ВОНЬ ИЗ МОСКВЫ

24 января 2003 в 00:00, просмотров: 1346

У каждого города запах особый. Париж и Киев благоухают каштанами: первый — жареными, второй — цветущими. Питер сыростью, Одесса морем, Череповец — всей таблицей Менделеева. А чем пахнет Москва?

Лет 15—20 назад мы бы ответили, что главный аромат российской столицы — запах метро. “Вот мы и в Москве”, — умилялись приезжие, вдохнув воздух подземки полной грудью. Что было источником этого запаха, никто не знал. Поговаривали даже, что в метро распыляют специальные дезодоранты. А потом загадочный запах исчез. И на смену ему пришли другие ароматы — совсем не романтические...


Сердце столицы пахнет сортиром


Мы, конечно, и сами с носами. Но гулять по “ароматной Москве” лучше в обществе специалиста-“нюхача”. По счастью, такой человек нашелся. Андрей имел утонченное обоняние с рождения и всю свою сознательную жизнь от этого мучился. Зато вопроса о выборе специальности у него не стояло. Закончив МХТИ, нынче Андрей “дегустирует” одеколоны в бутике.

Мы договорились встретиться на Арбате, со стороны Смоленской. Дегустатора легко узнать в толпе: он шел, демонстративно прижимая к носу платок.

— Хотели узнать о запахе Москвы? — спросил Андрей. — Так знайте: Москва сейчас пахнет дешевыми ресторанами. По всему городу горелым жиром и пережаренным кофе тянет.

У Театра Вахтангова жертва чувствительного носа немного успокоилась и даже похвалила нас за выбор погоды для прогулки.

— В оттепель запахи “слушать” легко. А мороз их скрадывает. Потому зимой и дышать легче. А летом — жуть! На улицах пыль, бомжи, в автобусах и метро — снова бомжи и дезодоранты вперемешку с потом. Теперь вот и торфяники... А еще, — Андрей широким жестом обвел улицу, — все вокруг сортиром пахнет.

Чтобы сделать такой вывод, необязательно иметь чудо-нос. Стационарных туалетов Москве катастрофически не хватает, а так называемые биотуалеты не слишком герметичны. Если их много в одном месте, да еще и к синим кабинкам выстраивается очередь, то в воздухе веет той еще “Шанелью”. И громче всего жаркими летними вечерами аромат “звучит” на Манежной площади и в окрестностях. Но и другие улицы не отстают. Увы, москвичи и гости столицы имеют привычку проходить в роковые жизненные моменты мимо кабинок.

В переулках между Знаменкой и Волхонкой Андрей унюхал сырость.

— Плесень там разлагается, — пояснил он. — Во всей старой Москве так.

Мы вышли к Берсеневской набережной. Той же оценки — “запах разлагающейся органики” — была удостоена и Москва-река.

— А вот и “Красный Октябрь”, — указали мы на фабричные здания с маячащим за ними памятником Петру. — Здесь даже в старом корпусе отель хотели делать. Там стены шоколадом пахнут.

— И хорошо, что не сделали, — отмахнулся Андрей. — Что шоколад постоянно нюхать, что выхлопные газы — для человека одно и то же.

— ???

— И там, и там один и тот же альдегид, — пояснил наш эксперт, — только в разных сочетаниях он пахнет по-разному.

Дальнейшая прогулка по центру новых ощущений не принесла. Сырость, моча, горелое масло. В спальные районы Андрей ехать с нами отказался:

— Чего я там не нюхал? Вы карту посмотрите. Где какое предприятие стоит, там его выбросами и пахнет.

Обитатели московских окраин с его замечанием наверняка согласятся.


Город газовых камер


— В Москве явная нехватка кислорода, которую мы чувствуем не только на физиологическом, но и на психологическом уровне, — говорит кандидат психологических наук Евгения Варламова. — Чтобы восстанавливать себя, нужно бывать за городом (а еще лучше — жить там). Особенно “давит” воздух на москвичей, живущих в районах промзон.

Их жители сразу чувствуют, когда предприятия, особенно химические, делают мощные выбросы. Но больше всего не повезло тем, кто живет рядом с мусоросжигающими заводами и с нефтеперерабатывающим в Капотне. Плохо и возле ТЭЦ: рядом с ними сладковато-кисло — это дают о себе знать сернистые соединения, раздражающие слизистую оболочку.

Правда, особо чувствительных к запахам граждан, к счастью, немного (кроме того, со временем человек перестает замечать вонь). Но бессознательно они все равно раздражают.

