КОНЮХ ТИТО

13 июня 2001 в 00:00, просмотров: 1123

  —Ты никогда не была на конюшне океанолога Тито Понтекорво, сына известного академика? — нахмурил брови Федя, мой добровольный гид в Дубне. — Поехали, ты должна обязательно полюбоваться на ахалтекинцев — лошадей такой породы не выращивают больше нигде в мире. Разве что в Туркменистане...

     —На велосипеде не поеду, — вредничаю я.

     —Да ты че? У нас даже 80-летние бабушки ездят на велосипедах!

    

     — Наверняка ты слышала имя его отца — великого физика Объединенного института ядерных исследований, итальянца Бруно Понтекорво, — рассказывает по дороге Федя. — Бруно Максимович бежал в годы правления дуче из Италии и проработал всю жизнь в ОИЯИ. Тито Брунович тоже начинал карьеру ученого, но любовь к лошадям заставила его сменить профессию. Необыкновенный он человек. Итальянец по отцу, швед по матери, уроженец Монреаля, женат на грузинской красавице. В прошлом — ученый-океанолог, теперь — знаменитый на весь мир конюх. Сам навоз разгребает, лошадей кормит и лечит, даже роды у них принимает. Недавно Тито почему-то бежал в Америку, приезжает, правда, на конезавод время от времени. Непонятно, кто отдал ему место на берегу Волги под конюшню...

     За разговорами доехали до конного завода, расположенного в старейшей части Дубны — Ратмино.

     — Что, пришли на лошадках покататься? — встречает нас конюх Игорь Горинов. — Ахалтекинцы — самые своенравные лошади, со степной кровью, джип копытом расшибут. Недавно приезжали сюда снимать сюжет американские журналисты. Оператор говорит: мол, я спортсмен, 6 лет с лошадьми на “ты”. Вывели ему самую смирную кобылу, а тот через 20 секунд вылетел из седла.

     Не каждый посол был в Дубне, но каждый — на этой конюшне. Отдыхал здесь и Святослав Федоров, просил, чтобы ему коней перепоручили... Много было у Тито завистников. Ямок нароют, где лошади гуляют, и гвоздей в них наставят. Двум кобылам прутья в промежность засунули, одна погибла.

     — Мы ведем селекционную работу, — продолжает Игорь. — Если жеребец не соответствует определенным параметрам, в племенную работу его нельзя пускать. Лошадь должна давать хорошее потомство, а для этого нужно вложить колоссальный труд. Приходят мне помогать дубнинские ребятишки. Здесь летом настоящий пионерский лагерь... Эти животные заслуживают, чтобы за ними ухаживали, они очень умные. Открывают зубами засовы и устраивают скачки по ночам. “Девчонки, по домам!” — кричу я, и те возвращаются на место. А жеребцы поглупее да поупрямей. Все ахалтекинцы однолюбы — признают только одного хозяина на всю жизнь. И очень не любят, когда на них ездят. Если на соревновании не захочет подчиниться, ничего не сделаешь. Но если не заупрямится, значит, победит. Они очень выносливые. Даже олимпийская мировая чемпионка Елена Петушкова участвует в соревновании на ахалтекинце.

     Оказывается, существует две породы чистокровных лошадей: арабские и ахалтекинцы. Все остальные — дворняжки. В Туркменистане уже запретили продавать ахалтекинцев на сторону. А стоит такая кобылка около 50 тыс. долларов. У Тито их целых 35... В дикой природе ахалтекинцы живут не больше восьми лет, а в неволе — около двадцати пяти. Еще бы, ведь на природе их никто пылесосами не чистит, яйцами с отрубями во время случки не кормит и от всевозможных болезней не лечит.

     — А кто придумывает клички жеребцам? — интересуюсь я.

     — Клички даются по первым буквам в имени отца и матери. Например, у Хаттаба мама Ханбиби и отец Бедуин. Идеальный ахалтекинец — Мульгат. Посмотри, какой красавец — узкий лоб, длинные сухие ноги и сам вредный. На людей нападает. Наездника убьет, себя убьет, но объездить себя не даст. Серьезный мужчина. Ну что, не появилось желания покататься?

     — Нет, я лучше на велосипеде. До свидания.

    

     г. Дубна.




Партнеры