Художественный комбайн

2 июля 2001 в 00:00, просмотров: 380

Когда я была первоклашкой, моей самой заветной мечтой было носить октябрятскую звездочку. Помню, наш класс перед знаменательным событием разучивал песню “Мы ребята-октябрята”. А потом была песня “Прощание с букварем”, а потом “Пионерский марш”. До комсомолки я недотянула. Грянула перестройка. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я встречусь с автором песен, сопровождавших меня в детстве и давно забытых?

Она писала не только для детей. Ее песни исполняли такие звезды, как Шульженко, Магомаев, Кобзон, Зыкина, и они были популярны не меньше, чем сегодня хиты группы “Руки вверх”. О себе она говорит: “Меня никуда не приглашают, думают, что я уже умерла или такая старая, что даже говорить не могу, не то что петь и играть”. Но свое 76-летие народная артистка СССР, заслуженный деятель искусств России, лауреат Госпремии СССР, премии им. Александрова и многих других Людмила ЛЯДОВА отметила на сцене концертного зала “Россия”.

Знаменитой ее сделал дуэт с Ниной Пантелеевой, но спустя годы Лядова поняла, что работать с партнершей не сможет.

— Людмила Алексеевна, из-за чего распался ваш дуэт?

— После того как мы стали лауреатами конкурса артистов эстрады в 1946 году, на нас посыпались предложения. Нам приносили свои произведения Фрадкин, Френкель, Богословский, Хренников, Дунаевский, Мокроусов. Об успехе дуэта говорило и турне, в которое мы отправились. Кстати, сам конкурс прошел отлично. Дунаевский подарил нам свою песню, просил исполнить ее, если мы пройдем в финал. Леонид Утесов сказал о нас: “Когда дуэт появился на сцене, как будто окно в вишневый сад открылось”. Я писала музыку, делала обработку своих произведений, и они звучали свежо, оригинально. Нине, видимо, не понравилось, что мне уделяли больше внимания, стала вставать в позу, и я решила, что будет легче работать одной. За нарушение договора, который я разорвала с “Гастрольбюро”, меня потащили в суд (в то время все гастроли были расписаны на год вперед, и нарушать договор было нельзя).

— Сейчас вы поддерживаете отношения с бывшей коллегой?

— Да, хотя долгое время я ее побаивалась. Она мне звонила, просила встретиться, но мне казалось, что от нее что-то нехорошее исходит, как колдовство какое-то.

— Дунаевский вам покровительствовал, это правда, что он даже защищал вас на съездах Союза композиторов?

— Он дал боевое крещение нашему дуэту с Пантелеевой, подарил нам песню “Пути-дороги” для третьего тура конкурса артистов эстрады. Он сам прекрасно пел старинные русские романсы, а незадолго до смерти сказал: “Людмила Лядова по оптимизму заменит меня”. Об Исааке Осиповиче у меня прекрасные воспоминания, но у меня не было ни покровителей, ни спонсоров, приходилось всего добиваться своим трудом.

Только в пятьдесят лет мне дали звание заслуженного деятеля искусств, потому что я никогда не обращалась ни к кому за поддержкой. Я — единственный композитор, который имеет звание лауреата Всесоюзного конкурса артистов эстрады, потому что не только пишу, но и пою. У меня даже прозвище было “художественный комбайн”. Я делала все, разве что деньги себе не платила. За пьесу для трубы я получила диплом с подписью Шостаковича, очень много премий было. В то время наши произведения покупались Министерством культуры, сейчас все разрознено.

* * *

— Вы были первой женщиной-композитором в нашей стране?

— Нет, конечно, может быть, первой, которая добилась столького, стала известной. Все женщины-композиторы пишут слишком лирично, им не хватает мужского почерка. Нужно много мужества, чтобы написать “Солдатскую песню”.

— Какая музыка в то время была востребована?

— Сейчас все подражают западным артистам, а тогда популярны были песни наших классиков: Мокроусова, Фрадкина, и каждый писал в своей манере. Шлягеры того времени — послевоенные “Землянка”, “Синий платочек”, “Журавли”.

Сейчас на эстраде поколение, которое не знает, что было у нас за спиной, поют все, что модно, но забывают о том, что на музыку не должно быть моды. Как сказал поэт, “настоящий талант никогда не бывает вчерашним“. Возьмите Бернеса, Шульженко, Утесова, их произведения и сегодня слушают.

— Но у каждой песни есть свой слушатель...

— Время все равно все расставит на свои места. Когда я написала “Чудо-песенку”, она была настолько необычной, в форме сонатного аллегро, что сразу привлекла внимание и стала популярной, несмотря на то что критики ее невзлюбили. А когда ее записала английская певица Джерри Скотт, стало еще хуже. В “Правде” вышла обличительная статья, со мной перестали здороваться.

— Как получилось, что иностранка, да еще из капстраны, исполнила вашу песню?

