СЛЕДСТВИЕ ВЕДУТ КОШЕЛЬКИ

27 января 2003 в 00:00, просмотров: 594

28 января 2002 г. тренеру Центрального спортивного клуба ВМФ Леониду Безкопыльному было присвоено звание заслуженный работник физической культуры Российской Федерации. Удостоверение к почетному знаку подписал президент Путин. Это была долгожданная и заслуженная награда — более 30 лет Леонид Петрович, капитан 1 ранга, занимался физподготовкой военных моряков. Благодаря ему в Российской армии появилась команда по морскому многоборью, которую он сам и возглавлял. Равных в этом виде спорта Безкопыльному не было.

Свою награду 60-летний капитан получить, увы, не успел. По роковому стечению обстоятельств за день до подписания президентского указа, т.е. 27 января, Леонид Безкопыльный погиб. Нелепой смертью — под колесами машины. Шальной “Жигуль”, выруливший на красный свет, разом оборвал сразу две жизни: заслуженного тренера и его супруги.

...Водитель-убийца так и не понес никакого наказания. Почему? Вот это и попытался выяснить корреспондент “МК”.

Три шага до смерти

Все случилось в воскресенье. В ясный морозный день, когда рабочий люд, как всегда в выходные, сновал по магазинам, затариваясь продуктами на ближайшую неделю.

Супруги Безкопыльные, в будни люди занятые (он — тренер, она — врач), не были исключением. С утра они рванули на рынок и к полудню уже успели накупить всякого фруктово-овощного добра — на случай непредвиденных гостей. Январь у них вообще в смысле гостеприимства выдался хлопотным. Сначала готовили стол на Новый год. Через несколько дней (4 января) отмечали знаменательную дату — 40-летие свадьбы. А теперь вот ждали государственную награду. Снова повод, да еще какой!

Правда, сам Леонид Петрович, человек от природы скромный, не козырял грядущим президентским указом перед друзьями — стеснялся. Считал, что есть гораздо более достойные люди. Но жена Безкопыльного, Светлана Михайловна, точно знала: ее Леня заслуживает самых высоких почестей. Потому как верой и правдой служил Отечеству всю жизнь.

...Нагруженные сумками, супруги вышли из автобуса и остановились у пешеходного перехода на углу улиц Свободы и Фабрициуса — до дома оставалось несколько десятков метров.

До смерти оказалось ближе — всего 3 шага...

“Семерка” выскочила внезапно. На красный свет, на встречную полосу. Увернуться от автомобиля-убийцы было невозможно — слишком высока была скорость. На полном ходу “Жигуль” врезался в двух людей, не оставив им шанса на жизнь. От удара мужчина оказался на капоте, а женщину забросило аж на крышу машины. Ее куртка, сапоги и шапка полетели в разные стороны. Автомобиль же, ставший катафалком, протащил тела еще метров 20, а затем сбросил свою ношу на землю. Сначала на проезжую часть упала растерзанная женщина, а чуть подальше — мужчина. После этого машина развернулась на 180 градусов и встала, побитая, с дырой вместо лобового стекла.

Светлана Михайловна умерла первой. Леонид Петрович пережил ее всего на несколько минут.

Главный свидетель

Для всех, кто стал свидетелем этой ужасной трагедии, вина водителя “семерки” была очевидной: он ехал на красный, да еще по встречной полосе. К тому же, как утверждают очевидцы, был пьян.

— Наверное, до конца жизни эта жуткая картина будет меня преследовать, — морщится от воспоминаний 30-летняя москвичка Светлана Гамова (фамилия изменена. — Авт.), которая сама едва избежала смерти. Если бы тогда она шла по переходу чуть быстрее, стала бы третьей жертвой.

— Женщина и мужчина, которых сбили, шли мне навстречу, — рассказывает Светлана. — Мы переходили дорогу на свой зеленый, когда этот автомобиль прямо перед моим носом выскочил на встречную полосу и подхватил людей. Мне врезалось в память, как с женщины слетела шапка. Она была яркого алого цвета... Я по своему мобильному вызвала “скорую”, а потом подбежала к этой женщине. Она лежала на животе, голова ее была накрыта капюшоном. Из-под него струилась кровь... Мужчину сбросило в 25—30 метрах от нее. Нога у него была сломана, и кость торчала прямо наружу...

