, громкими аплодисментами. После смерти Щукина Ленин в представлении масс остался таким, каким его сделал Борис Васильевич: обаятельным, наивным и очень человечным. Естественно, народ умиляло то, что вождь мирового пролетариата не умеет кипятить молоко.

После Щукина Ленина играл Раппопорт, Плотников, а уже впоследствии, в 80-е годы, эту роль репетировал я. Честно скажу, я был не согласен с трактовкой образа Ленина моими предшественниками.

— То есть хрестоматийный образ вас не устраивал?

— Мне не нравился не столько хрестоматийный образ, сколько та умилительность, которой его наделили. Бесчисленное количество актеров грассировали, характерно протягивали вперед руку и передвигались мелкими суетливыми шажками. Ну не мог Ленин, который останется в истории как самый жесточайший фанатик, все время произносить “знаете ли, батенька”.

— Постановка этого спектакля была указана “сверху”?

— К столетию со дня рождения Ленина в репертуаре всех театров должен был быть спектакль о Владимире Ильиче. В то время в образе Ленина я снимался в картине Леонида Пчелкина. Этот пятисерийный фильм был создан на основе документальной хроники. Однако, когда мы закончили снимать четвертую картину, фильм по непонятным причинам закрыли. Как я понял потом, наш фильм просто не попал в десятку ленинского отображения. Вождям того времени нужен был очень милый, обтекаемый образ Ильича, чего не было в наших картинах. К счастью, одному режиссеру на телевидении удалось спрятать эту пленку, и картина увидела свет. Правда, только через двадцать лет.

— Вы что, лишили Ленина картавости?

— Нет, просто в одном из этих четырех фильмов под названием “Возраст наркома” Ленин в разговоре с Бонч-Бруевичем говорит о нецелесообразности празднования своего пятидесятилетнего юбилея. Получалась несостыковочка. Вся страна широко отмечает юбилей вождя, когда он сам против этого. Картавости я не придавал особого значения, меня интересовала его внутренняя борьба. Было очень смешно при подготовке к празднованию, когда в очереди в мосфильмовский буфет стояли десятки Лениных и Сталиных. Сергей Герасимов однажды сказал: “Странная история происходит у нас в искусстве. Найти актера на роль Чацкого не может ни один режиссер, а на роль Ленина — пожалуйста. Неужели Ленин — самая легкая фигура в истории человечества?” И он был прав. Лениным мог стать любой человек не выше 170 сантиметров и умеющий картавить.

— Был какой-нибудь забавный случай, связанный с Лениным?

— Не знаю, насколько эта история забавна. Мне она показалась абсурдной. Однажды мне позвонил один из представителей райкома партии Москвы и говорит: “Михаил Александрович, мы хотим пригласить вас выступить перед рабочими”. “А что я должен делать?” — спросил я. — “У нас слет молодых ударников труда, поэтому мы просим вас выйти и поздравить молодых по письму, которое написал Ленин”.

Я не понял. Спрашиваю: “В образе Ленина?” Он: “Именно, именно”.

“Это что — восстание из мертвых? — возмутился я. — В зале сидят современные люди, а я выхожу из-за кулис и говорю: “Здравствуйте, товарищи”? Как на меня будут реагировать? Одно дело — в театре, где есть условия сцены и зрительного зала, а здесь — заседание”. В общем, между нами был мучительный спор. Я сказал, что это дискриминация и, если потребуется, дойду до ЦК.

— Михаил Александрович, а правительство посещало спектакли?

— На спектакле “Человек с ружьем” не было никого, а на постановку “Брестского мира” пришел Михаил Горбачев. Кстати, Михаил Сергеевич был со многим не согласен. Например, то, что Ленин становится на колени перед Троцким, прося подписать договор. А сцена, где Ленин лежит у ног Арманд, шокировала всех. Но это было уже во времена перестройки, поэтому Горбачев высказал свою точку зрения и не более того.

— Роль Ленина как-нибудь поощрялась?

