Буйновские страсти

17 февраля 2003 в 00:00, просмотров: 168

“Он настоящий мачо!” — говорили мне одни знакомые перед интервью.

“Он просто душка!” — убеждали другие.

И все как один хотели знать, какой он, Александр Буйнов, на самом-то деле. Показалось — очень искренний и откровенный. Наш разговор неожиданно начался... с мамы.


-Моя мама, Клавдия Михайловна, была очень консервативна. Она закончила консерваторию по классу фортепиано и мечтала, чтобы все четверо ее сыновей как минимум закончили музыкалку, а лучше училище. И ей это удалось. Для мамы наше образование было на первом месте. Из-за него она даже запрещала нам встречаться с девушками.

— Чтобы не мешали учиться?

— Да, они сильно мешали. Как раз тогда пошла волна битломании, и очень хотелось петь кому-нибудь. Мы и пели девушкам... С одной из таких “спевок” мать встретила меня с ремнем. В дальнейшем все как в песне: “ох, рано он завел семью...” Только у меня было наоборот: “Ох, рано он ушел из семьи”. Может быть, из-за этой опеки сильной.

— Вы взбунтовались?

— Нет. Я очень любил маму и всегда был на ее стороне в семейных конфликтах. Я вообще в любом конфликте между мужчиной и женщиной принимаю сторону женщины...

— Свое первое признание в любви помните?

— Сейчас трудно сказать, потому что в пять лет я был уже влюблен. И в 14 тоже. Мне всегда нравились женщины старше меня, что в общем-то логично по Фрейду. Обычно я влюблялся в учительниц. В первом классе первая любовь к первой учительнице привела к тому, что я очень больно ударился. Это случилось так. Ее провожал домой наш физрук. Они шли по Большому Тишинскому переулку, где находилась школа. Внизу протекала речка Синичка. Я крался по другой стороне улицы, сгорая от ревности. Смотрел-смотрел на них и в результате упал в яму, где шли земляные работы. Было так стыдно, так больно, но пришлось дотерпеть, чтобы они ушли. А в пятом классе влюбился в классную, которая вела русский и литературу. У меня по этим предметам были только пятерки и я внаглую напрашивался ее провожать.

— Она не возражала?

— Нет. Однажды я проводил ее до подъезда и вдруг напоролся на своего одноклассника, второгодника по фамилии Мезин. Он начал: “Ты че тут делаешь? Тут моя территория!” А я ему: “А ты че, купил ее, что ли?” В итоге я остался с фингалом под глазом. Но провожать ее стал вдвое чаще.

— А как впервые случилось ЭТО?

— Если вы имеете в виду первый сексуальный опыт, то он был не очень удачный.

— В 15 лет?

— Нет, мне было лет девятнадцать. Как мужчина я прошел испытание, но сам не получил никакого удовольствия. Ей больше понравилось. Но это был первый и последний неудачный опыт. Потом была армия, где я и же-нился...

— ???

— Познакомился с девушкой, которая жила в деревне, в 12 километрах от нашей воинской части. Это было в степях на Алтае. Я к ней бегал-бегал, и на втором году службы мы сыграли свадьбу. Мне был 21 год, а ей 18. Она только школу закончила. Красивая алтайская казачка. Но наш брак быстро распался. Все грехи молодости...

— Или мама?

— Нет. Хотя... отчасти да. Я привез жену после службы домой. Двое из четверых моих братьев плюс родители жили вместе с нами в двухкомнатной квартире. Мы с женой спали под роялем.

Мама заставила меня восстановиться в музучилище, мотивируя это тем, что нам негде жить, а если восстановиться — полагается общежитие. Чем быстрее приближался учебный год, тем становилось яснее, что праздник кончается. Лето, когда под каждым кустом дом и можно любовью заниматься где угодно, ушло. В октябре я проводил ее на Алтай и был на сто процентов уверен, что она вернется. Я думал: вот только устроюсь... У нас любовь, и до гроба мы будем вместе. Садясь в поезд, она сильно заплакала, забилась в руках проводницы. Я крикнул какие-то дурацкие слова, что все будет хорошо, и перед глазами осталась только “Наша цель — коммунизм” — вывеска на Казанском вокзале. Все это отложилось в памяти, как в старом фильме.

— А потом?

— А потом следующая история. Моя девушка забеременела, и так как мы были правильно воспитаны, я был обязан жениться. Девушка сдавала в аспирантуре кандидатский минимум, была вся такая из себя ученая. Матери понравилось, что она образованная, правильная. И я переехал в ее семью. Мы с Людой были долгое время счастливы. От этого брака появилась дочь Юля. Но позже тот факт, что женился я не по любви, дал о себе знать. Мы заработали денег и купили квартиру напротив ее родителей на Юго-Западе. Дом был в новом районе, красивая публика, все молодые. Мы знали: здесь живет ансамбль “Березка”, там — балет Моисеева, тут — НИИ такой-то, там — экономический факультет МГУ. Я работал в “Веселых ребятах”. Все с маленькими детьми. Но потом дети стали взрослеть, а семьи распадаться. И я не избежал этой участи.

