ПРОБИЛ ЧАС КАРДИНАЛА

21 декабря 2002 в 00:00, просмотров: 938

Еще один дворцовый переворот нам не повредит. Так, очевидно, решили в Малом театре, где идут репетиции нового спектакля “Плащ кардинала” по пьесе Павла Гусева. Тем более что история любой страны — будь то Франция или Россия — дает массу поводов для понимания того, что происходит в них сегодня. И уж тем более дает возможность увидеть масштаб политических фигур прошлого и настоящего. Сравнение, увы, не в пользу последних.


Режиссер — Владимир Драгунов, художник — Лариса Ломакина, композитор — Григорий Гоберник.

Несколько колонн красного дерева на заднике, и в его раме, как на экране, меняются гобеленовые картины. У левого портала — столик с шахматными фигурами. Это не столько часть декорации, сколько символ спектакля. Придворные короля Людовика XIII оказываются шахматными фигурами в руках кардинала Ришелье — первого министра Франции. Причем теми самыми, которые ходят е2—е4, даже если считают себя ферзями. Это иллюзии, господа, и их наголову разбивает настоящий король — кардинал Ришелье. На доску им поставлены — Честь. Любовь. Страсть. Амбиции.

Королева: Поверь, я слишком хорошо знаю кардинала и дорого заплатила, чтобы узнать его. Он повсюду, и ему известно все, даже наши мысли.

А этот страшный человек ходит по сцене весь в красном — красный атласный плащ с белым длинным воротником, красные до локтей перчатки и маленькая красная шапочка на голове. Корифей Малого Ярослав Барышев знает про своего героя, кажется, все. У него даже портрет Ришелье на туалетном столике стоит.

— Смотрите, — говорит Ярослав Павлович, — какие умные глаза. По портрету можно сказать, сколько в нем достоинств и ума. Милейший был человек.

— Ну да, а мог бы и бритвой по горлу, — говорю я.

— Он же все для Франции делал. Я вот тут фразочку его выписал: “Я был суров с иными, чтобы быть ласковым для всех”.

И дальше выдает море информации про серого кардинала короля Франции. Совсем не серая личность была, доложу я вам: флот Франции, первая газета, честь страны на международной арене — это все Ришелье. Непредсказуемость — тоже он: вот, чтобы завоевать сердце королевы Анны Австрийской, Ришелье, священник, танцевал перед ней тарантеллу в костюме Полишинеля, хотя не умел танцевать.

— А Петр I приехал в Париж и пришел к памятнику Ришелье. “Я отдаю вам, ваше преосвященство, половину государства, — сказал он. — Научите меня царствовать”. За его спиной в ту же секунду раздался чей-то голос: “Он у вас и вторую половину отнимет”. Вот такой многозначный, многомерный был человек — кардинал Ришелье. Еще он кошек...

— Ярослав Палыч, кардинал, на сцену! — раздается голос из репродуктора.

Король: Ришелье!.. Позовите кардинала!

Входит кардинал.

Ришелье: Вы звали меня, что вам угодно?

Костюмы — кринолины, бархатные камзолы, высокие воротники, ленты через плечо и перья в шляпах. Перья, между прочим, натуральные, страусиные. Художник спектакля Лариса Ломакина уверяет меня, что это не реставрация исторических костюмов, а некая квинтэссенция характера и стиля времени.

— Есть современные моменты в характерах, например серая свита кардинала одета вполне современно. Условность скорее присутствует в цвете: единственный цветной костюм — у кардинала, все остальное — серо-черно-белая гамма.

Как по заказу, из правой кулисы выходит артистка, по стати и платью которой безошибочно можно воскликнуть: “Королева!” Это Елена Харитонова — выпускница Щепкинского училища, можно сказать — хроник в королевском деле Малого театра. Она — принцесса в спектакле “Тайны мадридского двора”, леди Мильфорд в “Коварстве и любви” и очень знатная особа в “Хрониках дворцовых переворотов”.

— Лена, приятно быть королевой?

— Ну конечно. Сразу чувствуешь отношение, когда выходишь на сцену, — даже режиссер обращается ко мне: “Ваше величество”. Но не мной сказано: “Короля играет свита”...

Пришел фотограф. Делают съемку. Ришелье тем временем, подступаясь к королеве, декламирует:

Орлов с Истоминой в постели

В убогой наготе лежал.

Не отличился в жарком деле

Непостоянный генерал...

Не думав милого обидеть,

Взяла Лаиса микроскоп

и говорит: “Позволь увидеть,

чем ты меня, мой милый, ...”

От неожиданности я даже подскочила на месте: ну, думаю, доигрались: эдакую фривольность впендюрили в текст Альфреда де Виньи или это уже в переработке современного автора всплыло?

— Да нет, это эпиграмма Пушкина, — смеется кардинал, не захотевший просто так, без текста позировать с королевой перед фотокамерой. — Вот я Пушкина и подложил.

