Живые души

13 июля 2001 в 00:00, просмотров: 252

...Белла рожала в новогоднюю ночь на лестничной площадке в подъезде. Так сложилась ее судьба — больше рожать было негде. Может быть, и нашла бы место получше, да только жутко испугалась взрывающихся во дворе петард. Внезапные роды и прихватили Беллу в подъезде. Жильцы дома, видно, почуяв неладное, высыпали на площадку. Но помочь уже ничем не могли. Дети родились мертвыми. Когда приехали вызванные спасатели, Белла уже ни на какие эмоции не была способна. Лишь выла по-собачьи да смотрела на всех испуганными глазами, забиваясь поглубже в угол. Спасатели отвезли ее в приют...

...В квартире, где раньше жил Тихон, случилась пьяная поножовщина. В результате вся его бывшая семья исчезла. Далеко и надолго. Кто куда: кто за решетку, кто на кладбище. Когда милиционеры пришли за Тихоном, он, дурашка, повел себя очень рискованно. Начал на всех бросаться, кусаться, царапаться. Не осознавая до конца, что с милицией шутки плохи. Скрутили бы так, что костей не собрал потом. По логике вещей так и должно было произойти. Однако милиционеры повели себя в высшей степени гуманно. Вкололи Тихону снотворное. А потом уже обмякшее и обездвиженное тело доставили в приют.Дом, где собираются сердцаВ приюте Белла оклемалась. И не только после трагических родов. Здесь же ее пришлось спасать от венерической саркомы. Судя по всему, в свое время ее неизвестно как лечили, ну и “нахимичили”. Работники приюта считают, что смогут ее вытащить. И все у нее будет хорошо. Говорят, каждому должно же хоть раз в жизни повезти...

Тихон в приюте чуть не умер. Не от простуды и не от какой другой заразы. Просто так. От тоски. Его и ласкали, и уговаривали, и стращали: дескать, помрешь, если есть не будешь. Ничего не помогало. Он таял на глазах. Пришлось ставить капельницу, чтобы хоть как-то задержать в слабеющем теле уходящую жизнь.

Первой не выдержала Анжела Богачева, на чьих плечах практически весь приют держится. Взяла она Тишку буквально за шкирку, встряхнула хорошенько и потащила его в ближайший скверик на прогулку. Он шел, по-стариковски перебирая заплетающимися от слабости ногами. Но шел. Подчинился силе...

После той прогулки у Тихона появился крохотный огонек в глазах. Сейчас он уже начал есть. На окружающих стал смотреть осмысленно. И жизнь, кажется, вернулась...

Маньку здесь называют шакалихой. За то, что командует над всеми. А покомандовать она ох как любит. Запросто забегает в мужскую палату и всех строит по стеночке. А если в этот момент, не дай бог, случится обед, считай остались мужики без лучших кусков. Манька их обязательно слямзит. И ведь не боится сука, что ее взгреют за это. Потому что знает — ничего ей за это не будет. И кто бы мог подумать, что ее, бомжиху, когда-то привезли сюда с Таганки — с переломанными костями и с уже прогрессирующей гангреной. А смотри как ожила да сил набралась. Работники приюта стараются не пускать Маньку в чужие боксы. Мужиков-то ведь жалко...

Кирюшу в приют подбросили. Без стука, без звонка. Просто оставили под воротами. Он был беспомощный. Сил хватало лишь на то, чтобы терпеть мучительную боль от перелома тазобедренных костей.

К нему была приколота записка с очень простеньким текстом. Из которого следовало, что студент Алексей не может самостоятельно вылечить Кирюшу, потому что у него нет денег на операцию. К компьютерной бумажке была пришпилена еще одна — сторублевая.

На самом деле Кирюшей он стал здесь, в приюте. Какое имя при рождении ему дали — неизвестно. Студент Алексей его имя тоже скорее всего не знал.