— В Москву приехал американский импресарио Сол Юрок. Он работал с Галиной Вишневской, с ансамблем Моисеева, Большим театром. Мы встретились в “Национале”, я подарила ему сборник солдатских лирических песен и попросила передать его Джерри. Я очень любила ее. В конце была “Чудо-песенка”, не знаю, как она обратила на нее внимание, но песню записала и прислала к нам на радио. Это было очень неожиданно.

— Расскажите о том, как вас, уже популярную исполнительницу, исключали из комсомола.

— Я очень много работала, потому что нужно было платить взнос за квартиру (огромная квартира в центре города стоила немалых денег). Естественно, я постоянно вкалывала и перестала ходить на комсомольские собрания, хотя была членом горкома. По тем временам — дерзость неслыханная. Вот меня и решили публично проучить. Вызвали на комсомольском собрании на сцену и в лоб спрашивают: “Почему товарищ Лядова игнорирует совещания горкома?” Я совсем не была готова к такому повороту и от растерянности стала что-то лепетать типа: “Вы знаете, мне некогда, я много работаю, мне квартиру надо строить”. Что тут началось! В общем, в тот день у меня была истерика, а из комсомола меня выгнали.

— Вам прочили блестящую карьеру классической пианистки, почему вы ушли на эстраду?

— Я писала не только для эстрады. В моем репертуаре есть оркестровые произведения, камерно-инструментальные, произведения для фортепиано, оперетты, опера “Два цвета времени”, мюзиклы и даже вокально-инструментальные поэмы, которые исполнял Большой хор и эстрадно-симфонический оркестр Центрального телевидения. Мне многие говорили, что нужно заниматься только серьезной музыкой, но, видимо, характер у меня такой, хотелось все попробовать.

* * *

Детство и юность Милы, как ласково ее называли родители, прошли на Урале. Родилась она в Свердловске, в семье профессиональных музыкантов. Отец играл на скрипке, саксофоне, хорошо пел, работал в оперном театре, а потом в оркестре. Мама, по профессии хормейстер, тоже имела великолепный голос. К сожалению, брак распался, когда Мила была маленькой.

— Меня воспитывали в строгости, я очень боялась мамы. Она всю жизнь посвятила мне, несмотря на то что в войну ей приходилось растить меня одной. В семь лет меня как одаренного ребенка направили в музыкальную школу, а в десять по конкурсу (было 150 человек на место) меня отобрали для учебы в детском отделении консерватории. В 48-м году я окончила Уральскую консерваторию по двум факультетам: фортепианному и композиторскому.

Помню, как мы жили во время войны. Мама собрала хор из ста человек, пели песни, танцевали. Несмотря на тяжелое время, жили дружно. Мама готовила на всех оладьи с отрубями и редькой, это было единственное блюдо. Я обожала танцевать, в молодости просто не могла усидеть на месте, когда слышала музыку.

— Говорят, у вас тяжелый характер, вы и прикрикнуть можете, и обругать?

— Я дураков не люблю. Слабых и трусливых — тоже. А как с дураками еще разговаривать? Ну бывает, что меня трудно терпеть. Иногда.

— Вы познакомились с известным американским пианистом Ваном Клиберном, когда он приезжал в Москву, как это произошло?

— Тогда о нем говорила вся Москва. После его победы на конкурсе им. Чайковского он стал личностью легендарной, его приблизил к себе сам Хрущев. И вот он в 60-м году приезжает в Дом творчества композиторов, где я готовила свой фортепианный концерт. Встретиться с ним было чрезвычайно трудно, но я набралась наглости и позвонила его переводчице. Мы познакомились, он прослушал мою игру, ему очень понравилось, он попросил сыграть еще. Говорил много комплиментов о моем исполнении, что у меня чудесные руки. И сказал, что не ожидал увидеть в России таких женщин.

— Когда ваш племянник захотел стать эстрадным артистом, вы его отговорили, почему?

— На эстраде все дается большим трудом. Если повезет — пробьетесь, но сколько талантливых людей выходит из училищ, и никому они не нужны. Я знаю тех, кто поет в церковном хоре, торгует на рынке, имея диплом консерватории.

— Вы говорили, что у вас была всего одна подруга, большинству же женщин вы не доверяете?

— У женщин очень развито чувство зависти, и это всем мешает. Я люблю, когда рядом со мной красивая, талантливая, умная женщина. Это меня привлекает. Но не все такие, как я. Все подруги меня предавали. Вот с мужчиной можно быть друзьями и ничего друг от друга не хотеть.

Я по ошибке родилась женщиной, у меня мужской характер. Я всегда была прямолинейной и если кого-то не любила, то не скрывала этого. Сейчас я стала мудрее, поняла, что иногда нужно быть дипломатом. Есть хорошее изречение: “Если хочешь победить врага, обними его”.

* * *

— В молодости у вас было много поклонников?

— Много, но я не могла просто встречаться, всегда хотела быть замужем. Мне часто говорили: “Зачем тебе муж? Пусть так приходит, меньше проблем”. Я этого не понимаю.

