Силу тяжести скоро отменят

16 октября 2001 в 00:00, просмотров: 396

Два года назад, будучи в Харькове, я познакомился с профессором Николаем Дмитриевичем Колпаковым, доктором технических наук, заведующим кафедрой генерирования и формирования сигналов Харьковского технического университета радиоэлектроники. Звание, ученая степень и должность обезопасили от встречи с фантазером, живущим в мире мистических вымыслов. Однако то, что рассказал и показал мне Николай Дмитриевич, явно выходило за пределы умопостигаемой реальности. Наша беседа под названием “О чем расскажут цветы” опубликована 27 мая 1999 года в “МК” на странице “Там, за горизонтом”.

И вот новая встреча с профессором Колпаковым. И новая сенсация, еще более оглушительная, чем та, двухлетней давности, — диалог с цветами. Ученый раскрыл природу гравитации. Со всеми вытекающими отсюда невероятными последствиями.



Доказательство того, что передо мной здравомыслящий исследователь, а не “расстроенный профессор”, — вот оно: доклад Колпакова, прочитанный им в ноябре прошлого года на Международной конференции “Гравитация, космология и релятивистская астрофизика” и опубликованный в международном физическом журнале “Spacetime & Substance”*. Как видно, навесить на профессора излюбленный ярлык лжеученого академическим ревнителям незыблемых истин на этот раз будет нелегко.

— Николай Дмитриевич, два года назад вы ошарашили меня сообщением об открытии поляризационных волн, с помощью которых вы объяснили явления передачи мыслей на расстояние, внечувственного восприятия, межклеточных коммуникаций живых организмов, в том числе диалог человека с цветами. Раскрытие природы гравитации — продолжение тех же работ?

— Как бы ни показалось странным, именно так. Поляризационные волны (для краткости — П-волны) оказались настолько фундаментальны для физической картины мира, что с их помощью объясняется природа всех известных в физике взаимодействий: сильных, слабых, электромагнитных и гравитационных.

— Как отреагировали физики на столь смелое заявление?

— По-разному. Некоторые участники конференции, пока докладывал, встали и ушли. Другие коллеги обступили меня после доклада и завалили вопросами. Некоторые — к примеру, физики из Брюсселя, из Лондона, — вступили со мной в переписку по электронной почте.

— Объяснять читателям газеты вашу концепцию, конечно, вряд ли возможно. Ключевая проблема теоретической физики — это похлеще, чем бином Ньютона. Но все же, максимально упрощенно, в чем суть совершенного вами переворота?

— Легенду о яблоке, упавшем на голову Исаака Ньютона, вы, разумеется, слышали. Следствием этого падения стало открытие закона всемирного тяготения. Но какие именно силы, какой материальный носитель приводят в действие этот закон, Ньютон — не только великий ученый, но и просто честный человек — не знал. “Гипотез не измышляю”, — говорил он.

Формула закона появилась, а понимание сути гравитации — нет. Что удерживает Луну на орбите вокруг Земли? Какая-то веревка? Ее, как известно, нет. Но ведь что-то удерживает, это факт. За неимением этой связи сочли, что сила тяготения распространяется через пустое пространство — концепция “дальнодействия”.

Спустя 150 лет после Ньютона Майкл Фарадей создал концепцию “близкодействия”, введя понятие электрических и магнитных полей. Джеймс Максвелл развил идеи Фарадея, создав теорию электромагнитных полей и волн. Из его уравнений уже явствовала материальность эфира — того, что заполняет пространство, отнюдь не пустое.

А дальше повторилась та же история, что с законом Ньютона. Законы Фарадея—Максвелла теоретиками признавались с трудом. Параллельно велись поиски эфира. Результаты были то положительные, то отрицательные. А итоговый вывод — категоричный: никакого эфира нет. Мировая наука буквально выпустила из рук разумную и логичную концепцию эфира, уже почти сложившуюся.