Вокруг умирающего капитана крутился какой-то человек. Он зачем-то пытался поднять Безкопыльного, хотя видел, что у того открытый перелом. Светлана закричала на него: мол, что он делает, зачем трогает раненого? Мужчина заговорил с ней, и Светлана почувствовала резкий запах спиртного.

— Я тогда не поняла, что этот мужчина — водитель злополучной “семерки”, — продолжает Гамова. — Меня просто возмутило, что он, пьяный, лезет будто бы помогать. Но на самом деле в том состоянии пострадавшего трогать было нельзя. Я осталась на месте происшествия до приезда “скорой”. А когда передала пострадавшего врачам, подошла к милицейской машине. Там стоял сотрудник милиции, а рядом с ним — этот пьяный мужчина и какая-то женщина. Женщина увидела в моих руках мобильный телефон и попросила позвонить. Куда она звонила, я не знаю. Но я запомнила одну фразу — она сказала ее очень громко: “Он сбил двоих, срочно нужны деньги”. Тогда я на это не обратила внимания и даже забыла про этот звонок. Потом только вспомнила, когда просматривала на своем телефоне список исходящих звонков.

Он — тот, что “сбил двоих”, — некто Александр Куленков, подполковник медицинской службы, старший ординатор микрохирургии Центрального военного клинического госпиталя им. Вишневского. На улице Свободы у него проживают родители. К ним-то он и ехал в тот день из госпиталя, с ночного дежурства.

Смешные документы

На допросе в Московской городской военной прокуратуре Светлана Гамова с точностью до минуты восстановила всю картину происшествия, после чего следователь в неофициальной беседе обронил: да-а, парень попал на “десятку” (т.е. Куленкову грозит 10 лет лишения свободы. — Авт.).

Все, однако, вышло совсем по-другому. Куленков вины своей не признал и с упорством, достойным лучшего применения, собирал доказательства того, что погибшие чуть ли не сами бросились под его машину. А он, Куленков, абсолютно трезвый, никак не смог предотвратить наезд.

Как это современно и, главное, по-офицерски благородно — все списать на мертвых. С них-то ведь спроса нет.

Словом, Куленкову не предъявили никакого обвинения. И должности не лишили. А дело прекратили “за отсутствием состава преступления”.

— Куленков смог повернуть все в свою сторону только потому, что к делу не допустили нас, родственников погибших, — возмущается Алексей Безкопыльный, младший сын погибших.

Всего у них двое детей. Старший, Михаил, — капитан-подводник, служит на Северном флоте. Младший, Алексей, — мастер спорта международного класса по подводному плаванию, работает тренером в Москве. После того как прокуратура прекратила дело, братьям пришлось самим взяться за расследование. Михаил, отпросившись у командования, срочно приехал в Москву. Когда братья увидели документы, благодаря которым Куленков ускользнул от наказания, они просто ужаснулись.

— Мы не имели возможности следить за ходом следствия, потому что нас даже не признали потерпевшими по делу, — продолжает Алексей. — А ведь это не просто формальность. Потерпевшие и их защитники имеют полное право активно участвовать в расследовании: заявлять ходатайства, допрашивать свидетелей и проч. Этого вмешательства, видимо, кто-то не хотел, потому что тогда они бы не смогли подтасовать факты. А так, бесконтрольно, они перевернули все с ног на голову. Схема ДТП в деле совершенно другая, Куленков по документам был трезв, а мои родители, как утверждается, шли на красный свет... Свидетельские показания Гамовой вообще исключили из дела, потому что они, цитирую, “противоречат показаниям других свидетелей”.

“Другие свидетели” — это некий гражданин Губкин, слесарь метрополитена, который вдруг объявился через 83 дня после происшествия. Губкин слово в слово повторяет показания Куленкова, и именно на основании его показаний прекращено дело.