Почему разводилась? Не встречала мужчины сильнее себя. Мало кто может терпеть в доме генерала, а я привыкла командовать. С моим последним мужем мы живем 30 лет. Никто не понимает меня так, как он, да и я стала мудрее, уступчивее. Саша — музыкант, хорошо готовит, я люблю, когда мужчина умеет готовить. За свою жизнь я поняла, что, как ни прискорбно, любовь проходит. Всегда. Остается уважение, привязанность. Женщины — идеалистки, они рисуют себе идеал и подгоняют под него данного мужчину.

— Говорят, в вас был влюблен Ян Френкель?

— Да, я ему нравилась, но он был такой скромный и благородный человек, что никакого нахальства себе не позволял. Я сама очень активная, поэтому не люблю активных и настойчивых мужчин. Мне нравятся те, что тихо сидят в сторонке.

— А кто еще из известных людей ухаживал за вами?

— У меня была платоническая любовь с Александром Живцовым, начальником учебных заведений при Минкульте. Меня тогда исключили из консерватории. Да-да, за “двойку” по марксизму-ленинизму. А потом приехала комиссия из Москвы вместе с Живцовым, я им сыграла ”Симфонические этюды” Шумана, очень сложное произведение. После этого директор меня восстановил.

Это была моя первая серьезная влюбленность. Я, совсем юная, навоображала себе бог знает что. К сожалению, он любил “закладывать за воротник”. От этого и умер. Мы приходили в ресторан, подходили к стойке, он наливал мне полстакана коньяка, я без закуски выпивала его, и мы шли в следующий. Представляю, как мы выглядели со стороны, взрослый мужчина и молодая девчонка. Как я добиралась домой, не понимаю, мама была в ужасе: “И это моя дочь?”

Меня сватали за брата жены Тихона Хренникова, но тот мне сказал: “Любви нет, есть дружба”. А мне тогда и в голову не могло прийти, что можно без любви выходить замуж. Лев Неволин написал целую поэму про меня.

— Для вас любовь была самым важным в жизни?

— Нет, работа. На первом месте у меня всегда было творчество, а не мужчины. Я никогда не была рабой любви, а мужчина любит преданность. Если мужчина мешал работе, он уходил. Некоторые из них влияли на мое творчество, я написала много балетных номеров во время замужества с Юрой Кузнецовым, который работал в Театре Станиславского. Но когда он попытался меня переделать, мы расстались. Я же Овен, упрямая...

— Вы первой шли на разрыв?

— Всегда. Были страдания, но уходила я первая. Любила женатого человека, а он работал в КГБ. Развод для него был немыслим. Я три года его обожала, рыдала. Я думала: “Ну почему так, почему?” Очень переживала, даже выпивать начала. Но ничего изменить не могла. Именно тогда я написала свою “Чудо-песенку” и много романсов.

— Все-таки состояние влюбленности помогает композитору?

— Лучшие свои песни я написала, когда была влюблена. Подобные переживания благотворно влияют на любого творческого человека. Бывают переживания и другого рода. Оперетту “Под черной маской” об Иване Поддубном я написала после разгрома на съезде Союза композиторов. Когда мне показали либретто, я попросила автора: “Только никому не говори о том, что я собираюсь писать, чтобы никто не мешал”. А мне многие мешали работать, потому что я писала больше, чем все остальные композиторы. Зато когда я закончила работу над “Маской”, ее тут же приняли и поставили вне плана, премьера прошла очень успешно. Такое трепетное состояние — сидеть в зале как автор и слушать свое произведение.

— Говорят, что своих мужчин вы по-королевски одаривали?

— Я не могу так сказать. Скорее, получалось так, что я своих мужчин выводила в люди, а они потом забывали об этом или начинали использовать меня. Я ведь всегда неплохо зарабатывала.

— Вы известны не только как композитор, но и как заядлый рыболов и грибник.

— У меня папа был рыбак, и две сестры мои рыбачили. Что может быть лучше отдыха на природе? Во время рыбалки я часто пишу песни. Однажды на зимней рыбной ловле я чуть не ушла под лед. А летом во время грозы я оказалась одна в лодке посреди озера. Буря была страшная, как я ее пережила, удивляюсь. Из-за страсти к грибам однажды так увлеклась, что заблудилась, насилу к ночи вышла из леса.

— Вы принадлежали к элите, а какие привилегии существовали у советской элиты?

— Я с 28 лет водила машину. Первый автомобиль у меня был “Победа”, потом “Волга”, потом “Жигули”. Раньше композиторы жили за счет хороших авторских, а теперь даже не регистрируется ничего. Все передают из рук в руки черным налом. Сейчас документация ведется только на самых больших концертных площадках Москвы.

После перестройки уничтожали архивы на телевидении. У Саульского исчез целый концерт. Стерли, потому что не хватало пленки для записи какой-то передачи. У меня пропало много записей. Мне кажется, что люди военной закалки не только оптимисты, сильные личности, но и намного порядочнее. Сегодня не осталось настоящих мужчин, умные, интеллигентные, сильные погибли в войну. Потому и нынешнее поколение такое слабое. Мне повезло, я застала “тех”...



Партнеры