ПОЭМА "ШАР-ПЕЙ"

3 августа 2001 в 00:00, просмотров: 556

  ПРОЛОГ

    

     “Ирпень — это память о людях и лете…”

    

     Шар-пей — это спагетти,

     намотанное на вилку доброты.

     Ты

     держишь его за маньяка

     или за тибетского монаха,

     одетого в доминиканский подрясник.

     Потрясно!

     На его лице

     проступает лабиринт ума,

     выпуклый, как батареи

     или кишки наружу Центра Помпиду.

    

     НЕ ХОДИТЕ У ШАР-ПЕЯ НА ПОВОДУ!

    

     ЗАПОМНИТЕ:

     когда занимаетесь любовью в комнате,

     не запирайте его на кухне —

     он будет рваться к вам по-маньяковски,

     ломать доски двери, рычать и рыдать…

     — Как Маяковский,

     когда его запирали на кухне Брики?

     — Что им взбрыки?!

    

     — Дрессировщики забыли о пистолете…

    

     Шар-пей — это память о людях и лете,

     о русской рулетке, о флейте столетья,

     о пуле в поэте, повысившей рейтинг,

    

     — о фабрике лирики имени Лили.

    

     — А Брики?

     — Какой на них грязи не лили!..

     — Шар-пейка! Брючница! Щену врала

     “про это…”

     — Или!..

    

     Но самоубийственною кометой

     развеет свой прах гениальная Лили,

     сыгравшая муку на флейте поэта.

    

    

     1

     — ПОХОЖИЙ НА ДАЛАЙ-ЛАМУ,

     ДАЙ ЛАПУ!

    

   &nbs ты, человек,

     не умеешь рычать,

     дай пять!

    

     Соперничая с Бежаром,

     сопело, башмак жуя,

     12 кг обожания,

     сопереживания.

    

     И я на вопрос пристрастный:

     “Кто краше вам и милей

     бессмертных мадонн Пикассо?” —

     спокойно вздохну: “Шар-пей”.

    

     С утра моя рожа —

     как мятая роза.

     Перед зеркалом Андрей,

     А в зеркале — шар-пей.

    

     НА ПТИЧЬЕМ РЫНКЕ ЗА РУБЛИ

     КУПИТЕ СВЕРТОЧЕК ЛЮБВИ!

    

     2

     Сколько чуши набивается в УШИ!

     Всего хужей —

     чистка ушей.

     Он трясется, вроде автомата УЗИ,

     он гневается, как микадо.

     “Ремнем не надо!”

     В мозгах — короткое замыкание.

     Хозяева — камикадзе.

     Вопли! Укусы!

     Намордник надели.

    

     УШИ НАДО ЧИСТИТЬ КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ.

    

     3

     Обиделся! Набычился

     И ушел в свои лабиринты,

     подобно минотавру.

     С шар-пеем будьте авторитарны.

     Когда демократия надоест —

     он вас съест.

    

     Ночью лижет ваши ноженьки.

     Но, когда разевает пасть,

     во тьме ее колышки придорожные

     белеют, чтоб вам не упасть.

    

     Он сгрыз:

     все клеммы,

     диск “Крис Кельми”,

     провода, переводы грузин

     и шкаф, покрытый спреем “Антигрызин”,

     стену с обоями,

     Крым,

     Твои колготки,

     еще кого-то

     и пол-Украины.

    

     Но больше, чем грызть лифчик,

     ему нравится игра “О, СЧАСТЛИВЧИК!”.

    

     Как вы считаете, кто из “счастливчиков” более шар-пей?

     a Шахрай b Чапай

     c Чубайс d Аджубей

    

     Кто в лицее имел кличку Репей?

     a Шарапов b Швабрин

     c Пушкин d Ел. Соловей

    

     Что сказал он на балу одному из царей?

     a Царь, пей! b У, деспот лагерей!

     c О’кей! d Не сопрей!

