Игра в классики

17 марта 2003 в 00:00, просмотров: 1231

Гениальных девочек, ставших кумирами миллионов, у нас было всего три. Страна рыдала от умиления. Альбомы с рисунками Нади Рушевой раскупались лучше, чем репродукции великих мастеров. На поэтических вечерах 10-летней Ники Турбиной всегда был аншлаг. Стихи ее ровесницы Вики Ветровой знали наизусть. Несколько поколений советских детей выросли с оглядкой на гениальных сверстниц. Их поклонники и сейчас собираются в фан-клубы. Став старше, они никак не могут понять: куда ушли их любимицы? Почему не выросли вместе с ними?..

Ника Турбина (1974—2002)
Разбилась о рифмы

История с поэтессой Никой Турбиной надолго отбила желание лелеять вундеркиндов. Так не носились ни с одним ребенком в нашей стране. Сотни рук подхватили ее и потащили к славе. Умело созданный образ чудо-ребенка с тяжелой челкой и надрывом в голосе. Казалось, ее ждали...

В середине 80-х, после первой же публикации стихов, 8-летнюю девочку завалили письмами. Смысл их был примерно одинаков: “Ника, ты чувствуешь то же, что и я...” Двери ялтинской квартиры не закрывались. К маленькой поэтессе приезжали со всего Союза.

— Когда я впервые увидел ее фото в газете, мне было 20 лет, я учился на третьем курсе Бауманки, — рассказывает Альберт Бурыкин, один из ее фанатов. Не очень выразительное лицо и огромные зеленые глазищи — такой осталась в его памяти юная поэтесса, которой он собирался посвятить свою жизнь. — Разумеется, я хотел на ней жениться и защитить. Прямо в ее окна дымили заводские трубы, а у Ники была астма... Я бегал по инстанциям, доказывая, что завод вредит экологии Ялты. И в конце концов добился: предприятие перенесли в Евпаторию. Я видел, как ее спаивали. Один раз даже выставил собутыльника за дверь. Но приходили новые. Как-то я не выдержал и сделал вид, что выпил упаковку таблеток. Ника поверила — и тоже выпила. Тогда я уже по-настоящему проглотил лекарство. Нас увезли на одной “скорой”...

Когда Нику спрашивали, как приходят стихи, она отвечала: “Не знаю... Р-раз! И словно что-то ударяет в голову”. Мама и бабушка рассказывали, что ребенок начал сочинять в четыре года — происходило общение с музами по ночам, в полубреду. Девочку пытались лечить, давали снотворное... Но стихи рвались наружу. По одной из версий, открыл юное дарование Юлиан Семенов (он отдыхал в Крыму, и бабушка Ники принесла ему стихотворения), а уже потом в судьбе талантливой девочки приняли участие Андрей Вознесенский и Евгений Евтушенко.

Дальше — сказка. Города и страны мелькали, как станции метро. В Венеции 12-летней (!) девочке вручили премию “Золотой лев” — второй русской поэтессе после Ахматовой! Ника хотела убедиться, что лев действительно золотой, — отколотила фигурке лапу. Из-под тонкого слоя позолоты вылез уродливый гипс. Обманули!

...Самая обшарпанная дверь на лестничной клетке. Соседи неодобрительно косятся, когда я нажимаю кнопку звонка. На пороге возникает потертый мужчина, рядом подпрыгивает чистокровная дворняжка.

— Ника все время просила: “Не бросай собаку”, — говорит он и пропускает меня в квартиру.

Саша Миронов, бывший актер театра Марка Розовского и гражданский муж Ники. Последние несколько лет она прожила с ним.

— Ника — это женщина, которую я безумно любил и безумно ненавидел. Так бывает, поверьте. Думаете, я расскажу про любовь с первого взгляда?.. Искры не было. Любовь возникла позже — может, через месяц. Когда мы познакомились, я не знал, кто она такая. Я вообще к поэзии прохладно отношусь...

