Зал славы Фетисова

19 июня 2001 в 00:00, просмотров: 364

В уик-энд американские, да и наши спортивные газеты запестрели вдруг портретами Фетисова. Я, признаться, сначала удивился: с чего бы это? Ведь его “Нью-Джерси Дэвилз”-то уступил в финале Кубка Стэнли “Колорадо Эвеланш”.

А потом все выяснилось. Легендарного защитника сборной СССР, ЦСКА, “Детройт Ред Уингз” и того же “Нью-Джерси” включили в Зал славы. Первым из наших полевых игроков. До него были только великий тренер Анатолий Тарасов и великий вратарь Владислав Третьяк.

Так что, похоже, можно Зал славы переименовать в Зал Славы Фетисова. Простите, Вячеслава Александровича — он же все-таки теперь тренер...



-Интересно, а как это все было обставлено? — спросил я у Фетисова, дозвонившись уже глубокой московской ночью в заокеанье. — Очень, наверное, красиво — типа “Оскара”?

— Нет, сама церемония будет только 12 ноября — сейчас награждали лишь лауреатов минувшего сезона. А для нас устроили телефонную пресс-конференцию. С участием всех четырех лауреатов — помимо меня это Майк Гартнер, Яри Курри и Дэйл Хаверчук. Разумеется, обменялись поздравлениями. Особенно, мне показалось, радовались Хаверчук и Гартнер. Они ведь Кубок Стэнли никогда не выигрывали, а такие хоккеисты в Зал славы попадают не так уж часто. Кстати, Хаверчук второй раз был в числе номинантов — в том году он не прошел... Вопросы какие задавали? Самые обычные. Дежурные, я бы сказал.

— Что ж, и я задам дежурный: что сейчас испытываете? Даже так: чего больше — радости от того, что выбрали в Зал славы, или огорчения от поражения вашего “Нью-Джерси” в финале Кубка Стэнли?

— Настроение — прекрасное. Думаю, еще не один Кубок выиграю — а в Зал славы раз в жизни попадаешь. Хотя, конечно, как и любому спортсмену, который отдал борьбе все силы, мне морально было очень тяжело. Эх, если бы еще все совпало — Кубок Стэнли и Зал славы...

— Кстати, раскроете технологию выборов?

— Номинантов комиссия, в которую входят уважаемые в хоккейном мире люди, объявила еще в марте. Периодически список подвергался сокращениям. Наконец, осталось восемь человек, из которых надо было оставить шестерых. И уже в последний день из этих шести выбрали четверку счастливчиков. Да-да, именно счастливчиков. Это был один из самых счастливых дней для меня. Да не только для меня — для семьи, для жены, которая всегда делила со мной радости и печали, для отца... Мама была бы — тоже наверняка порадовалась бы... Ну, и для болельщиков, само собой!

— А кто из России позвонил-поздравил?

— Из журналистов — только из ИТАР-ТАСС да вот вы. Друзья, конечно, тоже поздравили. С отцом поговорил, обрадовал его. Даже странно, что больше никто не звонит. Все-таки это — огромная честь для всего российского хоккея. Во многом должен разделить радость со всей нашей командой. Со всей сборной СССР...

— Говорят, первый пас в “Нью-Джерси” — на высшем уровне, почти так же, как в свое время и у вас.

— Конечно, когда пришел в команду, сразу стал много над этим работать. Но и Ларри (Робинсон — главный тренер “Нью-Джерси”. — А.Л.) немало внимания уделяет этому компоненту игры. Ведь от контратаки столько зависит — сильное оружие!.. Знаешь, я даже так скажу: то, как действует “Нью-Джерси”, вообще напоминает игру советской сборной. Из семи основных защитников первым пасом четверо владеют прилично: Стивенс, Нидермайер, Рафалски и Райтнер — очень, кстати, способный молодой парень.

— Был ведь у вас и российский защитник. Малахов Володя. Не жалеют в команде, что ушел он?

— Конечно, жалеют. Я думаю, для победы в Кубке Стэнли нам не хватило двух человек из прошлогоднего “золотого” состава: Малахова и Клода Лемье. Не смогли найти им замену... Но дело в том, что удержать Володю было непросто — у него ведь закончился контракт, он стал свободным агентом. А “Нью-Йорк Рейнджерс” ему предложил большую зарплату — мы столько же платить не имели возможности.

— С 1 июля и Александр Могильный станет свободным агентом. Как думаете — он-то уйдет или останется?

— Тут нельзя гадать: как сам хоккеист решит, так и будет. Могу лишь сказать, что Саша очень хорошо отыграл сезон — больше 40 шайб забросил. Лучший по голам показатель в команде. А несколько матчей так просто в одиночку вытянул. Если бы не травмы — свои 50—60 забил бы... И вообще, в команде его уважают. При том что он — крайний нападающий, всегда старается отдать пас, если партнер в лучшем положении. В НХЛ это не такое уж частое явление...

— А как там другие наши люди в “Нью-Джерси” — Брылин с Немчиновым?