Я же говорю: от такого кардинала чего угодно жди.

* * *

Надо сказать, что в “Плаще кардинала” — сплошные хроники. Заняты те, кто прошел школу дворцовых переворотов и интриг в разных спектаклях. Кардинал—Барышев дважды Иван Грозный (“Смерть Иоанна Грозного” и “Князь Серебряный”), Сен-Мар — Василий Зотов, актер редкого теперь амплуа героя-любовника, который за шесть лет работы в Малом переиграл и принцев, и королей. Его нынешний герой, Сен-Мар, попадет в жуткий переплет, устроенный ему ловким кардиналом.

— Вася, а ты хотел бы испытать подобную “экстрему”?

— Нет. Я человек спокойный. “Экстремы” в жизни хватает. 10 дней назад меня ввели на роль Глумова, и я утром репетировал Сен-Мара здесь, а потом мчался в основное здание. В бреду путал текст. А адреналин я сбрасываю на футболе.

В полной уверенности, что действует самостоятельно, Сен-Мар совершает цепь рискованных поступков и даже за спиной короля объявляет войну Испании. Но... Мышеловка захлопывается, и честолюбивый юноша оказывается в темнице, куда приходит кардинал.



* * *

В актерском буфете, где, кстати сказать, очень прилично кормят королевский двор и всех других, кардинал с Людовиком (Владимир Кагаков) обсуждают, как лучше играть помешательство последнего.

— Легкомысленно, легкомысленно, как у Хлестакова, — советует кардинал, запивая литературную ассоциацию чаем.

— А ради чего закручена интрига? — спрашиваю я у Владимира Драгунова.

— Эта интрига — вне логики, она затеяна Ришелье как бы против себя.

— ???

— Кардинал провоцирует его на заговор против себя, чтобы испытать на прочность своего будущего преемника. Ему надо провести Сен-Мара через испытания любви, дружбы, власти. Эти понятия были сильны прежде: во всяком случае ноги об это — так, как теперь, — не вытирали.

— У каждого короля или президента есть свой кардинал. С какой политической фигурой вы ассоциируете Ришелье в России? С фигурой Березовского?..

— Нет. Этому — слишком много чести. Есть личности попривлекательнее. Во всяком случае, те исторические персонажи, о которых идет речь в спектакле, делали что-то для своей страны, а не только для себя.



* * *

Несмотря на всю серьезность личности, естественным образом напрашивающиеся ассоциации с современностью, атмосфера на сценической площадке, можно сказать, легкомысленная. Вот на столе посреди сцены один господин душит другого.

— Вы знаете, — произносит один, оторвавшись от шеи другого, — у меня лосины черно-белые.

— И что? — спрашивает из зала режиссер.

— Так, может, сделать так, чтобы штаны упали, и лосины так обыграть?..

Напряжение органной музыки нарастает.

Начали проходить сцену юного заговорщика с его возлюбленной. Мария (Варвара Андреева) вышла в шикарном платье из черного бархата, отделанном золотой тесьмой, шитьем и кружевами. Двойной высокий белоснежный воротник похож на чашу, в которую помещена хорошенькая головка. Но этой головке не позавидуешь: ее ждут испытания, перед которыми оказывалась любая королевская особа, — или любовь, или власть.

Первоклассный художник Анатолий Кузнецов ставит свет и записывает партитуру на компьютер. Пока еще не завезли, может быть, самую важную сценографическую деталь — черное зеркало из Германии. В нем, как в черном омуте, отразятся и гибель короля, так похожего на нашего Павла I, и расставание влюбленной пары Сен-Мара и Марии, и величественное спокойствие кардинала перед лицом любых испытаний.

— Понимаешь, сегодня в обществе — острый дефицит поступков властей. Их почти не существует: можно вспомнить один, как это ни печально, решительный поступок — с “Норд-Остом”. Все остальное — по принципу “куда вынесет”. Вот Ришелье — тот принимал решения и совершал поступки и не боялся отвечать. Это есть в финале, до которого мы сегодня не дошли и вряд ли дойдем...

— Прошу приготовиться на 13-ю картину! — снова голос помрежа из репродуктора.

А где же тот самый плащ кардинала, который заявлен в названии пьесы и о котором прописано в тексте, когда Ришелье является в тюрьму к Сен-Мару:

— Я оставляю вам свой плащ (должен же я отдать дань вашей романтической натуре!) — в нем вы сможете беспрепятственно пройти через все посты. У ворот вас будет ждать карета, она доставит вас ко мне. Там мы обсудим наши дальнейшие планы...

Плащ — как символ власти, как компромисс с совестью. Выберет ли его романтический порывистый герой, который идет на смену старому умному политику?

В узком коридоре Малого — тихо. Все или на сцене, или “заряжаются” за кулисами. Один плащ кардинала — черный, шелковый, достаточно скромный, — сиротливо смотрится на металлической вешалке. Одинокий человек был этот кардинал...






Партнеры