Спектакль об убийстве Александра Меня она не пропускала никогда. Саша играл убийцу. Актеры вздрагивали, когда из публики доносился громкий вскрик или полуистерический смех: Ника в зале!

Преподаватели в один голос твердили Турбиной, что сцены ей не видать. Театр — добровольная каторга, и нервы нужны железные. Кино? Почему нет? В перерывах между съемок можно впадать в депрессию и уходить в запой...

Она сыграла в кино один-единственный раз. Почти себя. Больного туберкулезом подростка-самоубийцу.

Писать стихи Ника перестала в тринадцать лет. Чудо-девочка сломалась. Ее мама родила другого ребенка. Семья переехала из Ялты в Москву. А когда Нике исполнилось 16, пришло приглашение от профессора-итальянца. 75-летний Джованни безумно влюбился в девочку с зелеными глазами и посулил оплатить обучение за границей. Ника поехала. Рассказ о скоротечном замужестве она каждый раз разукрашивала новыми деталями. Смотря кто слушал.

— Он запер ее в четырех стенах, об обучении и речи не шло. Никуша подгадала момент, когда к Джованни пришли важные гости, надела белую сорочку, распустила волосы, махнула полбутылки коньяку и вышла к гостям, — рассказывает Алена Галич (Ника была ее студенткой). — Профессор на следующий же день отправил Нику домой.

Вернувшись, Ника поступила во ВГИК, но не удержалась. По протекции попала в Институт культуры, на курс Алены Галич. Услышав, кто хочет стать студенткой их вуза, руководство института освободило Турбину от экзаменов. Потом не знали, как от нее избавиться...

В борьбе с безденежьем Ника постоянно проигрывала. Денег не было даже на еду и метро.

— Ника пришла ко мне через несколько лет после выхода своей последней книжки, — рассказывает председатель Детского фонда Альберт Лиханов (Ника была стипендиаткой фонда). — Я ее спросил: “Стихи еще пишешь?” Ответила: “Пишу”. Но ни на следующий день, ни через неделю ничего не принесла.

Редактор, выпускавшая сборник стихов Турбиной, вспоминала потом, что за стипендией, которую Нике назначил фонд, неизменно приезжала мама. В детстве Ника зарабатывала нешуточные гонорары: ей платили как известному поэту. А став взрослой, никак не могла обеспечить себе стабильный доход. Снималась для “Плейбоя”. Работала дворником, писала заумные статьи в экологический журнал. Потом неожиданно выиграла конкурс на лучший сюжет радиопрограммы (рассказала о том, как трудно человеку в Москве без копейки денег) и стала вести передачу на “Милицейской волне”. На радио она познакомилась с журналистом Сергеем Мировым.

— Когда у нас возник, что называется, роман, — рассказывает Сергей, — выяснилось, что кормить нужно человек шесть бомжей. Не знаю, где она их находила, — подозреваю, что у гастрономов. И в то же время она все время ждала, что стихи вернутся. Я пробил в своей газете поэтическую страницу и предложил ей опубликовать детские стихи. Она все тянула: “Подожди, скоро будут новые, зачем печатать старые?.. Я чувствую, они уже близко”. Как-то припадок вдохновения случился при мне. Она вдруг замолчала, схватила бумагу и начала быстро-быстро писать. Потом прочла написанное вслух и разорвала лист. Насколько хороши были стихи, я даже не вспомню — если б я знал, что надо запоминать... После того как она первый раз выпала из окна, у нее на теле остались шрамы, и она мечтала накопить денег, чтобы сделать пластическую операцию.

Перелом пятого позвонка и всплеск интереса — вот результат то ли безумного нежелания жить, то ли просто пьяной выходки 22-летнего забытого вундеркинда. В больницу к ней пришел Вознесенский — и Ника радовалась, как ребенок. Александр Любимов пригласил ее на передачу. Интервью шокировало многих. Поэтесса путалась в строчках собственных стихов. “Сам же коньяк мне подливал!..” — беззлобно сетовала Ника. Видимо, в качестве извинения Любимов предложил Турбиной сделать передачу на любую тему. Ника загорелась и придумала: расспрашивать известных людей о самоубийстве. Но передача в эфир не вышла. Пленка “вылеживается” у Мирова. Он собирается смонтировать фильм о Нике Турбиной. Чуть позже — когда осядет пыль, поднятая после ее нелепой гибели.

