Наш Борька - бабник

27 июля 2001 в 00:00, просмотров: 318

В Германии — сенсация.

В журнале бульварных новостей “BUNTE” вышло первое интервью Анжелы Ермаковой — матери 16-месячной Анны, внебрачной дочурки прославленного теннисиста Бориса Беккера. Девчушка, кстати, как две капли воды похожа на именитого папашку.

Анжела надеется, что, когда Беккер увидит фотографии Аннушки, то “сердце его защемит и он, словно в зеркале, увидит себя маленького”.

Итак, Анжела Ермакова донесла-таки до общественности историю своих отношений с теннисной суперстар.

Впервые русская мулатка встретила Беккера... в пятницу, 13 февраля 1999 года, в ночь на святого Валентина (праздник влюбленных). Анжела любила зависать в престижном ресторане “Нобу” и в тот вечер пришла туда со своими друзьями. Внезапно в поле зрения девушки попал, как она сама назвала его, “белокурый витязь”, также обративший на темнокожую красотку требовательный взгляд. Далекая от тенниса Анжела даже не знала, кто это, но она нашла чудачка довольно привлекательным и начала в ответ строить глазки. Тогда одна из подружек Ермаковой спросила: “Ты знаешь, кто это такой? Это же Борис Беккер!”

Когда Анжела вышла в вестибюль, отвесил смущенной девице рыцарский комплимент: “Вы очень красивая леди”.

Ермакова: “Он приблизился ко мне настолько близко, что я практически чувствовала, насколько мягок его кашемировый свитер”.

Анжела в ответ попросила у него автограф.

После этого Беккер предложил Ермаковой переместиться с его приятелями в “Мет Бар”, но та гордо отказалась: “За кого он меня принял? Тогда я изучала банковское дело в области инвестиций. Кроме того, в тот момент я была слишком уставшей...”

Следующая встречасостоялась в середине июня 1999 года, когда она уже сдала экзамены, Уимблдонский турнир. Она вновь зависла с подружками в “Нобу”. И вновь увидела Бориса с друзьями.

“В это трудно поверить, но он меня сразу же узнал. Он, должно быть, что-то сказал обо мне, потому что вся его компания тут же повернула головы в мою сторону”.

Когда Анжела направилась к дамскому туалету, Борис нагнал ее, чтобы сказать “хэлло”.

“Это выглядело так, будто мы уже были знакомы много лет. Он вплотную приблизился и поцеловал меня в губы и спросил мой номер телефона. Через пару дней позвонил. И хотел бы встретиться у себя в гостинице или же в бассейне. Извинился за поцелуй: “Обычно я такого не делаю”.

Ермакова чувствовала себя словно Золушка в чудесном сне: “Борис был как великолепный тевтонский рыцарь. Я была очарована его мягким теплым голосом. Это, конечно, льстило мне, и к тому же на тот момент я была одинока. В его голосе сквозили грусть одиночества и покинутость...”

В тот день на Уимблдонском турнире Борис Беккер после поражения от Патрика Рафтера объявил о своем уходе из тенниса, а у его жены Барбары начались преждевременные схватки.

Ермакова не решилась отправиться в ресторан одна и захватила с собой пару подружек. Удивило ее то, что метрдотель предложил им самый лучший столик. Но он не появлялся. А возник лишь через два часа. Но к столику не подошел, а завис у стойки бара.

“Движением головы” указал, что мы должны встретиться на лестнице. Он последовал за мной. И сказал: “Sorry, у меня были проблемы, и поэтому я опоздал”. Я заметила, что он был крайне взбудоражен. Я попробовала успокоить его и сказала: “Борис, расслабься”.

Беккер, видимо, принял все это буквально.

Ермакова: “Я почувствовала, как его руки гуляют по моему телу и он неистово целует меня. Тиская меня, он вновь начал говорить о своих проблемах, но не вдавался в детали”.

