Операция прикрытия

15 ноября 2001 в 00:00, просмотров: 184

Трагедия с АПЛ “Курск”, похоже, подходит к своему логическому завершению. На протяжении долгих четырнадцати месяцев внимание общественности было приковано к чисто техническим аспектам операции по подъему затонувшей субмарины. Официальные представители, начиная с вице-премьера правительства Ильи Клебанова и заканчивая флотским командованием, так долго и подробно рассказывали нам о возможных версиях гибели подлодки, объясняли, почему принято именно такое инженерное решение в процессе ее подъема, а не другое, что среднестатистический россиянин стал разбираться в премудростях подводно-спасательных технологий не хуже иных специалистов.

Сейчас, безусловно, всех интересуют причины, в силу которых “Курск” затонул. Говоря о них, прежде всего надо отдавать себе отчет в том, что судить о событиях годичной давности можно только с определенной долей вероятности. Более того, даже выводы правительственной комиссии наверняка будут изобиловать словами и выражениями типа: “возможно”, “не исключено”, “есть основания полагать”, “опыт свидетельствует”, “при условии” и т.д. Что же произошло в действительности, очевидно, не узнает уже никто.

Кроме того, весь тот значительный объем информации о гибели субмарины вообще можно трактовать по-разному, исходя из своего индивидуального опыта, профессиональной подготовки, знаний, эмоционального состояния, даже занимаемой должности и интуитивного представления о том, что же произошло в Баренцевом море 12 августа .

Однако в чем едины как члены госкомиссии, так и независимые эксперты, так это в том, что первопричиной гибели АПЛ “Курск” стал взрыв торпеды в первом отсеке. Вероятность этого события практически равна 100%.

Из досье “МК”. Что из себя представляют торпеды, находившиеся в первом отсеке “Курска”? Торпеда SS-N-16 — типовая для всех классов российских АПЛ. Она имеет жидкотопливный турбореактивный двигатель. В качестве топлива используется керосин, окислителем является маловодная перекись водорода. Торпеда развивает скорость до 50 узлов (около 93 км в час), т.е. она догоняет практически любой военный корабль! Топливо и окислитель соединяются внутри камеры сгорания и приводят в движение турбину, кинетическая энергия которой передается на винт. Запуск двигателя происходит после того, как гидропривод вытолкнет торпеду из торпедного аппарата.

Дальше мнения сторон не совпадают. Например, Илья Клебанов не исключает версию столкновения “Курска” с неизвестным объектом (версия о мине времен Второй мировой войны тихо умерла). Однако нахождение неизвестного объекта (читай — подлодки американской или другой страны НАТО) около АПЛ “Курск”, да еще в такой опасной близости, что последовало их столкновение, маловероятно. Хотя надо отметить, что американские субмарины любят работать в критической близости от наших подводных лодок. И это же, кстати, является одной из причин многочисленных столкновений. Так, за прошедшие 30 лет американские и советские (российские) подлодки сталкивались 21 раз.

Но одно дело, когда одна из субмарин находится у другой в так называемой “мертвой зоне” (зона сзади подлодки, которая не контролируется приборами из-за работающих турбин), а другое — когда они фактически идут друг другу навстречу, да еще на малой глубине — 30—50 метров! Не самоубийца же командир американской субмарины, чтобы, находясь в районе, где идут учения со стрельбами и сосредоточен чуть ли не весь Северный флот, идти на таран российского подводного крейсера!

Но похоже, что некая иностранная подлодка все же находилась на некотором удалении от “Курска” и тоже пострадала от взрыва. И тому есть доказательства. Во-первых, сразу после взрыва на поверхности моря появился зеленый аварийный буй — знак того, что подлодка нуждается в помощи. Таких буев у российских подводников нет. Во-вторых, по утверждению командующего Северным флотом Вячеслава Попова акустики на “Петре Великом” зафиксировали сигналы “SOS”, подаваемые неизвестным объектом. На “Курске” не было прибора, которым могли бы подаваться именно такие сигналы.

В результате второго, основного взрыва на “Курске”, а точнее — из-за последовавшего за этим гидроудара, иностранная субмарина тоже получила серьезные повреждения. По всей видимости, у нее возникли проблемы с ядерным реактором: его могло, например, сдвинуть с фундамента. Именно этим можно объяснить тот факт, что иностранная атомная подлодка ушла с места трагедии под дизелями. Поэтому нахождение иностранной подлодки около “Курска” не означает еще, что было столкновение и что она является причиной его гибели.