Затем Хендрик Лоренц выдвинул гипотезу замедления времени в движущихся объектах. Он вплотную подошел к теории относительности, которую сформулировал Альберт Эйнштейн. Она основана на допущении, что само пространство обладает свойством передавать силу тяготения. По сути это была гипотеза, а не теория. Но физики ухватились за нее как за палочку-выручалочку: как удобно, все встало на свои места. Стоит, однако, безосновательно назвать гипотезу теорией, вбить ее в вузовские программы по физике — и мир кажется уютным, объясненным. Незачем больше мучиться с эфиром, который как будто есть, но раз не изучен, то вроде бы его и нет.

И вот этот сложившийся комфорт в перестроенной Эйнштейном и принятой всем научным миром картине мира то и дело стал нарушаться. Ведь из уравнений Лоренца и, соответственно, гипотезы Эйнштейна следует в частности: не может быть в мире скорости, превышающей скорость света.

А некоторые опыты говорят об обратном: не только встречаются скорости больше скорости света, но это превышение может достигать миллиардов раз.

— Да за такие выводы ученые еще в недавние времена получали крепкий диагноз и продолжали дорисовывать картину мира в психушке...

— А несколько раньше — в лагерях. Существовала монополия на истину. И расшатывать устои так называемой теории относительности никому не позволялось.

Однако смельчаки то и дело появлялись. Одним из них оказался ленинградский астроном Николай Козырев. Своими опытами, кстати, абсолютно корректными и позже успешно повторенными, он завел современную физику в тупик.

Эффект Козырева заключается в том, что любая удаленная от нас звезда фиксируется в двух различных местах на небосводе. Там, где мы видим ее глазом, — одно место. Но ведь понятно, что свет от этой звезды летел к нам множество лет, за это время реальное местоположение звезды изменилось. Где именно на небесном своде она сейчас должна быть, астроном вычисляет без особого труда. Козырев сделал вот что: направил телескоп на такое, вычисленное, истинное местоположение звезды, а резистор — электрическое сопротивление, помещенное в фокусе зеркального телескопа, — на нее отреагировал. Выходит, свет из этой темной точки ночного неба придет к нам через много лет, а сигнал, полученный зеркалом Козырева, воспринят тотчас, мгновенно. Значит, этот сигнал распространяется с невероятно большой скоростью. Подсчитали — ужаснулись: в миллиарды раз выше скорости света!

— И что же физики-теоретики?

— Воды в рот набрали. Потому что объяснять эффект Козырева — значит признать существование эфира.

— Получается, вы признали материальность эфира?

— Конечно. Более того, открыв поляризационные волны, пришел к выводу, что эфир электрически поляризуем. То есть каждая молекула эфира с одного конца заряжена положительно, с другого — отрицательно.

— А ваши П-волны — не теоретический домысел?

— Есть приборы, они стоят в нашей лаборатории, которые генерируют эти волны, регистрируют их, измеряют. Иначе говоря, доказывают, что никакой абсолютной пустоты в пространстве быть не может: оно все заполнено тонкой поляризованной материей — эфиром.

— Николай Дмитриевич, я понимаю, заявка о том, что именно П-волны притягивают тела друг к другу, влечет за собой переворот в представлениях о природе вещей. Но огромное большинство людей, далеких от теоретической физики, таких, как я, что они могут ожидать от вашего открытия?

— Самых радикальных перемен в окружающем мире. Раз мы умеем генерировать и воспринимать П-волны, значит, найден способ управления гравитационным полем.

— Что же теперь, сможем свободно парить в пространстве?

— Ну, это самое простое и очевидное следствие. А зачем, скажите, нужен будет бензиновый двигатель, если автомобиль можно просто “притянуть” к выбранной цели?

— Но ведь то же самое касается и ракеты с пакетом боеголовок...

— Конечно! Вот вам и новый принцип создания противоракетной обороны. Теперь любая страна со средним достатком может обзавестись надежной национальной системой ПРО. Убежден, что в дальнейших политических переговорах с США и странами НАТО наше открытие резко выравнивает шансы партнеров.

— Но не окажется ли, как почти всегда бывало в истории науки: вы открыли принцип, пригодный как для восхитительного нового аттракциона в Луна-парке, так и для создания нового бесчеловечного оружия?