    

     Что пил царь, принимая гостей?

     a Чифирь b Кровь народа

     c Спотыкач d Earl Grey

    

     Что ели гости из чаш и горстей?

     a Сплетни b Искусств. кости

     c Друзей d Лук-порей

    

     Что он просил царя издать поскорей?

     a Акунина b Ельцина

     c Баркова d “Сто дней”

     (изд-во “Подкова”)

    

     Что он желает от Родины своей?

     a Ордена b В морду

     c Йордана d Печаль полей

    

     В чьих объятьях проснется шар-пей?

     a Морфея b Мафии

     c Морского офицера d Мор. фей

    

     Шар-пей вопросы съел.

     (Диброву — шах.)

     Шар-пей миллионер.

     Почти олигарх.

    

     4

     ШУРУП УПОВАНЬЯ,

     шуруп обожанья с нарезкой страстей,

     шуруп превращенья.

     Неперевоплощенный шар-пей —

     это извращенье.

    

     ШАР-ПЕЙ РАБОТАЛ:

     хлопушкой при китайском императоре,

     портфелем Жванецкого,

     профилем Бисмарка,

     …(цензурная вымарка),

     аптекарем

     (ОДНА ЛОЖКА ШАР-ПЕЯ

     НА СТАКАН ЗАВАРКИ),

     батарейкой от “Шарпа”,

     референтом у Ахмадулиной.

    

     РАСТЯНУЛ ГАРМОШКУ ОДИН ДРУГ.

     НО ТО БЫЛ ШАР-ПЕЙ —

     ДРУГ ОСТАЛСЯ БЕЗ РУК.

    

     “Пушкин!” — окликнул своего тибетца из-за океана Василий Павлович.

     Рыжий Пушкин, виляя хвостом,

     вылез из-под дивана.

    

     Запасы сопрели.

     Лугов не скосили.

     Виновны шар-пеи.

     Шар-пеев засилье.

    

     Мао уничтожал шар-пеев.

     Они эмигрировали. В Россию.

    

     Культура замешена на любви.

    

     Обнюхав Москву-реку, как Янцзы,

     лупцованные портупеей,

     спасут нас, замотанные, как голубцы,

     шагреневые шар-пеи.

    

     5

     РУССКИЕ ШАР-ПЕИ ПОДПИСАЛИ

     С КИТАЙСКИМИ ДОГОВОР

     Шар-пей, размотав свою кожу, как свиток,

     учил меня китайской акварели.

     Академик Янин состоит из ян и инь. Завернувшись докторской мантией, он открыл влияние китайцев на новгородскую культуру.

    

     ОТКРЫТИЕ В НОВГОРОДЕ ПАМЯТНИКА

     “1000-ЛЕТИЕ РУСИ”

    

     Спадает простынь, как трусы…

     Бунтарь, мастеровой, холуй

     в “Тысячелетии Руси”

     отлил в металле слово “икс”.

    

     Ни Царь, ни скульптор не увидел,

     ни дам взволнованный журфикс,

     что нес на лбу священный идол

     три выпуклые буквы — “икс”.

    

     Вдруг что-то значит по-китайски

     во лбу наморщенное “икс”?

     Мне академик без утайки

     расшифровал его эскиз.

    

     Умолкли тосты и мортиры.

     Но русский гений всех сгребал —

     бессмертный и ненормативный

     гудит, оправленный в металл.

    

     6

     Была кошка —

     кошки не было.

     Прошлое в коме!

     Пиши набело.

    

     Веду настороженно

     шар-пея на спиннинге.

     И лунной дорожкой

     волнуется спинка.

    

     Куда по щебенке

     уводит нас сердце

     со взглядом ребенка

     на уровне детства?

    

     Ведь первые вирши

     на детском уровне

     писал я, влюбившись

     в хвостатого увальня.

    

     Спят саксы и факсы.

     Спит клякса газона —

     сексуальная такса

     по имени Мона.

    

     Метро “Юго-Западная”?

     Или Котельническая?

     Бежим мы на запахи

     диско-течки.

    

     Ждет у магазина

     улыбочка Монина —

     как нос мокасина

     загнувшийся модника.

