МОРСКОЙ ВОЛК ИЗ ДУМЫ

15 августа 2001 в 00:00, просмотров: 272

  Как ни странно, в рабочем кабинете полпреда президента в Госдуме висит портрет отнюдь не Владимира Владимировича, а Петра Первого — основателя российского флота. Вообще, в апартаментах Александра Котенкова чувствуешь себя как в морском музее: на столах расставлены модели кораблей и победные кубки, на стенах развешаны карты. На воде Александр Алексеевич — хозяин собственной яхты “Меркурий” — добился не меньших успехов, чем на службе, став президентом Федерации парусного спорта России. Недавно экипаж Котенкова выиграл первый этап чемпионата России по крейсерным гонкам, обойдя 36 команд соперников!

    

     — Откуда пошло ваше увлечение яхтами?

     — Я вырос в Ростове-на-Дону, где парусный спорт был неплохо развит. В нашей школе при заводе “Россельмаш” решили создать детскую секцию. Отец моего одноклассника — яхтсмен — долго и красочно рассказывал нам о романтике дальних плаваний. Мне было 12 лет, и я, конечно, тут же записался. И нас отправили... драить лодки, обдирать краску, циклевать палубу. Половина мальчишек из секции разбежалась. А когда летом нас в первый раз вывезли в море, мы сразу угодили в шторм, и нас осталось только двое, в том смысле, что все остальные после такого испытания забыли вообще про всякую романтику.

     — Вы помните свои первые соревнования?

     — Моя первая гонка состоялась во время празднования 900-летия Азова. Участники регаты должны были самостоятельно пройти вокруг небольшого острова на лодке класса “кадет”. Я выиграл и в качестве приза получил сам “кадет”. Но, по большому счету, в серьезных состязаниях я впервые участвовал в Риге, на озере Киш, где занял четвертое место.

     — Наверное, при вашем богатом опыте вы сталкивались со многими трагическими происшествиями на море?

     — К сожалению, да. За 37 лет хождения под парусом их случалось немало. Помню, как в шестнадцать меня пересадили на парусник олимпийского класса. На нем осенью 1968 года я со своим товарищем вышел на соревнования “Донская регата”. Ветер дул штормовой — больше шести баллов. Для того чтобы нормально управлять олимпийским парусом, необходимо иметь вес взрослого человека. И мы решили пойти на хитрость. Я снял с себя спасательный жилет и прямо в резиновых сапогах и фуфайке прыгнул в воду. Одежда промокла насквозь, и к своим пятидесяти с небольшим килограммам я набрал еще с десяток. Залез на борт, а спасательный жилет надеть забыл.

     Гонки на реке отличаются от морских тем, что ветер меняется крайне быстро. Где-то в середине дистанции я не успел поймать очередной порыв ветра, и лодка перевернулась. Глубина реки — метров десять. И когда начало сдавливать голову, я вдруг вспомнил, что оставил жилет на борту, а на мне лишь мокрая фуфайка да резиновые сапоги. В итоге я достал до дна, сжался пружиной и отчаянно рванул вверх, стаскивая с себя по дороге сапоги и куртку. Выныриваю и вижу: мой матрос Коля Ковалев сидит на лодке и чуть не плачет — меня не было минуты две. С тех пор я ни разу не выходил под парусом без спасжилета.

     — А в одиночку приходилось бороться со стихией?

     — Еще бы. Однажды я вышел на гонку один на день позже всех и попал в шторм. У яхты сломало мачту, но я не растерялся. Решил, что меня наверняка начнут искать, но, как выяснилось позже, совершенно напрасно. Ветер дул с моря, и все посчитали, что меня просто прибило к берегу. Однако ночью ветер поменялся на противоположный, и я оказался в открытом море. Спасся чудом. На третий день меня все хватились и послали вертолет.

     — Приходилось ли вам выходить в море, что называется, подшофе?

     — Если я скажу, что во время гонок спортсмены не употребляют, то покривлю душой. Пьют, но не во время вахты, а после. Под мухой лодку не поведешь.

     — А как ваша жена относится к увлечению парусом? Не боится за мужа?

     — Что вы! Раньше она плавала вместе со мной на нашем “Меркурии” в качестве полноправного члена экипажа. И в последние пять лет не пропускает ни одной гонки, но ходит уже не со мной, а рядом — на большой судейской лодке.

     — Есть еще в Думе яхтсмены?

     — У меня в экипаже — полномочный представитель правительства в Думе Андрей Логинов. Депутаты Владимир Брынцалов и Валерий Язев — вице-президенты Федерации парусного спорта России. Два года назад американские конгрессмены предложили нам очень интересный проект: провести так называемый Кубок парламента — дуэльные гонки двух яхт на короткой дистанции. Одна команда — американские конгрессмены, другая — наши депутаты. Когда мы представили “янки” наш экипаж — я, Логинов, Язев, еще двое думцев, а также чемпион мира по парусному спорту Юрий Коновалов, — американцы вежливо взяли тайм-аут, дабы подумать. И вот уже год думают.

     — В парусном спорте существует масса забавных традиций. Расскажите, пожалуйста, о какой-нибудь из них.

     — Единственная традиция, которая сохраняется уже много-много лет, состоит в следующем. Экипаж-победитель после награждения хватает своего капитана и кидает в чем есть в воду. Правда, потом благодаря усилиям проигравших экипажей счастливая команда летит вслед за своим капитаном. Поэтому на награждение все стараются одеться попроще.

     — Наверное, много курьезов происходит во время парусных гонок?

     — Как проходит гонка — надо видеть. Вот на прошлом чемпионате России на борт яхты попросился оператор из программы Юрия Сенкевича “Клуб путешественников”. Захотел заснять гонку, что называется, изнутри. Как вы понимаете, в разгар соревнований на палубе звучит совсем не литературная речь. И когда состязания окончились, я подошел к оператору и попросил его убрать крепкие выражения. “Если я на все ваши ругательства наложу звуковую паузу, — ответил он, — то выйдет непонятно что”. В итоге он полностью убрал всю речь, а вместо нее пустил музыку. Вот что такое парусные гонки!

    




Партнеры