— Конечно, гравитационное оружие может быть создано на основе управления силой тяготения. Очевидное следствие открытия: достаточно облучить город генератором П-волн — и все сооружения, люди, машины мгновенно оторвутся от Земли и улетят в пустоту...

Кстати, я уже получил обращение от эколога из ЮНЕСКО Хельги Целинген с просьбой прекратить исследования: высвобождение энергии вакуума слишком опасно для человечества, увы, далеко, как вы видите, не разумного.

— Существует версия, что Эйнштейн, обеспокоенный возможностью дьявольского использования своих поздних работ, уничтожил их, чтобы не брать грех на душу. Хотя вы и опровергатель Эйнштейна, но его этическая позиция, надеюсь, вам близка?

— Я ведь и Хельге Целинген ответил: замалчивать опасность — не значит ее предотвратить. История науки ясно показывает: идеи не приходят выборочно кому-то одному — они, как говорится, витают в воздухе.

Вот поэтому убежден: не сворачивать надо потенциально опасные исследования, а продолжать их и не позволять воспользоваться результатами недобросовестным людям.

— Вам известно, как это сделать?

— Только единственным способом. Государство, гарантирующее безопасность своих граждан (а иначе зачем оно вообще нужно!), должно не отмахиваться от новых фактов, получаемых наукой, а включать их в круг явлений, попадающих под юрисдикцию государства. Высвобожденная энергия атомного ядра очень опасна — на то и государство, чтобы направлять эту энергию на созидательные цели. Высвобожденная энергия вакуума еще более опасна. Но представьте: если бы Кюри, Бор или Резерфорд вдруг прекратили изучать атомное ядро, разве сегодня не было бы атомных бомб? Ну, предположим, я брошу исследовать П-волны, и даже мои ученики сменят темы. А куда денутся тысячи экстрасенсов, которые генерируют П-волны и вовсю ими пользуются?

— Но лучшие из них не просто фокусничают, а исцеляют больных, находят пропавших...

— Отлично! Почему же не заниматься этим на строго научной основе? Раз уж мы умеем регистрировать поляризационное излучение, идущее от человека, разве не заманчиво, сравнивая его с эталонным, объективно определять психическую патологию? Прежде неадекватность психики субъективно оценивал психиатр. А где субъективизм, там высокая вероятность ошибки. Теперь же психопатологические явления можно будет измерять с той же точностью, что и повышенную температуру тела.

Обратная задача связана с облучением больного П-волнами для регулировки внутриклеточных колебаний. Так будет излечиваться даже шизофрения.

— Но ведь она не лечится?..

— Есть отдельные успехи при использовании шоковых воздействий — к примеру, сильной встряски. При этом нервные клетки порой возвращаются к норме. А мы этой нормы будем достигать, подбирая нужные параметры на генераторе П-волн.

В нашей лаборатории — можете прийти и убедиться — стоит настольная установка, которая потребляет из электросети 100 ватт, а выдает тепло мощностью 160 ватт. Легко подсчитать, что КПД составляет 1,6. В то время как школьный учебник физики заверяет: больше 1 КПД не может быть ни при каких условиях! А ведь это я на свои небольшие деньги собрал преобразователь энергии с коэффициентом 1,6. А появятся средства — будет КПД, равный 1000.

— Так, выходит, вы могли бы, черпая энергию “из ничего”, отапливать, к примеру, свою лабораторию?

— Без проблем.

— А, допустим, весь Харьков?..

— Теоретически — да. Но на это я не решусь. Ведь если откачивать из вакуума столь значительную энергию, неизвестно, как это отразится на окружении. Вот здесь уже я опасаюсь новых возможностей — как бы бесплатная теплостанция не оказалась какой-нибудь вакуумной бомбой. Это как раз тот случай, когда не стоит спешить срывать плоды, свисающие с дерева, — как бы не отравиться!

— А грозящая Земле опасность столкновения с крупными астероидами — она-то может быть предотвращена с помощью направленного гравитационного излучения?

— Это, наряду с принципиально новыми системами ПРО, — первое, что я хотел бы предложить для практического внедрения в странах СНГ.



Партнеры