Так же, как сам аромат, важна его концентрация. Перебор хорошего запаха не лучше, чем неприятное амбре: вылейте на себя полфлакона дорогих духов и посмотрите на реакцию окружающих. Через несколько минут общения у них заболит голова, появится раздражительность и большое желание вас покинуть. Это неудивительно: “ароматные” сигналы бьют в область мозга, отвечающую за эмоции. Реакция — от эйфории до ненависти.

Из 700 веществ, для которых установлены предельно допустимые концентрации содержания в московском воздухе, добрая треть пахнет сильно: уксусная кислота, ацетон, аммиак, фтор, формальдегид, фенол. Но по-своему это даже хорошо, потому что с помощью запаха вредные вещества сигналят нам об опасности. Например, в столице произошла почти детективная история — благодаря неприятному аромату обнаружили утечку отравляющих веществ.

Дело о “прелых тряпках”

В конце февраля 1998 года многие москвичи почувствовали на улицах неприятный запах. Почти половина города — Центральный, Южный, Юго-Восточный, Восточный округа — несколько дней пахла “прелыми тряпками”. Ученики 409-й и 795-й школ, расположенных на Фрязевской улице (метро “Новогиреево”) гурьбой потянулись в медицинские кабинеты. Одни жаловались на сыпь, другие на отеки лица, першение и боль в горле, кашель, насморк, резь в глазах.

— Врачи ставили детям самые разные диагнозы: ОРЗ, краснуха и ряд других, — рассказывает президент Научного центра экологической токсикологии Алексей Фитин, — и безуспешно пытались лечить их. А нужно было поставить диагноз “отравление” и вместо двух десятков лекарств назначить одно, но эффективное.

Для этого требовалось найти отравляющее вещество, ставшее источником запаха. Отрабатывалось несколько версий: например, об утечке смазочно-охлаждающей жидкости с территории АЗЛК. Ее отвергли почти сразу: не мог запах этой жидкости распространяться на пол-Москвы. Более внушительно звучала другая гипотеза: канализацию закупорило, и часть фекальных вод перетекла в ливневые водостоки.

Замеры показали, что кишечная палочка в ливневых стоках стала необычайно быстро размножаться. Таким образом, гипотеза была подтверждена, причины “запаха прелых тряпок” найдены. Но массовое отравление детей закупорка канализации никак не объясняла. Между тем с жалобами обратились уже около 700 человек, а 60 пришлось положить в Центр экологической педиатрии при детской клинической больнице федерального управления медико-биологических и экстремальных проблем. Там им наконец поставили правильный диагноз и назначили лечение.

А экологи стали тщательно исследовать местность вокруг школ. Сам запах подсказывал, что искать нужно следы химиката, содержащего серу. И вскоре в ливневом водостоке рядом со школами действительно нашли ядовитое вещество — бутилмеркаптан. Вскоре стало ясно, как он попал в школьные классы.

— Школы были оборудованы системой воздухозабора для воздушного отопления, — говорит Алексей Фитин. — Яд в виде пара попал из ливневого стока в воздухозаборник, а оттуда по трубам в школу, из класса в класс. То, что системы воздухозабора монтируют близко к поверхности земли, само по себе идиотизм — вот и случилась настоящая газовая атака.

Но самое потрясающее в этой истории — что все заварилось только из-за того, что какие-то граждане на расположенной неподалеку мойке помыли машину, перевозившую бутилмеркоптан, и слили остатки в ливневый водосток.

Как сказали “МК” в Департаменте природопользования и охраны окружающей среды правительства Москвы, это была самая серьезная экологическая катастрофа последних лет. Мини-катастрофы в нашем городе происходят каждый день. А некоторые длятся долгие годы.


Этот аромат сведет вас с ума


“Уважаемая редакция! Обращаются к вам жители Басманного района. Мы проживаем на улицах, прилегающих к комбинату “Русский продукт”, бывший комбинат “Колосс”. С 1998 года в районе стоит сильный запах продуктов (жженого кофе, приторно-сладкие запахи)... Мы полностью лишены возможности проветривать помещения, гулять с детьми и отдыхать...”

Такое письмо москвичи послали в Москомприроду, экологическую инспекцию и в “МК”. Не знаем, как им ответили чиновники. Может быть, никак не ответили, чтобы не расстраивать. Потому как никаких нормативов по запахам в нашей стране нет, а значит, приструнить “аромотеррористов” нельзя. Вот если бы “Русский продукт” выбрасывал в воздух вредные химикаты...