— Кроме гонорара, я ничего не получил.Юрий КАЮРОВ:“ЛЕНИН БЫЛ ТАКИМ СЛАВНЫМ, ЧТО НЕ ЛЮБИТЬ ЕГО БЫЛО НЕВОЗМОЖНО”Исполнил роль Владимира Ильича в восемнадцати фильмах. Лауреат Государственных премий СССР за роли Ленина (1978 г. — за участие в цикле ТВ-фильмов “Наша биография”; 1983 г. — за участие в фильме “Ленин в Париже”).

— Моя карьера в кино началась с фильма “В начале века” (режиссер Рыбаков), в котором я дебютировал в роли Владимира Ленина. В то время, когда ассистент режиссера ездила по разным городам в поисках молодого Ильича, я работал в саратовском театре. Именно там, в фойе, она увидела мою фотографию и пригласила на пробы в Москву. После того как меня загримировали, я отправился на кинопробы. Надо сказать, что моим гримером был гениальный Анджан, в свое время работавший с Щукиным и Бабочкиным. Процесс гримирования занимал около четырех часов. При помощи резины, каучука, парика Анджан превращал меня в настоящего Ленина. Когда тогдашний директор “Мосфильма” Пырьев просмотрел кинопробы, из двенадцати претендентов он выбрал меня, хотя у Рыбакова был на примете “свой” знакомый Ильич. После этой картины меня пригласил Карасик в “Шестое июля”.

— Как вы готовились к роли? Штудировали литературу?

— В основном я опирался на документальный фильм Михаила Ромма “Живой Ленин”. В хронике, которую собрал Ромм, Ленин был таким славным, что не любить его было просто невозможно. Также отправной точкой в формировании облика вождя пролетариата для меня была фотография Ильича, сделанная Наппельбаумом в 1918 году. Сдвинутые брови, суровый взгляд, пронизывающий людей... Этот фотопортрет висел в кабинете Карасика. “Именно таким должен быть Ленин”, — говорил он мне.

— В вашей биографии — 19 фильмов, где вы сыграли Ленина. Не надоедало постоянно быть одним и тем же персонажем?

— Да, цифра устрашающая. Но это не значит, что во всех фильмах мой герой постоянно присутствовал на экране. Например, в фильме Евгения Матвеева “Почтовый роман” эпизод с Лениным длится всего десять минут. Конечно, я уставал, но больше от ежедневного восьмичасового хождения по съемочной площадке в резиновом парике, который давил мне на голову. Мне хотелось его снять и никогда не надевать...

— А вы отказывались от ролей?

— Да, я отказался сниматься в фильме “Кремлевские куранты”. Не буду говорить почему, но помню, что тогда меня вызывал на ковер гендиректор “Мосфильма” и уговаривал сниматься. Из высоких инстанций звонили худруку Малого театра Цареву, но я все равно не согласился.

— Роль Ленина как-нибудь повлияла на вашу жизнь?

— Если вы имеете в виду, получил ли я чего от правительства, то нет. Ленин мне “помог” перебраться в Москву и получить квартиру, когда после картины “Шестое июля” Евгений Симонов пригласил меня на главную роль в спектакль “Джон Рид”.

— Кстати, власти СССР контролировали кинопроцесс?

— В 1968 году фильм “Шестое июля” должен был ехать на кинофестиваль в Карловы Вары. А в то время в Чехословакии шла так называемая бархатная революция. Перед отправлением этот фильм — о восстании левых эсеров в Москве — посмотрел Брежнев и сказал: “Пусть посмотрят и поймут, что их ожидает...” В итоге мы получили Приз журналистики за точное изображение исторической личности.Виктор СУХОРУКОВ:“ЛЕНИН ВЪЕЛСЯВ МЕНЯ, КАК ПЫЛЬ,И ИСТЕРЗАЛ ВСЕГО...”Виктор Сухоруков, последний вождь в российском кинематографе. “Комедии строгого режима”, “Все мои Ленины”, театральные постановки, телевизионная реклама.

— Я часто вспоминаю день, когда меня принимали в пионеры перед Мавзолеем Владимира Ильича. Я тогда жил в Орехово-Зуеве, поэтому нам завязывали галстуки 9 мая, так как 22 апреля был занят московскими школьниками. Это была моя первая экскурсия в Мавзолей. Глядя тогда на Ленина, я вслух стал рассуждать: “Сколько лет лежит, а такой свеженький. Гляньте, как живой”. За такие разговоры в этот же день чуть не исключили из пионеров.

