ОТКУДА ДУЮТ ХОЛОДНЫЕ ВЕТРЫ...

18 января 2003 в 00:00, просмотров: 295

Общая сумма, которую в качестве компенсации потерпевшие намерены получить от столичного правительства, совсем немного не дотягивает до 50 миллионов долларов.

Впрочем, судебные иски — это не единственное для московских властей последствие “Норд-Оста”. Куда серьезнее раздающиеся в адрес столичных врачей обвинения в том, что они плохо сработали после освобождения здания ДК. То есть фактически утверждается, что непрофессионализм московских медиков привел к гибели более 120 человек, которым не предоставили своевременную и квалифицированную помощь...

Обвинение более чем серьезное, а для врачей — весьма болезненное. Но насколько оно обоснованно? Действительно ли московская медицина оказалась настолько беспомощной? Об этом мы вели разговор с человеком, которого трудно заподозрить в какой-то пристрастности — заместителем директора Всероссийского центра медицины катастроф “Защита” Минздрава России профессором Виктором Преображенским. Вместе со своими коллегами он буквально с первых минут занимался спасением освобожденных заложников, сделав все возможное для того, чтобы спасти как можно больше людей.

— Виктор Николаевич, после захвата заложников “Норд-Оста” прошло более двух с половиной месяцев. Но до сих пор кое-кто в погоне за сенсационностью настойчиво раздувает слухи о том, что жертв могло бы быть гораздо меньше, сваливая за это вину на московских медиков. Как вы думаете, откуда дуют эти холодные ветры?

— Согласен, ничего, кроме скандальной сенсационности, в подобных утверждениях, кстати, откровенно дилетантских, нет. Это я говорю как человек, который знает о ситуации со спасением заложников не понаслышке. Здесь двух мнений быть не может — это делают те, кто хочет на человеческой беде сколотить политический капитал. Приближаются выборы столичного мэра, и желающих опорочить нынешнюю городскую власть нашлось, как видите, немало.

— Как в этой связи вы могли бы оценить действия столичных медиков?

— Я уже не раз говорил и готов повторить: они сделали все, что смогли. Действовали профессионально, квалифицированно, организованно и, особо отмечу, самоотверженно. Хочу вот что сказать — никто не знал, чем все закончится. Ждали самого страшного — взрыва, большого числа людей с тяжелыми травмами. И, как вы понимаете, опасаясь этого, именно к этому медики и готовились. Всю работу координировал председатель Комитета здравоохранения Москвы А.Сельцовский. Сразу же после того, как было получено сообщение о захвате, то есть после 23 часов, в госпитале ветеранов войны, который расположен рядом со зданием ДК, по указанию профессора Л.Костомаровой, возглавляющей московский региональный Центр медицины катастроф, был развернут специальный модуль. Медики готовились к приему, сортировке, оказанию неотложной хирургической помощи тем, кто пострадает в результате взрыва здания. Бригадой медицины катастроф совместно с руководством городского здравоохранения было подготовлено в госпитале 540 коек, а в больницах номер 13 и 7 — еще более полутора тысяч.

— Но события, если уместно так выразиться, стали развиваться по другому сценарию... И это, видимо, застало медиков врасплох?

— Как вам сказать... Действительно, медики о решении штаба применить спецсредства узнали только в последний момент. Но все же и такой поворот событий, если так можно выразиться, не обезоружил и не обескуражил столичных медиков. Откровенно говоря, такая возможность обсуждалась в те дни каждым из нас, и не только медиками.

— Могу подтвердить: и среди журналистов, которые день и ночь дежурили на Дубровке, именно такой вариант и рассматривался как наиболее реальный выход из этой ситуации. Вопрос был в другом: когда?..

— Вот видите! Что же тогда говорить о медиках. Мы не только предполагали, но и готовились. Поэтому для нас этот вариант не стал таким уж неожиданным. Вы заметили, что после освобождения заложников никто из медиков не ссылался на то, что мы, мол, не знали, что будут применены спецсредства, а если бы знали, то... Когда я говорю, что столичные медики сделали все, что смогли, то это именно так и надо понимать. У бригад “Скорой помощи”, прибывших в ДК сразу же после операции освобождения, было с собой достаточное количество такого антидота, как налаксон. Кроме того, этот препарат, блокирующий опиоидные, то есть подвергшиеся отравляющему воздействию, рецепторы клеток, имелся и непосредственно у спасателей, первыми проникшими в зрительный зал. Эти два фактора и сыграли решающую роль в оказании помощи освобожденным заложникам. Кроме того, важно напомнить и о том, что на площадке перед ДК сразу после операции освобождения стали работать две распределительные медицинские группы. Именно они определяли тех, кто нуждается в неотложной помощи и кого следует эвакуировать в первую очередь, благодаря чему удалось сохранить жизни сотням людей.

— Но ведь говорят и о том, что многие погибли из-за того, что их, находившихся в бессознательном состоянии, небрежно кидали на сиденья автобусов с запрокинутыми головами. В результате — западание языка и смерть...

— Западание языка — звучит, конечно, жутковато и где-то даже убедительно. Но дело в том, что такой диагноз — или обвинение? — может вынести только судебно-медицинская экспертиза. Но с ее стороны таких заключений не поступало... Что касается того, что в итоге погибло более 120 человек, то ответственно заявлю — вины медиков здесь нет. Винить надо тех, кто захватил зал и заставил людей более двух суток неподвижно сидеть на своих местах. Вы пробовали усидеть на месте в самолете, который совершает девятичасовой перелет? А тут речь идет по меньшей мере о 60 часах. Причем не комфортного перелета, когда вы можете в любой момент покинуть свое место, а жестокого заточения под дулом автомата, когда любая попытка даже переменить положение может кончиться смертью. Не говоря о психологическом аспекте, это ведет к серьезным осложнениям в физическом состоянии организма, истощенного к тому же недостатком пищи и воды. К тому же это были люди разного возраста, со своими скрытыми и явными недугами, которые обязательно обостряются в стрессовой ситуации. Воздействие газа оказало на них различное воздействие. Отсюда и различие в последствиях для каждого из них. Одни встали вскоре после освобождения. Другие — некоторое время приходили в себя в больнице. Третьим... Третьим, а их, слава богу, оказалось очень немного, помочь не удалось. И, поверьте, в этом нет никакой вины врачей. Кто бы и что сегодня по этому поводу ни заявлял...




    Партнеры