Анжела продолжает: “Он становился все более страстным и делал мне прекраснейшие комплименты. Я сказала ему: “Ты сумасшедший. Нас могут увидеть”. Но он ответил, что ему плевать на это. Я была настолько смущена, что вообще не соображала, что происходит. Но он уже затащил меня в бельевую подсобку, и там произошло то, что затем описала мировая пресса. Он был настолько возбужден, что его нельзя было остановить, это было бы все равно что пытаться остановить скоростной поезд. Однако, чтобы пресечь слухи, я подчеркиваю: ни один предмет одежды с меня не был снят”.

Слухи о похищении беккеровской спермы и связях с русской мафией Анжела Ермакова называет бредятиной.

По ее словам, конец любовной сцены был ужасен. “Едва кончив, он спросил меня: “Что же мы будем делать теперь?” Я только сказала “Тебе нужно идти...” Он отказывался. Я настаивала. В конце концов он вернулся в ресторан. Мне было очень стыдно за свой внешний вид: всклокоченные волосы, размазанная помада, мокрая одежда. Похоже, каждый посетитель ресторана спрашивал себя, каково оно было. Борис расслабленно уселся у бара и старался поймать мой взгляд. Мне же хотелось только одного — поскорее уйти”.

Даму “тевтонский рыцарь” Борис провожать не стал. Получив желаемое, он, излучая душевное спокойствие, остался у стойки бара.

“Я провела ужасную бессонную ночь, поскольку чувствовала, что меня использовали. Я рассчитывала, что утром он хотя бы позвонит. Но он вообще больше не звонил...”

А что же Анжела Ермакова сообщила миру по поводу своей беременности?

“Когда врач сообщил мне, что я беременна, я думала только о том, как сохранить ребенка. Я сначала не хотела говорить об этом Борису, поскольку это казалось абсолютно бесполезным. Случись что-то со мной или ребенком, он об этом вообще бы ничего не узнал”.

Но в феврале 2000 года Анжела решилась отправить в офис Беккера факс, замаскированный под сухое деловое письмо от 17.02.2000: “Уважаемый господин Беккер, вы наверняка вспомните о проекте, о котором мы беседовали с Вами 30.06.99 в лондонском “Нобу”. Этот проект находится сейчас в стадии развития, и его представление ожидается в ближайшие месяцы. Было бы очень приятно поговорить с Вами об этом и узнать Ваше мнение насчет Вашего возможного участия. Анжела Фрэмптон”.

Получив факс, Беккер тут же перезвонил, чтобы узнать точную дату рождения ребенка. Узнав ее, он сказал, что вскоре появится в Лондоне и они обсудят все проблемы за чашечкой чая.

Тем не менее Беккер не приехал, а позвонил, поинтересовался насчет роста живота и сообщил, что проконсультировался со своей женой, и та сказала, что беременность длится сорок одну — сорок две недели, а стало быть, чадо не от него: Анжела, должно быть, забеременела еще до истории в подсобке. Беккер постоянно находил предлоги, дабы избежать теста на отцовство.

В итоге 7 марта прошлого года Анжела от руки написала “махровому эгоисту” Беккеру письмо следующего содержания: “Дорогой Борис, не наказывай нас за преступление, которое мы не совершали. И за которое ты нас тем не менее несправедливо наказываешь. Твоя дочь нуждается в отце. Ей нужна твоя любовь и забота. Ты обещал приложить максимум усилий, чтобы сделать ее счастливым ребенком. Пожалуйста, сдержи это обещание, в отличие от тех, что ты нам давал ранее”. Встреча состоялась 10 марта. Беккер обещал пройти тест, затем открыть безналоговый счет в Швейцарии и уже на следующей неделе перевести на него деньги. Однако счет открыт так и не был.

И еще. Под занавес интервью Ермакова сообщила “Bunte”, что проституцией она никогда не занималась, равно как и ее мать, инженер-машиностроитель. А вот своего папашку она действительно никогда не знала и знать не желает. Кроме русского она в совершенстве владеет английским и французским, а также приложит максимум усилий, чтобы ее дочурка знала русский и немецкий, язык своего биологического отца.

Она также сообщила и очень пикантную деталь: “Хотите верьте, хотите нет, но последний раз я занималась сексом с Борисом”.



Партнеры