Есть еще ряд экспертиз, выводы которых, кроме горького смеха, ничего не вызывают. Вот, к примеру, выдержка из заключения автотехнической экспертизы, проведенной экспертами Минобороны РФ. Здесь требуются разъяснения: эксперты пытаются доказать, что Куленков ехал с небольшой скоростью, травмы же на трупах свидетельствуют о том, что скорость машины была не меньше 80 км/ч. Приходится выкручиваться:

“Эмпирические зависимости показывают, что такой контакт происходит при наезде скоростью около 60 км/ч. Движение тела пешехода женщины при рассматриваемом наезде (на верхнюю часть ветрового стекла и крышу) было нетипично. Возможно, заброс произошел потому, что сначала произошел наезд на мужчину и он, начав перемещение в вертикальной плоскости, каким-то образом способствовал поднятию женщины вверх. Возможно, женщина подпрыгнула?”

— Это просто издевательство, — возмущается Алексей. — Что это значит “женщина подпрыгнула”? Как он, этот эксперт, все это себе представляет? На маму несется машина, и она подпрыгивает на крышу? Все это сделано лишь для того, чтобы скрыть скорость, с которой ехал Куленков. Светлана утверждает, что он ехал не менее 80 км/ч. У нее муж — гонщик, она скорость прекрасно определяет. Ей даже специальную экспертизу назначали — перекрывали движение на том перекрестке и гнали машины с разной скоростью. Она не ошиблась, точно определила скорость, с которой ехал Куленков, — не меньше 80 км. Просто у Куленкова, поскольку он военный врач, полно бывших однокашников в том же экспертном центре Минобороны, вот они и “отмазывают” своего.

Следствие тяп-ляп

Если сомнительные выводы экспертов опровергнуть сложно, то грубые ляпы следствия явно указывают на то, что дело умышленно замяли.

Ляп №1. Из показаний Куленкова: “Когда я приближался к перекрестку, то обратил внимание, что для моего направления зеленый сигнал стал мигать... Я понял, что светофор будет скоро переключаться, однако, поскольку расстояние до перекрестка было примерно 15 метров, я решил, что успею проехать перекресток, и, не применяя торможение, следовал дальше”.

Все бы хорошо, но только на этом перекрестке светофор зеленым светом НЕ МИГАЕТ. В этом может убедиться любой. В справке соответствующих дорожных служб указано, что в этом месте “зеленый мигающий сигнал не предусмотрен”.

Ляп №2. Уголовное дело прекратили после того, как спустя 3 месяца объявился новый свидетель — слесарь метрополитена Губкин. Проживает Губкин на другом конце Москвы, и что привело его в тот день на улицу Свободы, он не помнит. Вместе с тем слесарь детально описывает происшествие, и его показания тютелька в тютельку совпадают с рассказом Куленкова.

Резонный вопрос: что же слесарь Губкин не дал своих ценных показаний сразу, на месте ДТП? С чего вдруг решил объявиться через 83 дня?

Губкин на это отвечает: мол, он случайно в апреле оказался на том же самом перекрестке и заметил объявление, в котором очевидцев ДТП просили позвонить по таким-то телефонам. Вот он и позвонил следователю.

Что ж, гражданской ответственности слесаря Губкина можно только позавидовать. Только как он телефон следователя-то узнал? Ведь его НЕ БЫЛО в объявлении.

— Эти объявления расклеивали мы с братом, — рассказывает Алексей Безкопыльный. — Мы там указали только два своих номера. Губкин откровенно врет.

Ляп №3. Вспомним про звонок некоей женщины с мобильного телефона Светланы Гамовой: “Он сбил двоих, срочно нужны деньги”. Куленков утверждает, что никакой женщины с ним не было. Что же, Гамова врет?

Никак нет. Набранный номер “засветился” не только в телефоне Светланы, но и в памяти сервисной службы телефонной компании. Если запросить у них распечатку исходящих звонков Гамовой, то там обнаружится номер телефона... родителей Куленкова, которые проживают на улице Свободы. Значит, деньги правили бал с самого начала?

Ляп №4. Очевидцы утверждают, что от Куленкова пахло спиртным. Однако в выводах экспертов написано, что он был абсолютно трезв.