— Такой игрок, как Брылин, считаю, любой команде пригодился бы. Несмотря на не самые впечатляющие габариты — у него характер бойца. Цээсковский... Когда я пришел в команду, его как раз собирались в фарм-клуб отправлять. Еле отговорил. И он заиграл как может. Этот год тоже здорово провел — хотя и перенес пару операций... Ну а Немчинов? Одно слово — ветеран. Опыт — огромный. Сезон отыграл на приличном уровне. Особенно — в Кубке Стэнли.

— Чем отличается “Нью-Джерси” сегодняшний от того, в котором вы играли?

— В первую очередь — уровнем мастерства: та команда выигрывала по 20—25 матчей за сезон. Я, можно сказать, находился у истоков нынешнего коллектива, который тогда только-только начал создавать генеральный менеджер Лу Ламорелло. И ему это, безусловно, удалось. За последние десять лет “Нью-Джерси” — одна из самых стабильных команд в НХЛ.

— А в чем все-таки причина вашего поражения в финале? Одни говорят — игровой дисциплины не хватило (в том смысле, что удалений было много), другие — настроя...

— В финале Кубка Стэнли встречались две равные команды, что показывают и итоги чемпионата. Мое мнение: в первую очередь не хватило именно настроя. Сложно все-таки второй год подряд играть в финале. Думаю, вот если бы мы в том году не взяли кубок, в этом обязательно победили бы!

— Как пишут в таких случаях умные журналисты, выиграли те, кто больше хотел выиграть?

— Именно так. Они и вправду страшно хотели выиграть. Хотя бы из-за Рэя Бурка — человек 22 года провел в НХЛ, ни разу не брал Кубок Стэнли и уже заявил, что этот сезон станет для него последним. Я, кстати, как ни было обидно, сразу же подошел и поздравил его с победой. Тем более нас тут с ним часто сравнивают. Бурк ведь, как и я, к своему первому Кубку Стэнли шел 22 сезона...

Думаю, что все решилось вот в какой момент. Мы вели в серии — 3:2. И многие, наверное, решили, что до победы рукой подать — шестой-то матч играли дома. И тут не засчитали наш гол. Потом они какую-то нелепую шайбу забросили. И все — понеслось. А седьмая встреча проходила уже на катке “Колорадо”... К тому же команда, претендующая на Кубок Стэнли, не имеет, мне кажется, права за две игры получать тринадцать удалений — так что правы и те, кто говорит об отсутствии игровой дисциплины.

— По дороге к финалу вы прошли “Каролину”, “Торонто” и “Питтсбург”. С кем тяжелее пришлось?

— Однозначно — с “Торонто”. Очень вязко играли. Изрядно пришлось поломать голову, прежде чем нашли противоядие. Мы ведь только в седьмой игре все решили...

— Эта серия запомнится очень неприятным инцидентом: помните, Тай Доми по прозвищу Албанский Агрессор откровенно вырубил Нидермайера?

— А такое безобразие разве можно забыть? Я считаю, Доми, дисквалифицировав на десять игр, еще пожалели. Лига должна была жестче его наказать. Ведь в такие вот моменты и определяется дальнейшее направление развития игры. Думаю, многие родители, которые смотрели этот матч, задумаются, отдавать ли своих детей в хоккей... С другой стороны — этот момент где-то нам и помог. В том плане, что разозлились.

— А что у вас, кстати, за конфликт вышел со Стивенсом-то? Якобы он заявил, что недоволен, как вы работаете с защитниками...

— Не очень хочется на эту тему говорить. Во многом весь этот скандал раздут прессой: вообще-то у нас со Скоттом прекрасные отношения... Могу лишь сказать, что конфликт мы быстро урегулировали. Ведь, по сути, все очень просто: тренер должен тренировать, игрок — играть...

— Призы лучшим игрокам сезона раздали, на ваш взгляд, справедливо?

— Не имею морального права критиковать кого-то. Опять же — не мое это дело. Ясно одно: просто так ничего не дается. Очень порадовался за Женю Набокова, получившего приз “Лучшему дебютанту” — он действительно здорово отстоял весь сезон. И еще — за шведа Никласа Лидстрема, знакомого еще по “Детройту”. Четыре года не хотели ему давать награду “Лучшему защитнику” — хотя он явно выделяется.

— Ну хорошо, а из наших кто был на высоте?

— По регулярному чемпионату могу отметить Павла Буре. Еще — Алексея Ковалева, Сергея Зубова. Не очень, правда, наши сыграли в плей-офф. А итоги сезона все-таки подводятся по Кубку Стэнли.

— Скажите, а вот на чемпионат мира тех, кого надо, вызвали? Или с кем-то ошиблись?

— Знаешь, я на эту тему вообще говорить не собираюсь. Не хочу больше никого критиковать. А то скажут — заинтересованное лицо, сам метит в руководители... Свое мнение я уже высказал несколько месяцев назад. Каждый год одно и то же повторяется. Хотят дальше проигрывать — пожалуйста. А мне-то, слава Богу, есть чем заняться...

— И все-таки президент Федерации хоккея России Александр Стеблин заявлял, что хочет назначить вас генеральным менеджером олимпийской команды.

— Все это — курам на смех. Когда до Олимпиады остается несколько месяцев, а из ФХР никто не звонит... Значит, можно сделать вывод: там уже сформировали руководящий штаб, подобрали команду. Без меня...

Оно и обидно.



    Партнеры