— Сколько лет длился ваш брак?

— Лет десять примерно. У меня случился служебный роман, тоже с Людмилой, кстати. Бурный и долгий — больше трех лет.

— Любовный треугольник?

— Это был тупик. У нее была своя семья, у меня своя. В конце концов она ушла из своей семьи, а я не смог, потому что у меня был ребенок. Нет, я собрал чемодан, взял трусы-носки. И тут дочка, которой было 2,5 или 3 года, выходит и говорит: “Папа, ты ведь не уйдешь?” И начала рыдать.

Я остался. После этого роман продолжался еще год или полтора, но дальше раздваиваться было невозможно. Наши встречи стали реже, последнее время мы встречались раз в год, в день любви... 10 ноября, на День милиции. У нее потом были мужчины, но 10 ноября все знали, что в этот день она встречается только со мной. Это не выдуманная история. А потом встретилась Алена, и я поставил крест на всех.

— Как это произошло?

— Я часто рассказываю эту историю. Мы вместе 17 лет. Именно столько лет назад один мой приятель целое лето рассказывал мне про какую-то мифическую девушку Алену. Просто так рассказывал, не для знакомства. Потом мы встретились с ней на концерте “Веселых ребят”. Они с подругой собирались на концерт “Цветов”, но в последний момент тот концерт отменили, и девушки от нечего делать пошли на “Ребят” в “Лужники”. Они вошли в гримерку, где сидел весь коллектив. Я тогда и не знал, что это та самая Алена. Я подошел к ней и не здороваясь сказал: “Даже не ожидал, что именно сегодня встречу любимую женщину!” Просто я увидел ее глаза и понял, что пропал на всю жизнь. Как мы взялись тогда за ручки, так до сих пор и ходим.

— То есть вы поняли, что все очень серьезно, в первую же минуту встречи?

— Конечно! К тому же я не могу сказать, что до Алены у меня романы были несерьезными: я всегда влюблялся на всю жизнь, но обстоятельства так складывались, что приходилось расставаться. Были и любовные треугольники, и разлуки — я все прошел. С моей Аленой тоже не тихий омут, слава Богу. Она у меня девушка взрывная, и в порыве страстей может послать так далеко, откуда не возвращаются...

У нас каждую неделю собираются друзья, люди совершенно разных профессий и положения в обществе. Мы вообще очень любим наш дом. Если нужно расслабиться по полной программе, мы с друзьями идем в баню. После с пивом и раками просим гостей пожаловать в гостиную, перейти к возлияниям и обильному ужину. У меня есть два суперповара, которые могут приготовить все что угодно. После — обязательно импровизированный концерт. У нас дома очень красиво. Алена любит перестановки и примерно раз в год меняет мебель или предметы интерьера. Делает это с огромным вкусом.

— Вам нравятся постоянные перемены?

— Сам бы я никогда не стал затеваться. Она это делает, когда я на гастролях. Приезжаю и — бац, все по-другому. Приходится привыкать, что вот здесь был свой бардачок, а теперь его надо оборудовать в другом месте. На самом деле я всегда мечтал о собственном доме. У меня была ностальгия по дому, который был у Дарьи Ивановны Косовой — моей бабки, живущей в городе Ефремове. Она жила на улице Черкесской, которую назвали в честь моих предков. Дед отца воевал на Кавказе и привез оттуда девушку-черкешенку. Они поженились, венчались, он ее для этого крестил, и пошли такие “буйновчики” с кавказским оттенком. Это совершенно достоверная история. В том доме был особый русский дух. Я всегда думал, что дом должен быть именно таким. Вот мы с Аленой и перебрались за город.

— На создание образа мачо Алена как-то повлияла?

— Да. Я был длинноволосым и думал, что никогда не изменю ни своему стилю, ни внутреннему содержанию. Но она обратила мое внимание на стиль и моду. Образ мачо, как вы говорите, она спровоцировала тем, что сняла с меня очки. Потому что у нас мачо в очках — как вшивый интеллигент в корсете. В детстве всю нашу семью так обзывали. Мы жили в большой коммунальной квартире, где слово “интеллигент” шипяще произносилось взрослыми соседками вслед моей матери. Алена из интеллигентной семьи врачей, сама врач. Она меня заставила пользоваться какими-то косметическими средствами, из-за чего я совершенно не комплексую.

— Она сама занимается этим?

— Нет, но очень хорошо разбирается, какие есть специальные линии. Я все говорил, что не буду этим мазаться, что это бабское дело, а она говорит: вот мужская линия, она даже специально черного цвета. Я долго не верил, пока она мне не подсунула статью про Сталлоне, который буквально на один день заехал в Париж, купил там очередной крем и умотал обратно на съемки. Она меня на этот счет просветила, и я теперь абсолютно привык: на ночь надо нанести крем такой-то, днем другой, а в солярии если загорать, то еще что-то надо — это все равно что чистить зубы. Отсюда такой мачо и появился.

— Что подарили жене на День святого Валентина?

— Я считаю, что на любой праздник лучший подарок — это Буйнов.




    Партнеры