Обратимся к документам. Из материалов дела следует, что осмотр места происшествия закончился в 14.00. По окончании оформления всяких протоколов и описей Куленков поставил в протоколе свою подпись. То есть в 14.00 Куленков еще был на месте ДТП (в Тушине. — Авт.). Однако уже в 14.30 (согласно медицинской справке) Куленкова начали обследовать на алкоголь в наркологической больнице №17 (метро “Варшавская”. — Авт.).

За полчаса по зимней дороге покрыть такое расстояние? Ну, допустим. Обследовали Куленкова никак не меньше 15—20 минут. Значит, самое раннее из больницы он вышел в 14.45. Но уже в 15.00, как утверждают материалы дела, Куленков находился в кабинете следователя в УВД СЗАО (метро “Щукинская”. — Авт.). Не иначе как ковром-самолетом летел?

— Скорее всего вместо Куленкова в больнице был какой-то подставной человек, — предполагает Алексей. — Ведь даже подпись якобы Куленкова на этом медицинском документе сильно отличается от оригинала.

Надо же человеком оставаться!

По настоянию братьев Безкопыльных, дело о ДТП возобновили. Только теперь его передали в другую военную прокуратуру — Московского округа. К МГВП у братьев доверия больше нет. Говорят, тамошнее начальство, слабое здоровьем, обычно залечивает раны как раз в военном госпитале им. Вишневского, где и служит до сих пор герой нашего романа Куленков.

Правда, и новое следствие идет пока ни шатко ни валко.

— Нас с братом по-прежнему не признают потерпевшими, — говорит Алексей. — И мы не можем официально участвовать в расследовании. Вся надежда только на мужество Светланы Гамовой. Уже год ей приходится таскаться по прокуратурам. Кроме того, ей и деньги предлагали, чтобы она отказалась от своих показаний.

— Светлана, не страшно отстаивать правду? Ведь погибшие для вас — чужие люди.

— Вы знаете, если бы я была далеко от места ДТП, может быть, и не стала бы мотаться по этим прокуратурам. Но я сама едва не погибла. А у меня ведь тоже дети... Да я спать спокойно не смогу, если этот человек уйдет от ответственности. Ведь он так нагло врет! Я человек не жестокий и вовсе не жажду мщения. Погибших, я понимаю, не вернуть. А жизнь — она непредсказуема. Любой человек может попасть в трудную ситуацию. Ну так надо же человеком оставаться. Найти в себе силы — рассказать правду, повиниться.

— Когда вы поняли, что дело принимает странный оборот?

— В прокуратуре мне представили схему ДТП, и она была неправильная. Место наезда на пострадавших было обозначено крестиком в том месте, где в момент ДТП находилась я сама. Я поняла, что таким образом Куленков пытается доказать, что он не выезжал на встречную полосу.

— Вам действительно предлагали изменить показания?

— Дважды. Первый раз позвонили по телефону. Я не знаю, кто звонил, человек не представился. Он сказал, что со мной хотели бы поговорить по поводу происшествия и готовы заплатить 3000 долларов, чтобы я изменила показания. А второй раз в военной прокуратуре следователь так завуалированно стал намекать, что мои показания, мол, сильно отличаются от показаний других свидетелей. Вроде как я “не те” показания даю. Меня это просто возмутило. Какие другие свидетели? Людей сбило в двух шагах от меня! И не глупость ли — убеждать меня, что я шла (как и потерпевшие) на красный свет?..

Расследование дорожно-транспортного происшествия, говоря языком Шерлока Холмса, — задание на одну трубку. Это ведь не хитроумное заказное убийство и не теракт, который можно распутывать годами.

Между тем ДТП, в котором погибли капитан Безкопыльный и его супруга, мурыжат уже год. В чем тут загвоздка, по-моему, ясно. Отнюдь не в противоречащих свидетельских показаниях и не в спорных выводах экспертов.

Есть такая датская пословица: “Мешок денег перевесит даже два мешка истины”.


P.S. Понятно, что прошло уже много времени. Но братья Безкопыльные все-таки надеются найти еще свидетелей того ДТП — настоящих и честных. Таковых они просят позвонить по тел: 450-92-91.



Партнеры