Усама бен Радуев

16 ноября 2001 в 00:00, просмотров: 637

Следствие по делу чеченского террориста Салмана Радуева продолжалось двадцать один месяц, с момента его захвата и доставки в Москву сотрудниками ФСБ в марте прошлого года. Главное обвинение — бандитский рейд на дагестанский город Кизляр и селение Первомайское в октябре 1996 года, в результате которого погибло 78 и было ранено несколько сотен человек. А всего Радуев и его подельники Турпал-Али Атгериев, Асланбек Алхазуров и Хусейн Гайсумов обвиняются более чем по десяти статьям УК. Главным обвинителем выступил Генпрокурор России Владимир Устинов, который прилетел в Махачкалу 14 ноября накануне громкого процесса.

Cимволично, что судят Радуева именно на дагестанской земле, где он совершил одно из своих преступлений. Изначально предполагалось провести процесс в самом Кизляре, где чеченские боевики напали на войсковую часть, отделение милиции, а потом по отработанной другим террористом Басаевым буденновской схеме захватили заложников в горбольнице. Власти города прямо заявили, что не гарантируют подсудимым безопасности — еще не заросли душевные раны жителей, которые могли предпринять попытки саморасправы над Радуевым и его соратниками. Поэтому суд решили проводить в Махачкале, где больше возможностей уберечь Радуева от расправы.

Впрочем, и в дагестанской столице предприняты беспрецедентные меры безопасности известного террориста: улица Мартова, где расположен верховный суд, охраняется почище правительственных особняков, на окрестных домах сидят снайперы, милиция перекрыла все ближайшие улицы. Принимаются меры предосторожности и при перемещении преступников: их перевозят в бронетранспортерах, хотя неизвестно, в каком именно находится сам Радуев. Изначально вообще предполагалось провести суд на одном из оборонных предприятий Махачкалы, куда строго ограничен доступ посторонних.

В Махачкале сейчас тепло и солнечно, не то что в стуженом январе 96-го, когда отряд Радуева ворвался в Кизляр, а потом отсиживался в заснеженном Первомайском. Изменился и сам Салман. Хорошо помню его в штабе боевиков в захваченном селе, когда он держался с гонором и гордо рассказывал журналистам о своем походе. Сейчас он опять отпустил бороду (или заставили отпустить?) и снова стал похож на печально известного террориста, каким его запомнили до заточения в “Лефортово”, где побритый, с раскуроченной головой он являл собой жалкое зрелище. Бородатый Радуев — вылитый боевик. Изменился, конечно, тон, манера разговора, но, окажись он на свободе, — снова встанет во главе боевиков. Накануне суда Салман покаялся перед дагестанским народом за совершенные преступления, заявив, что чеченский и дагестанский народы — братья. К слову сказать, цель его шестилетней давности вылазки в Кизляр была не больница, а вертолетная площадка российских войск. Брать заложников боевики стали, когда встретили вооруженный отпор батальона внутренних войск и попросту испугались за свои жизни.

Берегут пуще глаза сейчас в Махачкале и другого человека — Генпрокурора Устинова, который выразил желание стать обвинителем Салмана Радуева. Сам же он, как заправский пиарщик, говорит о полной открытости процесса и заявляет, что на примере Радуева идет всеобщая борьба с международным терроризмом. Устинову выгодно обвинять Радуева — это самая большая удача российских спецслужб за последнее время в широко заявленной ликвидации чеченских полевых командиров. Суд — лишняя возможность показать себя верным стражем законности в стране. Естественно — лавры, слава, благосклонность президента. Впрочем, это уже из разряда личностного восприятия Генпрокурора, который на глазах превращается в публичного госслужащего. Главное, конечно же, сам суд над террористом и неотвратимое наказание за многочисленные злодеяния.

Суд над террористами в Махачкале продлится еще несколько месяцев. Впрочем, уже сейчас можно не сомневаться, что российскому бен Радуеву и его подельникам отвалят по закону на полную катушку. Показательный суд будет выдавать и показательные сроки.



Партнеры