* * *

— Я не хочу говорить о ее смерти, — отрезал Саша Миронов.

В тот день они были вместе. Ника вывалилась из окна собственной квартиры. “Неотложка” приехала, когда она была еще жива. “Не надо”, — прошептала она врачу, пытавшемуся сделать укол.

...В ее комнате между стекол книжной полки косо всунута черно-белая фотография: советская девочка, несущая миру необыкновенные стихи. А то, что было потом, — грязь и неправда. Слишком большая пропасть между 12-летней девочкой, которая прижимает к груди “Золотого льва”, и 27-летней женщиной, умирающей на грязном асфальте.

Надя Рушева (1952—1969)
Танец пером

Самый загадочный вундеркинд за последние полвека — художница Надя Рушева — млела от “Битлз” и гордо носила на груди комсомольский значок. Девчонка из 60-х. Непонятная для нас сегодняшних, проскочивших Пушкина, недочитавших “Войну и мир”, но обязательно имеющих в домашней библиотеке томик Булгакова.

В 67-м достать “Мастера и Маргариту” можно было только у знакомых, которым посчастливилось выписывать журнал “Москва” (там впервые опубликовали роман). Отец Нади, театральный художник Николай Рушев, не рискнул показать философский роман 15-летней дочери, опасаясь, что она не поймет. Журнал дали Наде друзья. Книга ее поразила. Иллюстрации к “Мастеру и Маргарите” — последнее, что она успела нарисовать.

...На автопортретах — бледное личико и всегда грустные черные глаза — наследство от мамы-тувинки. Хрупкая, болезненная барышня, похожая сразу на двух своих излюбленных героинь, двух Наташ — Гончарову и Ростову. Самая подходящая внешность для “девочки, которая предчувствовала свою смерть”. Так о ней писали потом. На самом деле ни она, ни родители не догадывались о страшной болезни. Это сегодня аневризму сосудов головного мозга диагностируют на ранних стадиях, а тогда... Мартовским утром Надя, как обычно, собиралась в школу.

— Я ей приготовила на завтрак антрекот с яичницей, сказала, чтоб одевалась потеплее, и убежала на работу. Больше я живой Надюшу не видела... — вспоминает мама.

Надя наклонилась, чтобы завязать шнурки на ботинках, и потеряла сознание. Инсульт. Испуганный отец повез ее в больницу, врачи пять часов боролись за жизнь 17-летней пациентки...

Первое время Рушевы каждый день ходили на могилу дочери. А потом раздался звонок: оказывается, вдова Булгакова уже два месяца разыскивает их Надюшу, чтобы предложить девочке иллюстрировать роман. “И вот какое счастье, разузнала ваш телефон. Что, Надя умерла?!”

“В серенькую бесснежную субботу мы, ее безутешные родители, отправились в гости к Маргарите”, — напишет потом Николай Рушев в своих воспоминаниях о дочери. 400 страниц отцовской любви до сих пор пылятся в столе: не находится издатель. Он работал над этой книгой всю оставшуюся жизнь, и как только рукопись была перепечатана набело — умер.

Надина мама Наталья Дойдаловна так и живет в тихой, постепенно ветшающей квартирке среди портретов дочери и мужа. Окруженная рисунками и афишами выставок. На столичной сцене первой национальной балерине Тувы блистать не пришлось. В семье Рушевых появилась новая звезда. Она и правда стала звездой. Много лет спустя астроном Крымской обсерватории открыла малюсенькую планету и назвала ее Надиным именем.

Наталья Дойдаловна пальцем повторяет очертания Надиных балерин:

— Надо же, у всех ноги правильно поставлены — откуда что взялось?.. Мы же никогда ее не заставляли — все сама. Просила ее: “Нарисуй мне картинку к женскому дню”. Раз попросила, второй... И ничего! Она никогда не спорила. Просто не рисовала то, что не хотела. Но в остальном послушная была очень.