— Как устанавливают допустимую норму? Замеряют содержание одного вещества в кубометре воздуха, — говорит завлабораторией НИИ экологии человека и гигиены окружающей среды им. А.Н.Сытина, доктор медицинских наук Мигмар Пинигин. — А запах — это смесь из нескольких веществ, их число может доходить до нескольких сотен.

При этом каждое из них может само по себе не пахнуть. Но в сочетании друг с другом они иногда выдают такой аромат, что и с ума сойти можно. В области военных разработок есть запахи, испускаемые определенной смесью химических веществ, которые могут повлиять на психику даже на генетическом уровне.

Сходят с ума, впрочем, люди и в мирной жизни. Москвичи, живущие по соседству с табачной фабрикой “Лигетт-Дукат”, вынуждены обонять днем и ночью жуткий запах. Причем главный компонент, никотин, как раз не пахнет — смрад образуется из-за сочетания 60—70 компонентов.

После многочисленных жалоб жителей во все мыслимые инстанции экологи провели в районе фабрики замеры воздуха, потом прошло специальное заседание комиссии Мосгордумы по экологии. Сюжет получился в духе Жванецкого. В самом деле: технология и оборудование на фабрике современные. Все выбросы идут через вентиляцию, без “неучтенных” утечек. В составе выбросов нет веществ, концентрация которых превышала бы ПДК. А сильный, навязчивый запах — есть.

При отсутствии законов и нормативов депутаты могли только порекомендовать руководству “Дуката” установить в вентиляции специальные приборы, препятствующие распространению запахов. И рекомендовать Департаменту природопользования “рассмотреть возможность разработки гигиенических нормативов” на запахи.

Нетрудно догадаться, что обтекаемая формулировка позволяет чиновникам отложить вопрос в долгий ящик. А в НИИ имени А.Н.Сытина такие работы уже ведутся.


Карлик Нос не отдыхает


Сколько людей — столько и носов. Одному от аммиака дурно, а другой в то же время ощущает “легкий запах дыни”. Есть еще группа запахов, которые у одних вызывают стойкое отвращение, а у других — стойкое обожание. Особенно “противоречиво” пахнут выхлопные газы, масляная краска, свежая рыба... Чтобы создать единую шкалу интенсивности запахов, ученые делают тысячи замеров, в которых участвуют люди с разной чувствительностью.

Вот как это происходит. Испытуемый садится к специальному прибору — ольфактомеру, который представляет собой два стеклянных колпака, охватывающих нос и рот. В них из соседней комнаты подается воздух. В один колпак — вместе с веществом, издающим запах, в другую, для контроля — чистый воздух. Каждый испытуемый нюхает пробы 4—5 секунд, минимум три раза, да еще и в разные дни, и говорит о своих ощущениях: насколько сильно он чувствует запах или не чувствует его вообще. На основании опытов вычисляется “порог концентрации запаха” — минимальное содержание вещества в воздухе, при котором даже человек с постоянно заложенным носом начинает ощущать запах.

— Все запахи, вне зависимости от вещества, мы пытаемся подвести под единую количественную шкалу из 6 пунктов, — говорит Мигмар Пинигин, — где “0” — отсутствие запаха, “1” — очень слабый запах, который может ощутить профессионал, “5” — очень сильный запах, вызывающий неприятные ощущения вплоть до тошноты.

Пока ученым-гигиенистам удалось разработать ароматические ПДК только для фабрики “Новая заря”. А именно — для смеси душистых веществ в выбросах. Так, например, было установлено, что в 80 метрах от фабрики пахнет на “троечку” (парфюмерные отходы чувствуют практически все), а в 270 метрах запах уже “нулевой”.

Если же руки и носы дойдут до всех остальных производств и ароматические нормативы будут установлены, Москва обгонит и перегонит старую сказку. Помните — ту, где с трактирщиком за запахи обедов рассчитались звоном монет. Только у нас за неприятные запахи владельцам заводов придется платить настоящие деньги.

А пока запах Москвы далек от сказочного. Да, чуть не забыли написать, чем все-таки веяло в столичном сабвее. Как объяснили нам в Московском метрополитене, главную скрипку в этом аромате играл креозот, которым обрабатывали шпалы на только что построенных линиях. Новых линий было больше, и пути меняли чаще, так что запах креозота по туннелям тянулся ко всем станциям. Его, кстати, и сейчас можно унюхать на относительно новой Люблинской ветке.




Партнеры