— Думал ли ты когда-нибудь, что тебе предстоит играть роль Ленина?

— Первый раз я понял, что похож на Ильича, на втором курсе института. Я тогда еще с чубом был. Мой однокурсник Калашников как накаркал: “Эх, Витька, играть тебе Ленина”. И в 1990 году я снялся в “Комедии строгого режима”.

— Многие кинокритики ругали твоего Ленина, сравнивая с Борисом Щукиным и Максимом Штраухом.

— Еще много оскорблений сыпалось в адрес Андрея Мягкова после фильма “На Дерибасовской хорошая погода, на Брайтон-Бич опять идут дожди”. Во-первых, в “Комедии строгого режима” не я играл Ленина, а мой персонаж Зуев в тюрьме сыграл эту роль по образу и подобию исполнения Щукина. Во-вторых, современные Ленины — это продукт времени, конкретной идеологической атмосферы. В то время Владимира Ильича видели одним, в наше время — это уже другой взгляд.

— Этот фильм снимали в настоящей колонии строгого режима, и тебя окружали настоящие заключенные. Как они относились к твоему персонажу?

— Великолепно! Колония находилась в поселке Фарносово Ленинградской области. Как-то в гриме Ленина я стоял на крыше барака, и наш фотограф, чтобы сделать хороший кадр, попросил меня поднять руку, как это делал Ильич. В это время внизу на плацу была перекличка. Когда заиграл оркестр и я сделал жест рукой, заключенные замерли. Несколько минут они стояли в ступоре и не отрываясь смотрели на меня. “Как живой!” — раздался чей-то голос.

— Насколько я знаю, еще одну роль Ленина ты играл в эстонской картине “Все мои Ленины”?

— Это был совсем другой Ленин. Эстонцы плохо относятся к этой исторической личности, поэтому изобразили отвратного, жестокого, агрессивного Ильича. В этом фильме Владимир Ильич не любит Крупскую, однажды даже облил ее чернилами. Зато он души не чает в Инессе Арманд, там даже есть постельные сцены. Эстонский Ленин писает в подворотне, напивается в кабаках и сильно ругается матом. В фильме есть момент, когда он приходит в ЦК, и на него не обращают внимания, тогда он начинает орать: “Ну что, бляди, не узнаете?”.

— Ты не интересовался у эстонских режиссеров, почему они таким увидели Ленина?

— У эстонцев вообще странное отношение к русским. Представляешь, во время съемок на площадке находилось много эстонских двойников Ильича, так они даже не общались со мной. Делали вид, что не понимают русского языка. Но зато после премьеры заслуженные артисты Эстонии целовали мне руки.

— Не пробовал в гриме гулять по улицам и шокировать окружающих?

— До сих пор вспоминаю случай, когда во время съемок эстонского фильма пошел я в гриме прогуляться на рынок. Торговки, как увидели меня, заохали:

— Батюшки, Ленин, ты откуда?

— Да со съемки я.

— С какой такой съемки?

— Фильм снимают.

— Как похож, одно лицо! Ильич, иди сюда, мы тебя пирожком хоть угостим...

— В свое время роль Ленина была одной из самых престижных. Всем актерам, сыгравшим Ильича, вручали Ленинскую премию. Тебе что-нибудь перепало?

— Нас эта участь миновала. Больше того, сейчас я с уверенностью могу сказать: играть Ленина вредно. Дело в том, что Ленин настолько яркая и мощная фигура, что он просто так тебя не отпустит. И я это понимаю. Я вижу, как бывшие “ленинцы” играют классику. Когда они играют Островского, Чехова, у них Владимир Ильич прет из всех щелей, из всех жестов, из всех интонаций.

— Тебе больше не предлагали эту роль?

— Предлагать-то предлагают, только уже я его играть не буду. Хватит. Здесь главное — вовремя остановиться. После эстонской картины я ночью просыпался оттого, что мне казалось, что “ленинская” борода и усы не отклеены. Он, как пыль, въелся в меня, истерзал всего. Я долго не мог избавиться от его жестов, интонаций, картавости. И в один момент я сказал себе: “Нет! Больше Ленина играть не буду никогда!”



    Партнеры