Кудрявый красавец с удивительно нежной бежевой шевелюрой — он стал “звездой приюта”. Он единственный, кому позволено беспрепятственно заходить в любую каморку. Кажется, ему везде рады. Ни один кобель не смеет его обидеть, ни одна сука еще ни разу его не облаяла. И это не удивительно. Достаточно посмотреть в его глаза. А глаза у Кирюши — бездонные. Нет в них конца и края той преданности, которой он наделен. Такого скопища добра наверняка никому еще не доводилось встречать ни в одном живом существе. Как он, с таким-то характером, смог пережить расставание со своими близкими и почему он их лишился — одному Богу известно...

Да, судьбы здесь такие намешаны, что мурашки по коже. А какие характеры здесь собрались — хоть роман пиши.

Ирина Ивановна жуть какая ревнивая. Если кого выбрала в друзья или в любовники, так чтоб ни с кем больше не смели снюхаться. Не позволит.

А Зинка — та вообще дурочка какая-то. Всех оближет, обцелует. Но ее никто не презирает. Так, облают пару раз. Да и то беззлобно. А Зинка даже и не обидится. Засуетится, закрутится, хвостиком завиляет и ну опять целоваться. Ну что с ней поделаешь? Дурочка ласковая...Тысячи оборванных нервовИ овчарка Белла, и спаниель Кирюша, и дворняжка Манька, и овчар Тихон, и дворовые девки Ирина Ивановна с Зинкой — все они теперь одна семья. Живут вместе в благотворительном приюте “Эко” для собак в Вешняках. А вместе с ними живут еще почти 350 таких же, как и они, — униженных и оскорбленных, избитых и зараженных, изувеченных человеческими руками физически и духовно четвероногих существ.

В приюте ни на ком крест не ставят, никого не усыпляют. Даже самых безнадежных. Потому что здесь считают так: каждой собаке надо дать шанс. И они как будто понимают это. Они выживают.

Их привозят сюда избитых, искалеченных, гниющих от гангрены, с оборванными нервами. Они остаются без лап, глаз, хвостов, зубов, ушей, внутренних органов — но живут!..

Удивительное дело: они, обиженные на весь мир, должны бы его ненавидеть всеми фибрами своей души. Но нет! Загляните в их глаза, и вы поймете, что нет в них ненависти, нет зависти, нет злобы. Только печаль...

Нелегкое дело выбрала Анжела Богачева, которая в собачьем приюте работает практически в должности “Фигаро здесь — Фигаро там”: она и фельдшер, она и кашевар, она и бухгалтер. Конечно, ничего одна она не смогла бы сделать, если бы не добровольные помощники — симпатичные девчонки-школьницы от 12 и старше, которые уже не первый год спешат в приют лечить, кормить, выгуливать, мыть и просто ласкать бездомных животных.

Приют “Эко” создавался именно с этой целью: подобрать четвероногих бомжей — больных, голодных, обессиленных, — вылечить и накормить их, чтобы вместе с заблестевшим экстерьером вернуть им достоинство, а потом уже отдать в добрые руки.

И это дело тоже ох какое нелегкое. По приютовской статистике, ежедневно раздается около 200 звонков с предложением привезти животное и всего 5 — с желанием взять кого-нибудь. Но худо ли бедно, а за 3,5 года работы удалось-таки пристроить 1,5 тысячи (!) животных.Отдельная будка со всеми неудобствамиЗадавать вопрос о проблемах приюта было нелепо. Достаточно посмотреть вокруг, чтобы все понять. И почувствовать. Всей кожей ощутить, как и люди, и животные научились здесь выживать.

Участок земли, огороженный забором. Явно маловат для такого количества собак. Но другого нет. Город не дает.

Внутри — разнообразные клетки и будки. Жилища. В них сгруппированы собаки — по возрасту, характеру и социальной принадлежности. Ведь бывшего домашнего пса ни в коем случае нельзя поселить вместе с уличными разбойниками. Некоторые чувствуют себя комфортно в коллективе. Так и живут — в одной клетке по 12 (так и тянет написать — человек). А кто-то обязательно должен находиться один. Такому здесь предоставляют одинокую будку.

