Русский царь освоил промзону

13 июля 2001 в 00:00, просмотров: 867

В Авиньоне, похоже, стало доброй традицией высылать русских подальше от города, забитого в это время всевозможным театром — крупных и малых форм, хорошим и плохим. Дискриминация, однако, осуществляется не по национальному признаку — русские как раз из тех, кто привозит на юг Франции продукцию, для которой требуются нестандартные помещения. Так, уже несколько лет назад и Валерий Фокин, и Кама Гинкас показывали в Авиньоне свои спектакли в помещении недействующей печатной фабрики. Наш “Борис Годунов”, надо заметить, обжил в этом году промзону без проблем.

Металлический, обманчиво похожий на рефрижератор ангар публика заполнила весьма быстро, сразу же попав на богослужение, и оно было как аванс неординарного зрелища. Ожидания публики русские артисты не обманули — история борьбы за власть в России была разыграна на подиуме между двух трибун весьма эффектно. Пушкинский текст шел на экранах с субтитрами перед каждой трибуной. Динамичность, неожиданный монтаж мизансцен и блестящая игра артистов придали “Борису Годунову” ту желанную актуальность, которой так не хватает традиционным постановкам пушкинской трагедии в России.

Английский постановщик “Бориса” Деклан Доннеллан, хотел он того или нет, провел французскую публику от Пушкина до Путина, укрепив при этом политическую линию на любовной, — Самозванца (Евгений Миронов) и Марины Мнишек (Ирина Гринева).

Единственное, что омрачало действие, — это ужасающая жара, которую нагревшийся за день ангар сохранял до ночи. Публика обмахивалась программками, утирая пот, но в душе больше жалея артистов Феклистова, Леонтьева, Жигалова, Ясуловича, Щербину, Панкова и других, которые парились то в цивильных костюмах с галстуками, то в ватных бушлатах. А артисты, в свою очередь, тоже в душе крестились — хорошо еще, что художник Ник Ормерод не заставил их играть в боярских шубах и меховых шапках. Но гораздо больше они завидовали дуэту Миронов—Гринева, который в сцене у фонтана купался в этом самом же фонтане с наслаждением, не прописанным ни Пушкиным, ни режиссером-англичанином.

Впрочем, жара, переходящая в духоту, публику не укачала, и в финале она устроила артистам овацию. Причем перевеса соотечественников, как это часто бывает на русских спектаклях за границей, не наблюдалось. Богатые русские предпочитают загорать на Лазурном Берегу, чем в маленьком театральном городке с единственным бассейном. А у бедных при всем желании нет средств добраться до этого прелестного местечка на юге Франции, где более 50 лет весь мир собирается делать театр. Единственным известным представителем от России был Геннадий Хазанов, который, отдыхая с дочерью Алисой во Франции, на два дня специально заехал в Авиньон посмотреть несколько спектаклей. Французскую театральную общественность представляла хорошо известная у нас актриса Жульет Бинош. После спектакля она целовала Миронова со словами “манифик” и “мажестик” (“великолепно, величественно!”). Она права — русский царь сыграл бы по-царски не только на бывшей фабрике, но и в любых, более экзотических местах.

Следует заметить, что “Борис Годунов” очень выделяется в программе фестиваля и особенно среди французских спектаклей, охраняющих свои традиции с монастырской святостью. Во всяком случае, французская постановка “Школа жен” Мольера, на которую здесь делается ставка и которую играют на самой престижной площадке — в Папском дворце, поразила своей скучностью, неизобретательностью и больше напоминала радиотеатр. Похоже, что для французов посмотреть — это в Канн, а послушать — будьте любезны в Авиньон.

После первой недели фестиваля расстановка театральных сил такова: у русских сильная драма, у французов — современный данс, ожидается сюрприз от литовцев — театр Коршуноваса привез в Авиньон современную немецкую психодраму. И неизменно город захлестнула стихия уличного театра.

О событиях и спектаклях в Авиньоне — в ближайших номерах “МК”.



Партнеры