Канн после шумного уик-энда

15 мая 2001 в 00:00, просмотров: 171

Каннский кинофестиваль дошел ровно до середины. Роль звезды-приманки перекочевала от одной голливудской блондинки к другой — от Николь Кидман к Уме Тёрмен, которую у нас обычно величают “Турман”. Роль фильма-приманки — от новаторского мюзикла “Мулен Руж” к столь же новаторскому триллеру братьев Коэн “Человек, которого там не было”. До Канна этого триллера не видел никто — неудивительно, что он породил аншлаг во Дворце фестивалей (где почти 2,5 тысячи мест) даже на раннем воскресном сеансе в 8.30 утра. Симпатии иностранной критики вызвали и два других фильма, тоже снятых классиками: “Кандагар” 43-летнего иранца Мохсена Махмальбафа и “Я иду домой” 92-летнего португальца Маноэля де Оливейры (о них мы подробнее расскажем потом, если они получат призы).

Коэновский “Человек, которого там не было” с Биллибобом Торнтоном и Френсис Макдорманд (оба, напомню, “оскаровские” лауреаты) стилизован под типично голливудский “фильм нуар” (“черный фильм”) конца 40-х годов. Потому и действие происходит в 1949-м, и снято на черно-белую пленку: получилась сверхэффектная игра света и тени. Некоторых эта очередная игра Коэнов в триллер впечатлила настолько, что они считают “Человека” лучшим фильмом “кровавых братьев” (давнее прозвище Коэнов) со времен “Бартона Финка”. Даже лучше “Фарго”, хотя “Человек” на него чуточку похож.

Как положено в “черном фильме”, обычный человек жаждет вырваться из обыденности, осуществив великую американскую мечту о деньгах и славе, — и вляпывается в дурную историю. В данном случае рядовой парикмахер начинает шантажировать, а потом случайно убивает друга-богатея.

Как положено в “черном фильме”, история завершается печально — и для обычного человека, и для всех-всех-всех. Но Коэны не были бы Коэнами, если бы фильм не получился еще и забавным. Особенно забавно, что в какой-то момент вдруг возникают — и пародируются — мотивы набоковской “Лолиты”, которую тоже можно считать фирменным “фильмом нуар”.

Братья Коэн всегда сторонились публичности. Мы с коллегами заметили их в Канне в одном из ресторанов, наше назойливое внимание привлекло толпу зевак — так Коэны поднялись и ушли. Испортили мы им обед, каюсь. Точно так же они сторонятся и разговоров о своих фильмах. На пресс-конференции (индивидуального интервью добиться не удалось, поскольку братья запросили за него 2 тысячи долларов) они, по своему обычаю, уходили от всяких серьезных разговоров о фильме, отделываясь шутками.

Мне кажется, смысл “Человека” все же в том, что американцы — народ, казалось бы, сверхматериалистический и прагматичный — живут на самом деле исключительно в мире фантазий и иллюзий. Эти иллюзии создает не только Голливуд. Их создает и “самый справедливый на свете” американский суд. Героя в фильме осуждают — но совсем за другое убийство, которого он не совершил. Если жюри тоже, как и я, сочтет фильм умным, то, возможно, “Человек” станет столь же “лауреатной” картиной, как упомянутые “Бартон Финк” и “Фарго” (уже принесшие Коэнам соответственно главный приз Канна и “Оскара”).

О некоторых других событиях фестиваля в стиле хроники. Итак:

• Еще одним хитом конкурсной программы стал полнометражный анимационный фильм “Шрек” о людоеде, который не людоед, а добряк, красавицах, чудовищах и пр. Это первый мультфильм в конкурсе Канна начиная с 1953 года, со времен диснеевского “Питера Пэна”. Публике особенно понравился говорящий осел, которого озвучил Эдди Мэрфи. На каннскую презентацию прибыл “сам” Джеффри Катценберг — мультимиллионер и совладелец наряду с мультимиллионерами Стивеном Спилбергом и Дэвидом Гессеном студии “Дримуоркс”.

• Вне конкурса в полночь показали картину модной француженки Клер Дэни “Каждодневные неприятности”, которую даже в программке снабжает звездочка, что она категорически не для слабонервных. Уж да уж! Даже я отворачивался от экрана, поскольку фильм про людей, пожирающих партнеров во время любовного акта. Планы столь крупные и натуралистические, что Ганнибал Лектер отдыхает. И ведь не ужастик, а авторское европейское кино о том, что страсть к убийству заразительна.

• Прошел прием Московского кинофестиваля на арендованной роскошной яхте, на который к господину Михалкову прибыли глава жюри мисс Лив Ульман, глава “Юнифранса” (фактически французского министерства кино) Даниэль Тоскан дю Плантье и др. Иностранцев особенно поразило то, что черной икры было столько, что даже осталось.

• Французскую прессу взбудоражили слухи о том, что в конкурсе может внезапно возникнуть “тайный фильм” Квентина Тарантино — чему причиной внезапное явление автора “Криминального чтива” каннскому народу. Но, похоже, Тарантино прибыл просто так — по приглашению создателей каннского приза, ювелирно-часовой фирмы Fhopard.

• Знаменитый создатель “Плейбоя” Хью Хефнер воспользовался Канном, чтобы с помпой и фотовспышками отметить свое 75-летие в компании девушек-зайчиков — сплошь блондинок, сплошь силиконовых.

Люк Бессон воспользовался Канном, чтобы протолкнуть в жизнь свой очередной сценарно-продюсерский проект — фильм “Поцелуй дракона” с конкурентом Джеки Чана Джетом Ли. Рекламный 6-минутный ролик — непрерывная очень эффектная и забавная кун-фу-мочиловка. На приеме по случаю, несмотря на присутствие Джета Ли и Бриджитт Фонды, сам Бессон был одет традиционно раздолбайски.

• В Канне показали режиссерский дебют голливудского актера Этана Хоуке “Стены отеля “Челси” — про жизнь знаменитого богемного отеля в Нью-Йорке, где теперь обитает богема третьего ряда. Хоук сказал, что фильм стоил дешевле, чем вечеринка в Канне по его поводу, поскольку все звезды (включая жену Хоука Уму Тёрмен) снимались бесплатно.

• В Канне продолжают грабить на улицах и воровать ночью в отелях. У одной нашей критикессы украли компьютер, у главного отборщика Московского фестиваля — деньги.

Фестиваль №1— надо сохранять бдительность.



Партнеры