Кстати, самое фантастическое явление здесь — как они общаются друг с другом. Люди и животные. Один говорит на человечьем языке, а другой отвечает на собачьем. И ведь понимают друг друга. Вообще — это чудо какое-то. Уметь общаться на несуществующем языке. Здесь это умеют.

Над головой приюта — чистое небо. И невольно думаешь: а ведь с него порой льется дождь и сыплется снег. Но о крыше над головой речи не идет. Поскольку не хватает строительных материалов даже на то, чтобы соорудить дополнительные жилища для собак.

Работники приюта строительные материалы видят во сне: гвозди, проволоку, доски, дээспэшные плиты, кирпич... Сами бы все будки сколотили, да только не из чего. А где-то выбрасывают и сжигают бэушные деревянные окантовки и прочую тару. Здесь об этом только мечтают.

Большие столовские котлы — страшный дефицит. И еще одна мечта приютовцев. В маленьких кастрюльках на всю ораву не наготовишь. Правда, недавно несколько таких кастрюль в приюте появилось. Одна женщина забирала полюбившуюся собаку. На счастье, дама оказалась работником общепита. Посмотрела она на взопревших кашеваров — и притащила списанные огромные кастрюли. Стало чуть легче жить. Людям. Потому что, несмотря ни на какие трудности, собака получает здесь свою миску еды всегда.

Повезло приютовцам и с врачами. Ветеринарная клиника на улице Россолимо давно уже лечит и оперирует больных собак. Естественно, бесплатно. Платить приюту нечем. Да врачи с них денег и не требуют. Потому что не по обязанности помогают, а по зову душевному. Жалеют доктора только одно — время. То, которое тратят немерено на перевозку больных собак из приюта в клинику и обратно. Вот если бы какая-нибудь строительная организация подбросила им ненужные вагончики-бытовки. Тогда в них можно было бы развернуть операционную прямо в приюте. И лазарет теплый устроить. Опять мечты покоя не дают. А все потому, что пока не сбываются.

Помогают приюту и просто добрые граждане. Те, кто знает, что делает в этой жизни и зачем. Приносят ненужные ватные одеяла или старомодные пальто на подстилку. Такие люди для приюта — самые желанные.

А еще здесь любят сотрудников службы спасения и милиционеров. Это они привозят сюда животных, попавших в беду. Больше всего удивляют милиционеры. Казалось бы, чего проще — пристрелил рычащую собаку, да и дело с концом. Так ведь не стреляют. Изворачиваются как могут, но доставляют несчастную в приют.Москва ловцам не веритНаверное, этому приюту было бы легче жить, если бы этим делом они занимались не в одиночку. Ведь это только на бумаге значится 54 приюта и еще 200, существующих на дому. Зарегистрированные. На самом деле реально действующий всего один. Вот этот. Да и тот живет и существует на пожертвования. Заметьте! Не на те деньги, которые московское правительство выделяет на решение проблемы бездомных животных. А оно их выделяет. И кто-то их тратит. На что?

Спокойно эту бумажку держать в руках невозможно. В ней написаны статьи расходов на содержание отловленных животных. Что же требуют возместить районные “образования” у московского правительства? Тут тебе и расходы на говяжью вырезку записаны, и на шампунь, на средства против блох...

Ну как назвать таких людей? И тех, кто такие бумажки составляет, и тех, кто их подписывает? Суками? Кобелями? Да только жалко эти — в самом деле приличные — слова в таком контексте поганить. Дураков-то ведь нет, чтобы не понять, зачем приговоренной собаке шампунь. И кто ж ее мыть-то перед смертью будет? А еще есть инструкция, по которой, как известно, через несколько дней после отлова собаку следует убить. И московское правительство на полном серьезе верит, что ловцы перед смертью собачке блох выводят?