Над загадкой таланта Нади бьются до сих пор. Астрологи рассчитали время рождения девочки — и вывели, что Надя Рушева обладала способностью к ясновидению наравне с Нострадамусом и Вангой. Искусствоведы уверяют, что творить Наде помогало “продуктивное воображение” — точно таким обладали Булгаков и братья Стругацкие.

Мама Нади с интересом читает все статьи о дочери, разглядывая строчки через лупу: зрение совсем плохое стало. И не перестает удивляться: вот, оказывается, она какая, ее Надюша. Для нее-то она всегда была обычным ребенком. Ну, может, чуть талантливее, чем другие. Дочка рано начала рисовать — и отец сразу разглядел, что рисунки его Нади не похожи на обычные детские картинки: все нарисованные персонажи двигались, кружились в танце... А чуть позже у Нади проявился удивительный дар: девочка точно схватывала характеры книжных героев.

— Она никогда ничего в рисунке не поправляла. Я иногда подойду к ней тихонько и смотрю из-за плеча, как она рисует. Быстро-быстро. А если ей казалось, что не получилось, она комкала и за стол бросала, — рассказывает Наталья Дойдаловна.

* * *

Коллеги Николая Рушева отправили рисунки маленькой Нади в журнал “Юность”. В редакции устроили выставку работ пятиклассницы. И вскоре в гости к Рушевым пришли писатели Борис Полевой и Лев Кассиль, потом о девочке вышло несколько статей. С этого и началась Надина популярность. Люди отстаивали длиннющие очереди, чтобы попасть на ее выставки.

— А сейчас все больше пенсионеры и школьники с экскурсией... — вздыхает Наталья Дойдаловна.

...Надя собиралась поступать в ГИТИС и учиться на мультипликатора. Отец привел ее в деканат вуза, преподаватели одобрительно кивали, разглядывая рисунки, и решили освободить Надю от экзаменов по спецпредметам.

Все складывалось как нельзя лучше. Надю пригласили в Ленинград — на съемки фильма о Пушкине. Ценой поездки стал подхваченный в насквозь продуваемом городе гонконгский грипп. А наградой — удивительные кадры: задумчивая девушка прутиком выводит на снегу профиль Пушкина. Съемочная группа в восхищении замирает: фильм удался...

Надю постоянно приглашали участвовать в выставках. Публиковали рисунки. Но денег не платили. Не те были времена. Только раз за серию рисунков Наде выдали гонорар. Но, учитывая юный возраст художницы, 50 процентов скостили. На полученную сумму Рушевы купили Наде пальтишко из искусственного меха.

* * *

Принято считать, что Надю признали сразу и безоговорочно. А между тем толстоведы разнесли ее рисунки в пух и прах. Особое негодование вызвали Пьер с Наташей. Пухлый смешной человечек и рядом тоненькая девочка — такая нелепая пара, причем нарисованная со спины. Рисунок показался литературоведам карикатурой. “Рушева в силу юного возраста не смогла уловить величия героев”, — горячились критики. Желчного и какого-то злого Андрея Болконского знатоки эпопеи и вовсе сочли “плевком”.

“Может быть, лет через 20—30, когда Надя вырастет, вырастет и ее талант, тогда она сможет передать истинные характеры персонажей”, — вещали именитые художники.

Прошло больше тридцати лет. В тех рисунках не исправлен ни единый штрих. И у кого поднимется рука? Гениальность — непоправима.

Вика Ветрова (25 лет)
Проза жизни

Когда популярность Турбиной достигла пика, заговорили о новом маленьком поэте. С газетной полосы радостно смотрела 10-летняя девочка. Юное дарование Вика Ветрова.

— Ты не вундеркинд, ты поэт в детстве, а если кто назовет тебя вундеркиндом, скажи, что он дурак, и сошлись на меня, — поторопился остеречь ее Андрей Вознесенский.