В свою очередь независимые эксперты полагают, что торпеда взорвалась в результате нештатной ситуации и что столкновения не было вообще. В частности, могла произойти разгерметизация емкостей с перекисью водорода и керосина. Их соединение при определенных условиях может привести к взрывному горению, которое и было воспринято как первый взрыв. Те 135 секунд, которые разделяют первый и второй взрывы, — это как раз тот промежуток времени, в течение которого происходило повышение давления и температуры в первом отсеке, после чего и последовал взрыв уже боевого заряда одной или нескольких торпед.

Однако эксперты также не исключают, что взрыв торпеды мог быть результатом и неправильных действий экипажа в первом отсеке в условиях нештатной ситуации. То есть в данном случае речь идет уже об уровне профессиональной подготовки подводников. Это наиболее неприятная для флота версия. Она пахнет серьезными оргвыводами. Более того, это удар по престижу всего отечественного Военно-морского флота. И если утечку перекиси водорода еще можно как-то “списать” на погибшего мичмана, то профнеподготовленность личного состава на ядерном объекте — это заведомо уголовное дело в отношении ныне здравствующих флотоводцев. От этой версии флотское начальство всячески открещивается. Но это не означает, что такого не могло быть.

Незадолго до трагедии в Баренцевом море АПЛ “Курск” вернулась из двухмесячного похода в Средиземное море. Наша субмарина обшарила там все что можно, и натовские службы ее не засекли. Это была не просто удача, но и свидетельство высочайшего мастерства наших подводников и их командиров. Личный состав “Курска” действительно состоял из специалистов высокого класса. Командир подлодки, капитан 1 ранга Геннадий Лячин за этот поход был даже представлен к званию “Герой России”. Однако к августу 2000 года из того состава на подлодке осталась ровно половина. На атомоход пришли новые люди, которые уже не имели такого опыта.

Поэтому ситуация на АПЛ “Курск” могла развиваться примерно следующим образом. В 8 часов 12 августа 2000 года субмарина заняла исходную позицию, готовясь к торпедной атаке. Вскоре была обнаружена неисправность торпеды, и в 8 часов 51 минуту подлодка поднялась на перископную глубину. Кстати, сам факт, что “Курск” поднимался на перископную глубину, официально не признается. Однако известно, что у затонувшей подлодки перископ был все-таки выдвинут.

Лячин доложил о случившемся на КП флота. Очевидно, неисправность была серьезная, в противном случае экипаж с ней справился бы сам. Например, неисправную торпеду в аналогичной обстановке просто отстреливают. Правда, командира подлодки за это потом здорово дерут, но не смертельно. Состоялся разговор Лячина с КП флота, содержание которого нам неизвестно, но именно в нем суть проблемы. Можно только предполагать, что общими усилиями пытались найти подходящее решение.

Между тем ситуация на подлодке накалялась. В частности, уже тогда после разгерметизации в корпусе самой торпеды либо торпедного аппарата могло происходить горение. Его последствия специалистам известны: разрушение корпуса торпеды и начало пожара уже в первом отсеке. Поступила команда покинуть первые четыре отсека. Именно этим можно объяснить то, что следствие сейчас находит в кормовых отсеках подлодки тела подводников, которые по штатному расписанию должны были бы находиться в носовых отсеках. А это значит, что Лячин уже знал, что в любой момент может рвануть!

После первого взрыва (взрыва кислородно-керосиновой смеси) через 135 секунд последовал второй, самый разрушительный. Лодка в это время шла на глубине около 30—50 метров со скоростью до 4 узлов (около 7,4 км в час). Этот взрыв ощутила даже такая махина, как тяжелый атомный ракетный крейсер “Петр Великий”. После взрыва “Курск” стал пикировать вниз, захлебываясь морской водой и теряя по ходу фрагменты взорвавшегося первого отсека. В тот момент, когда он достиг дна Баренцева моря, раздался третий взрыв. Возможно, это взорвались оставшиеся торпеды.

Тайна гибели АПЛ “Курск” состоит в разговоре, который состоялся у Геннадия Лячина с КП флота. Поэтому необязательно сейчас искать на “Курске” самописец, который фиксирует команды командира подлодки. Достаточно об этом спросить того, с кем разговаривал Лячин. Кто он? Пока об этом человеке известно только одно: он флотский офицер высокого ранга.