Между прочим, те люди, которые действительно помогают бездомным собакам, считают, что много денег не решение этой проблемы и не надо. Любой город может прокормить голодных бесплатно! Всевозможные “Ростиксы”, “Макдоналдсы” и прочие крупные супермаркеты тоннами списывают и уничтожают просроченные продукты. А бездомной собаке эта просрочка нипочем. У нее в желудке столько соляной кислоты вырабатывается, что гвозди железные переварит. Жизнь приучила...

Кстати, тот же “Ростикс” уже давно занялся такой благотворительностью — отдает продукты приюту “Эко”. Одна беда, забирать товар нужно самим. Вот почему даже примитивная “Газель” сотрудникам приюта тоже грезится в мечтах...

Другая большая проблема в городе — сердобольные старухи. Какое такое у них сердце? И о чем оно болеет на самом деле? Ведь содержать в городской квартире по 15—20 собак — это нереально. Это нищета, голод, блохи, нечистоты, грязь, вонь, зараза. Привезли недавно в приют после смерти старушки П. 17 таких собачек. Посмотрели на них в приюте и ахнули. Истощение на предпоследней стадии, гниющие глаза, свисающая клочьями шерсть с боков, смердящие раны, незаживающие из-за слабой иммунной системы. Лучше бы бездомными были, по помойкам лазили — здоровее были бы. Так кого и от чего “спасают” эти сердобольные старухи? Не себя ли от одиночества? А может, обществу что-то хотят доказать? Кто знает...

Если же программу стерилизации бездомных животных действительно выполнять, а не деньги, выделенные на нее, делить, то через лет так пяток мы будем этих самых собак в санаториях выращивать. Чтобы были. И пылинки с них сдувать.

А пока... Спасаются наши братья меньшие в Вешняках. Спасаются от всего: от голода, болезней, несчастной судьбы и самое главное — от людей. Говно-сапиенсКстати, уважаемый студент (или уже дипломированный специалист?) Алексей, а также первоначальные хозяева спаниеля, которого сейчас зовут Кирюшей. Вам всем большой привет от него. Он жив и здоров. Ему сделали операцию. Теперь он бегает и прыгает. Даже ни на одну лапку не припадает. И ни за что не догадаешься, что у него кости были раздроблены. И между прочим, он очень симпатичный и ласковый парнишка.

А еще у него появилась необычная привычка знакомиться. Может быть, не совсем и человечья, но уже и не собачья. Во всяком случае, когда я пришла в этот приют, Кирюша подошел ко мне, наклонил голову и ткнулся лбом в колени. Именно лбом, а не носом. Может быть, ему уже безразлично, чем пахнет человек — родным или чужим запахом? Может быть, любимый запах он уже устал искать?

Потом он ходил со мной — даже немножко впереди, как будто показывая дорогу, — по территории приюта. Заходил в клетки, бесстрашно подходил к любым, даже к самым крутым собакам, рвущимся на цепи, садился рядом с ними и смотрел на меня. То ли в клетку зайти приглашал, то ли дружбана своего демонстрировал: дескать, возьми хоть его, он тоже хороший малый.

И провожал меня из приюта тоже он, Кирюша. Даже за ворота вышел. Ему это разрешают. Только ему. И — удивительное дело — за все это время он не произнес ни одного звука.

Другие собаки представлялись по-другому. Они громко лаяли, показывали зубы, вставали в стойку на задних лапах, конечно, у кого они были не ампутированы, — то есть всячески демонстрировали, что они еще могут работать, умеют охранять дом и защищать хозяина. Предлагали себя. Даже самые малюсенькие болонки тявкали изо всех силенок. И только Кирюша молчал. И все голову опускал. И глаза прятал. Как будто он уже давно ни на что не надеется.

Наверное, это и есть самое страшное в жизни — посмотреть в собачьи глаза.

Только раз посмотреть в эти бездонные глаза — и утонуть в них...

И захлебнуться в дерьме, название которому — “человек”...

Р.S. Автор передал гонорар за этот материал в фонд благотворительного приюта для собак “Эко”. По всем вопросам благотворительной помощи, а также при желании взять бездомную собаку в хорошие руки, можно обращаться по телефону 374-70-09.



Партнеры