ЗА ЧТО ПОСТРАДАЛ МИХАИЛ ЕФРЕМОВ

17 декабря 2002 в 00:00, просмотров: 239

Михаил Михайлович Козаков еще перед интервью предупредил меня, чтобы проверила диктофон: мол, у него такая аура, что никакая техника не выдерживает. Я-то не поверила, но он оказался прав — к концу интервью техника сдалась, и голос Козакова на пленке стал отдавать какой-то дьявольщиной...


Что неудивительно: на вопрос, кого бы Михаил Михайлович хотел сыграть в своем новом фильме “Джокеръ” по пьесе Сухово-Кобылина “Свадьба Кречинского”, ответил: будь он помоложе, то только самого Джокера, то есть Кречинского. Ведь, по мнению режиссера, Кречинский — лицедей, игрок, пахан, практически абсолютное зло.

Но — обо всем по порядку.

Михаил Козаков закончил работу над своим новым двухсерийным фильмом “Джокеръ”, главные роли в котором исполнили Михаил Ефремов, Анатолий Равикович, Ольга Остроумова, Виктор Борцов и Елена Подкаменская. Съемки проходили на студии Горького и заняли ровно 26 дней, так что актерам и режиссеру приходилось работать почти по двадцать часов в день. О том, как удалось в такие короткие сроки сделать картину, Михаил Михайлович сказал: “Когда режиссируешь, то приходится применять прессинг. У меня картина вся в голове, еще до того, как я начинаю снимать, и актерам до начала съемок я показываю рисунок роли: их право соглашаться или не соглашаться. Бывало, что с актерами я не сходился. Импровизация здесь возможна только как в джазе — в рамках квадрата, она не должна расходиться с концепцией. За такой короткий срок снять двухчасовую картину, где еще и десять музыкальных клипов, практически невозможно, и иногда приходится делать кровопускание. Например, от Миши Ефремова приходилось добиваться того, что мне нужно, иногда даже очень жестко: и пятнадцать дублей бывало... Я орал на всех, и оператор мне как-то сказал: “Михал Михалыч, что вы так орете?”. Я сделал одну съемку, когда даже голоса не повысил, и все стало разваливаться, тогда оператор говорит: “Лучше кричите”. Здесь важен результат, иногда приходится и нецензурными словами пользоваться, иногда даже физически воздействовать: я одного артиста взял как тряханул об стенку… А не жестоко ли приходить на площадку не просто не готовым, а антиготовым?”

Вообще же для Михаила Козакова постановка именно этой пьесы Сухово-Кобылина третья, режиссер любит “дожимать идею”: еще до отъезда в Израиль в 1988 году Валентин Плучек пригласил его ставить “Свадьбу Кречинского” в Театре сатиры. “Я решил, что ставить пьесу в том виде, в котором она была написана, не стоит: она устарела и могла бы уйти в быт, в плохого Островского. С другой стороны, ставить мюзикл Колкера (написанный по этой же пьесе) тоже не годилось, у него Кречинский поет: “Где же та пора моей юности, ранние высокие мечтания, жажда добра?” — а это большая ошибка, ведь если, например, Дон Жуан сомневается, есть бог или нет, то для Кречинского этого понятия просто не существует. И я уже тогда стал тасовать номера Колкера с текстами Кобылина”. После возвращения в Россию Козаков вновь взялся за “Кречинского” в том же театре, но с другим составом, спектакль, который идет и по сей день, называется “Игра”. Постановка получила не самые лестные отзывы критики, что режиссера не остановило: “Именно поэтому я решил опять вернуться к этой пьесе”. Кстати, примерно такая же ситуация получилась и с “Покровскими воротами”: “Я очень люблю этот спектакль, он шел на Бронной семь лет, и публика ходила, но пресса его не принимала, а фильм любят до сих пор. То же самое происходит и со стихами — сколько я сделал вариантов Бродского, “Фауста” Гете… Есть вещи, к которым я постоянно возвращаюсь. Как правило, это классика, например, Шекспир, и сейчас я начал репетировать Лира у Хомского — время настало: сейчас или никогда”.

По мнению Козакова, “Свадьба Кречинского”, несмотря на то что уже давно перешла в разряд классики, очень современна: “Классика она потому и классика, что она всегда современна — если ее верно трактовать и выбирать созвучные нашему времени вещи. У Сухово-Кобылина есть проблема и есть тип — Кречинский, человек, закончивший университет, его любят женщины, он игрок не только в карты — игрок по сути, авантюрист, человек с психологией циника и вседозволенности и того, что мы называем нравственным беспределом”. Главную роль в картине исполнил Михаил Ефремов: “Он фантастически похож на отца, и школа у него отцовская, что очень облегчало работу: мы легко договаривались на птичьем языке. Хотя характер у него будь здоров — как и у меня, собственно. Но результатом я доволен, он идеально воплотил мой замысел, то, что я вижу в современном Кречинском: обаятельный, изящный, остроумный авантюрист; равно как и Расплюев. Я вообще очень доволен актерами, но в первую очередь это Ефремов и Равикович”.

Козаков перенес действие в 1900 год и сделал музыкальную картину (музыка и стихи Александра Шевцова). Итак, главные действующие лица: Кречинский (Михаил Ефремов), хозяин казино Шприх (Игорь Верник), “абсолютный тип бандита”, слуга и охранник Кречинского Федор (Александр Самойленко), этакий “тип Коржакова при Ельцине, хотя Ельцин вовсе не Кречинский”, и Расплюев (Анатолий Равикович) — “раб, шестерка и публика Кречинского”. Противоположный “лагерь” состоит из семейства Муромских. Глава семейства (Виктор Борцов) — “замечательный барин, русский фермер, чистейший человек, наивный, неглупый, который терпеть не может современную Москву с ее казино, вдовец, который обожает свою дочь” (кстати, по мнению режиссера, Борцов в этой роли похож на Тургенева). Тетушка Атуева (Ольга Остроумова) — “наперсница, женщина еще молодая, кокетливая, которая тайно влюблена в Кречинского”. Муромский хочет выдать дочь замуж за Нелькина, соседа по имению, “чистейшего мальчишку”, которого играет Артем Семакин (дебютировавший в “Звезде” Николая Лебедева). Но Лидочку “привлекает обаяние зла Кречинского”. А Кречинского привлекает миллион, который дают за Лидочкой. Но картина, по словам режиссера, ни в коем случае не мюзикл, хотя все актеры поют свои партии, это “музыкальная комедия, как “Свинарка и пастух” или “Цирк”, то есть в русских традициях”.

Премьера уже назначена на 19 декабря в Доме актера, после чего фильм покажут по ТВ.

На вопросы друзей, как жизнь, Михаил Михайлович привычно отвечает: “Я или лечусь, или работаю”. А работы у него много: репетиции короля Лира, работа над собственными спектаклями, съемки в фильмах. Козаков снялся как минимум в двух картинах: “Приз” Александра Сорокина и в фильме по мотивам рассказов Ивана Бунина (режиссер Игорь Ефимов). Кстати, несмотря ни на что Козаков и не думает бросать курить: “Даже не говорите мне этого”. Мы и не стали. Будьте здоровы, Михаил Михайлович!




    Партнеры