Вместе с тем в поиске причин катастрофы “Курска” следует также иметь в виду, что проходившие в августе 2000 года в Баренцевом море учения были особыми. Точнее, особой была внутриведомственная обстановка, на фоне которой они проходили. Флот замер в ожидании серьезных кадровых перестановок. Главком ВМФ адмирал флота Владимир Куроедов успешно защитил диссертацию, на которой присутствовал президент Владимир Путин. В условиях, когда, по общему мнению, дни тогдашнего министра обороны Игоря Сергеева были сочтены, вопрос о его преемнике становится далеко не праздным. Одним из первых кандидатов на эту должность называли Куроедова.

Освобождение места главкома означало, что вся вертикаль флотского командования приходила в движение. Кандидатура командующего Северным флотом адмирала Вячеслава Попова рассматривалась на должность начальника Главного штаба ВМФ. Начальник главштаба адмирал Андрей Кравченко становится главкомом. Нынешний начальник штаба Северного флота вице-адмирал Михаил Моцак должен был стать командующим.

Неудачные стрельбы атомохода “Курск” или их отмена на учениях означали, во-первых, изменение тактического замысла учений, а во-вторых, могли породить разговоры среди недоброжелателей о том, что на флоте не все так хорошо, как кажется. И вывод напрашивался сам собой: “Какой же он после этого министр обороны?” Следует также сказать, что в этих учениях принимали участие украинские и белорусские военнослужащие.

Вместе с тем складывается впечатление, что сейчас помимо поиска фактов, проливающих свет на истинные причины трагедии, идет работа и по формированию той версии гибели “Курска”, которую можно будет озвучить. Я имею в виду версию, которая, мягко говоря, устроит всех: власть, военно-морское начальство, общественность, производителей торпеды и родственников погибших подводников. Публичной порки виновных, на которой настаивает до предела наивная общественность, не будет.

Перенос на 2002 год подъема фрагментов первого отсека объективно работает на эту версию. Судите сами: руководство страны сдержало слово, данное родственникам погибших, и подняло подлодку. Полностью выполнены материально-финансовые обязательства перед членами семей погибших подводников. В процессе операции по подъему на высоте было и военно-морское командование. Кроме того, за год улягутся страсти, спадет интерес к этой проблеме, поскольку в стране возникнут новые раздражители общественного спокойствия, в том числе и новые “Курски”.

Более того, ряд обстоятельств заставляет думать, что операция по подъему АПЛ “Курск” является не более чем операцией прикрытия. У властей могли быть совершенно другие цели. Во-первых, есть документы, свидетельствующие, что уже с 1999 года шла активная переписка между Госдумой, Советом безопасности, Военно-морским флотом и Правительством РФ о срыве финансирования оборонного заказа, касающегося ремонта кранного оборудования, используемого при выгрузке ракет из шахт атомоходов. Все эти заказы были благополучно сорваны, а на Северном флоте с выгрузкой ракет возникли проблемы.

Во-вторых, в мае 2000 года АПЛ “Курск” вернулась с боевого дежурства в Арктике. На такое дежурство, как правило, берут хотя бы одну ядерную боеголовку. Ее-то, родимую, с учетом вышеизложенного, возможно, и не успели выгрузить. Думали, пусть постоит немного.

В-третьих, не исключено, что среди ракет, которые не успели выгрузить в Рослякове, есть и эта — ядерная. Но ее решили снимать не в густонаселенном регионе недалеко от Мурманска (население около 400 тысяч человек), а на судоремонтном заводе “Нерпа”, расположенном в менее людном месте. На этом заводе и будет проходить окончательная утилизация “Курска”.

И, наконец, последнее. Извините, ну никак не верится, что наша власть способна выложить 160 млн. долларов только для того, чтобы предать земле тела погибших подводников.

Но по-настоящему страшно даже не то, что мы не узнаем правды, и даже не цинизм власти. Мы к этому привыкли. Да и с правдой, по большому счету, что нам делать? Злорадствовать по поводу, что снимут с должности очередного адмирала? Или что накажут изготовителей торпеды, не сумевших избавить ее от недостатков, о которых на флоте знают все?

Страшно совсем другое: у руководства страны до сих пор нет ясности в том, какие Вооруженные Силы Россия должна иметь. Отсюда унижение человека в погонах и наплевательское отношение к проблемам армии и флота. Отсюда всяческие ЧП и расстрелы караулов. Отсюда падение нравов, безысходность в глазах офицеров и испуг в глазах новобранцев. Армией стращают детей, а армия стращает всю страну. Вот так и живем.



Партнеры