Хроника событий Сахалинские инвалиды будут бесплатно заниматься на «Горном воздухе» Южноуральские власти борюся со стихией Дело Холодова: уже полгода нет ответа от Минюста Незаживающая рана. Память Дмитрия Холодова почтили на Троекуровском кладбище Неудобный Холодов

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТУ

17 декабря 2002 в 00:00, просмотров: 178

 

Президенту Российской Федерации

Путину В.В.

от родителей убитого журналиста газеты

“Московский комсомолец” Дмитрия Холодова

 

Уважаемый Владимир Владимирович!

17 октября 1994 года на нашу семью обрушилось огромное горе: в редакции газеты “Московский комсомолец” в результате взрыва самодельного взрывного устройства был зверски убит наш сын, журналист Дмитрий Холодов.

Дмитрий прожил короткую, но достойную жизнь. Он верой и правдой служил Отчизне, он воевал с пером в руках на страницах газеты с негодяями, помогал своими статьями военнослужащим в их бедах, болел душой за Российскую армию. Наш сын выполнил клятву, данную выпускниками климовской школы: “Быть преданным горячо любимой Родине. Высоко сознавать общественный долг, быть нетерпимым к нарушению общественных интересов... Бороться с несправедливостью”. Дмитрий выполнил и свой воинский долг, не нарушив присягу, которую дал во время срочной службы.

Долгие годы мы ждали суда по делу об убийстве нашего сына. Генеральная прокуратура предъявила обвинение шести лицам — в октябре 2000 года начался процесс в Московском окружном военном суде.

Мы пытались поверить людям, сидевшим на скамье подсудимых. Боялись, как бы не пострадали невиновные. Но после того, как мы познакомились с десятками томов уголовного дела, страница за страницей раскрывавшими страшную правду; после того, как выслушали показания подсудимых и многочисленных свидетелей; после оглашения результатов экспертиз мы убедились в том, что подсудимые виновны в убийстве нашего сына.

Процесс, тянувшийся более полутора лет, закончился в июне 2002 года вынесением оправдательного приговора всем подсудимым. Этот вердикт стал для нас чрезвычайно неожиданным — а ведь мы в ходе процесса исследовали те же самые материалы, что и судья. Вынесение такого приговора, на наш взгляд, означает только одно: на суд было оказано давление.

Мы считаем, что доказательством предвзятости суда может служить следующее.

Процесс был объявлен открытым, но журналистов перестали пускать на заседания. Судья Сердюков запретил производить запись процесса на диктофон — каждый день нас тщательно обыскивали сотрудники милиции, спрашивая, нет ли с собой записывающих устройств...

В приговоре суд полностью проигнорировал заключения экспертиз, подтверждающие виновность подсудимых в убийстве нашего сына.

Суд отверг признательные показания подсудимых на предварительном следствии. Но мы никогда не поверим, что бывший начальник разведки ВДВ полковник Поповских мог оговорить себя якобы потому, что на него оказывалось моральное давление. Именно он, собственноручно, в присутствии адвоката писал на имя Генерального прокурора заявления с признаниями. А в суде открестился от них. И суд ему поверил — несмотря на то что показания Поповских подтверждались другими доказательствами по делу...

Суд не принял во внимание показания свидетелей о причастности подсудимых к убийству нашего сына. При этом многие показания участников процесса приведены в приговоре в искаженном виде, они практически потеряли свое первоначальное значение.

Когда процесс закончился, мы ознакомились с протоколом судебного заседания. Закон гласит, что это — важнейший процессуальный документ, к которому в первую очередь обращается вышестоящий суд, рассматривающий дело в кассационном порядке.

Однако в протоколе неполно отражены, а по большей части просто искажены показания многих свидетелей и даже наши — потерпевших. Искажения коснулись в основном свидетельств не в пользу подсудимых.

Ознакомившись с протоколом, мы поняли, почему судья категорически запретил пользоваться звукозаписывающими устройствами. Иначе было бы сложно скорректировать реальные свидетельства под оправдательный приговор...

Самые существенные наши замечания на протокол судебного заседания судья не удовлетворил. Как теперь добиться правды, мы не знаем.

Судебный процесс дался нам очень тяжело. Самая сильная, непереносимая боль — это боль и крик души, когда убивают сына или дочь, самое дорогое, что есть на свете у человека.

Мы уверены, что нас понимают миллионы людей, особенно те, кто потерял близких. Но становится еще тяжелее от того, что знаешь: и убийцы сына найдены, и суд был над ними, но его решение было заранее подготовлено и разыграно, как в спектакле.

Мы видели, когда и где участники спектакля фальшивят, но ничего не могли сделать. Постановщики и исполнители этого страшного спектакля полностью уверены в своей безнаказанности.

Незадолго до оглашения приговора один из адвокатов подсудимых сказал нам: “Вы думаете, на скамье подсудимых шесть человек? На самом деле их семь. Седьмой человек — ваш сын Дмитрий Холодов”.

Что же получается? Шестеро подсудимых полностью оправданы, а наш сын, выступавший против армейской коррупции, за достойную жизнь российских солдат и офицеров, остался как бы наказанным смертью!

В России после убийства нашего сына погибло еще более 100 журналистов, которые своими разоблачительными статьями пытались способствовать возрождению страны. С окончанием суда, который вел полковник Сердюков, и с вынесением оправдательного приговора генерал-майором Сердюковым на скамье подсудимых оказались вместе с Дмитрием Холодовым и все погибшие журналисты России.

Господин Президент!

Обращаясь к Вам как к главе нашего государства и гаранту Конституции и поверяя Вам всю нашу боль, просим Вас обратиться к Председателю Верховного суда РФ с поручением взять под личный контроль кассационное рассмотрение дела об убийстве нашего сына в Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации.

С уважением,

 

Ю.В. Холодов, З.А. Холодова.
Дмитрий Холодов. Хроника событий


Партнеры