    

     О таксе пусть слезы

     утрет мыловарня.

     Колотится в звезды

     тоска мировая.

    

     К чьей мощной идее

     привел нас Господь,

     наморщив шар-пея,

     как крайнюю плоть?

    

     7

     Вдетые в ноздри безумные запонки —

     З А П А Х И !

    

     Бог распахнул Книгу запахов. Пах-

     нет! — мочою враждебною парк.

    

     Пахнет обоями стыд таракана.

     Ах, не Тобою, Ты — не такая!

    

     Черное море пахнет эсминцем.

     Ты пахнешь молнией и жасмином!

    

     Джаз — металлический, ароматный,

     новые СМИ с электрическим матом,

     ара-мятные

     таблетки от перегара.

    

     Пахучие! — прокуренные, грибные, подозрительные, выгребные, трупные, живые, трубные, потные, женские, туфелькины, ужастиковые, осьминоговые, микстурные, мерзкие, парфюмерные, овчаркины, договы, чертовы, Боговы —

     just a min —

     все, будто воздух Тобой заминирован,

     неминуемо пахнет жасмином.

    

     Пах мироздания на четырех лапах

     рвется на запах, рвется на запах.

    

     Собаке на небе — самое оно,

     но

     Запахов Книгу Господь запахнул…

    

     Запах — нуль.

    

     8

     Кто я тебе? Чудовище пахучее?

     Наркотик? Кратковременный букет?

     Пускай парфюм похуже, чем у Гуччи, —

     я — Твой единственный поэт.

    

     Я окончательно не исчезну,

     На перилах останусь, как тайный браслет.

     Нюх друзей избирателен, если честно.

     Поручаю шар-пею найти мой след!

    

     Где я буду? В Москве ль, приближенной к Назрани?

     Или в царстве теней, где назад хода нет.

     Обезумев от счастья,

     пневматическими ноздрями

     возьми мой след!

    

     9

     ЧЕТЫРЕ ПЕСЕНКИ ШАР-ПЕЯ

    

     Первая

    

&nая —

     Грех. Хватит лепетов!

     Но есть прецеденты!

     Шар-пеем был Лермонтов.

    

     С казарменным шармом

     он брови морщинил.

     МОРЩИНЫ, КАК ШРАМЫ,

     НЕ ПОРТЯТ МУЖЧИНУ.

    

     И Родина раненно

     выла сквозь морды

     морщин Северянина

     и W.H.Auden’а.

     Я знал эти оденовские

     морщины —

     игральные щели Господней

     машины.

    

     Спускались воришки

     в глубинные трещины.

     Поют, провалившись,

     монеты и женщины.

    

     В великие щели

     глядели инстинкты.

     Их щеки чернели,

     как стенд для пластинок.

    

     Натура поэта

     верней, чем собака,

     служила кассетою

     Бога и Баха.

     И что там немилость?!

     Что слава на привязи?..

     Любовь сублимировалась

     без примеси.

    

     От Пастернака

     и до Овидия

     поэт и собака —

     любовь в чистом виде.

    

     Убогая пища.

     Но чудо почище —

     четвероногое

     четверостишие.

    

     …Дорожная палка

     горит, как эклер ментов.

     Летает собака —

     застреленный Лермонтов.

    

     Вторая

    

     Люблю тебя, мадемуазель Шар-пей,

     за сгрызенной рубашки бумазей,

     за то, что в кожи складчатый туман

     ты запахнулась, как Шапель Роншан.

     За то, что в твою душу, как в сабвей,

     я опущусь, мадемуазель Шар-пей.

    

     Третья

    

     Пасть твоя дышит, горяча.

     Скажи “за жизнь” мне, собачара!

     Рыча — рыча-рыча-рыча —

     ч а р ы.

    

     Тебя, как тайского врача,

     экстрасенсорное начало

     ведет — рыча-рыча-рыча.

     Ч а р ы.

    

     Пускай влепили “строгача”.

     Но утром женщина кричала.

     И чайник выкипал, рыча.

     Ч а р ы.

    

     Я тебя выдумал, шар-пей,

     четвероногий мой товарищ.

     Ты не продашь, пускай облаешь.

     Предательство — удел людей.

    

     Сын балалаек и би-лайна,

     пытаясь превратиться в лай,

     повторит: “Лайла-лайла-лайла”.

     Чарует нас собачий рай.

    

     С широкой грудью тягача

     живешь, рыча-рыча-рыча.

     Но жизнь — двусмысленней анчара.

     Ч а р ы?

    

     Взор залепила саранча.

     И удаляются, как фары,

     чары-чары-чары-чары,

     р ы ч а.

    

     Четвертая

    

     Зачем ему складки?

     А зачем они Монгольфьеру?

     Надули.

     Расправился в верхних слоях атмосферы

     над улицей, блин,

     ШАР-ПЕЙ — ЦЕППЕЛИН.

    

     Простимся, шарик! Морщины вмещают

     вкус полета. Не проколись!

     Нас опять свободой смущает

     четвероногий антиглобалист.

    

     Проносись накачанным обликом,

     одинокий, словно монарх,

     из морщин, родившийся Облаком

     в кожаных штанах.

    

     Хвост поднят торчком

     над жизнью копеечной,

     “на большой”, улетай, о’кей.

     Одновременно шар и пейджер —

     шар-пей.

    

     Номер пейджера скрыт от людей.

    

     10

     ШАР-ПЕЙ ПОТЕРЯЛСЯ!

     Менты матерятся.

     Малышка в подряснике

     наш потерялся.

    

     Верните мальчонку!

     Он тычется в ноги.

     Чужою мочою

     пропахли дороги.

    

  &nят рестораны

     собачьего мяса.

     Что наши старанья?

     Шар-пей потерялся.

    

     В обочине мается,

     сжал сердцебиение,

     не понимая,

     за что убиенный.

    

     Четвертые сутки

     шар-пей потерялся.

     А может, он в сумке

     на трассе в Тирасполь?

    

     Помойки паскудны.

     Там — корм настоящий.

     Ты знал лишь искусственный

     корм — “ТВ-ящик”,

    

     где ржет Беловежье,

     орут: “Педерасы!”

     Пропала надежда —

     шар-пей потерялся.

    

     Буфеты долизывают

     По полтораста.

     Ни Моны. Ни Лизы.

     ШАР-ПЕЙ ПОТЕРЯЛСЯ.

     Свернувшись гармошкой,

     во сне ты увидишь

     пакеты кормежки

     с наклейкою “Sweedish”.

    

     И голод, и холод.

     Где садик с терраской?

     Какой это город?

     Шар-пей потерялся.

    

     Дерьмо ледяное

     отсюда до Марса.

     Один-одинешенек,

     я потерялся.

    

   Тебя рядом,

     кому доверялся.

     Прости, Бога ради,

     но я потерялся.

    

     Мой дом потерялся,

     и имя, и адрес,

     где мной, лоботрясом,

     несгрызенный “Ардис”.

    

     Приученный к смачным

     ингредиентам,

     я вырос собачьим

     интеллигентом.

    

     Пуст сад Пастернака,

     пуст сад патриарха.

     Ни зова, ни знака —

     я потерялся.

    

     Трусливые суки

     облают с телеги

     собачьи муки

     интеллигента.

    

     Не люди мы — звери.

     Неужто не ясно —

     последняя вера,

     шар-пей потерялся.

    

     Рваните Шопена,

     от слез сатанея.

     Верните шар-пея!

     Хотя бы шар-пея.

    

     ЭПИЛОГ

    

     Шар-пей — это память о блуде и чуде,

     о псе-баламуте с бойцовскою грудью.

     Побачим, сограждане, Бога ради,

     Не все мы — собаки,

     не все люди — бляди.

    

     ОТ СПЛЕТНИ ШРАПНЕЛЬНОЙ

     И ПРОЧИХ СКОРБЕЙ

     СПАСАЕТ ШАР-ПЕЙ.

     2001

    



Партнеры