Боялись. И все же... Вознесенский высоко оценил ее стихи, и девочке дали стипендию Фонда культуры — в два раза больше, чем Нике Турбиной. Сергей Михалков рекомендовал Ветрову в Союз писателей.

Книжки Ветровой и Турбиной готовили к печати одновременно.

— Ника меня поразила: невероятно красивая, в пиджаке-френче с одним эполетом...

С их встречи прошло 14 лет.

Прах Ники Турбиной — на Ваганьковском кладбище.

Вика Ветрова сейчас живет в Москве с родителями. Все так же пишет стихи. А недавно взялась за прозу и выпустила уже три романа.

— Сочинять стихи я начала с пяти лет. Сначала, как все дети, про грибочки и белочек. А годам к восьми это переросло в настоящую страсть. Я не спала до четырех часов ночи. И родители показали меня врачу. Но доктор попался с пониманием, спросил: “Она у вас отсыпается?” Родители говорят: “Да. Днем”. — “Ну и оставьте ребенка в покое!” О том, чтобы печататься, мысли не появлялось, пока я не наткнулась на старую газетную вырезку о Нике Турбиной. Последовала череда хождений по редакциям. За ручку с папой или мамой я приходила в очередное издание, где мне отказывали. Под разными предлогами. Однажды папе сказали: “У вас хорошие стихи”. Папа ответил: “Не мои — это дочь пишет”. И ему снова отказали: “Мы таких юных не публикуем”. А потом постепенно начали печатать, пригласили на радио... И уже не я ходила, а ко мне приходили. У нас любят сенсации...

— К слову, о сенсациях. Тебя часто называли вундеркиндом? Как ты к этому относишься?

— Меня это задевало. В обывательском понимании вундеркинд — этот тот, кто достаточно рано себя выражает, а дойдя до зрелого возраста, уже ничего из себя не представляет.

— Не было в школе проблем со сверстниками из-за собственной популярности?

— Я никогда не была “звездной девочкой”. И особенно не выставлялась. Никому не рассказывала, что у меня выходит книжка. К тому же школу я закончила в 15 лет экстерном. Мне казалось, что я теряю время, загниваю, превращаюсь в плесень. Школа как явление меня тяготила.

— И ты поступила в Литинститут?

— Нет. Даже не пыталась. Невозможно научить человека писать стихи. К тому же со всеми преподавателями Литинститута я хорошо знакома — было бы забавным учиться у людей, с которыми я пью чай... Поступила я в Стокгольмский университет (мы тогда жили в Швеции) на специальность “кинорежиссер”. И закончила его. А потом вернулась в Москву и пошла на курсы сценаристов и кинорежиссеров. Но снимать кино пока возможности нет.

— Творческие кризисы случаются?

— Стихи — это вдохновение. А проза требует того, что я называю БЖП — Большой Железной Попы. Каждый день нужно проводить определенное время за компьютером. Если не пишется — я по этому поводу не парюсь. Могу придумывать какие-нибудь концептуальные сценарии или рисовать. Я выставлялась в Швеции и даже продала две свои картины. Ботинки потом на эти деньги купила...

У меня часто спрашивают: “Куда ты делась?!” А я никуда не девалась. Сейчас я печатаюсь в два раза больше, чем в детские годы. Просто читают не то. Раньше люди выписывали “Литературную газету”, журнал “Юность”... А сегодня читают то, что с яркими картинками.

— Стихи нужно проталкивать?

— Если тебя не печатают — надо ходить и требовать. Но на поэтические книги трудно прожить. Гонорары проедаются быстро. И многие идут работать, считая, что стихи не основное занятие, а хобби. Зарплаты получают маленькие, а энергии уходит много — и на написание стихов уже ни сил, ни желания не остается. Многие мои друзья-поэты находятся в бедственном положении. Но мои стихи читают, мои книги покупают. Я получаю много писем от разных людей. Начиная со студентов и заканчивая бабульками пенсионного возраста.

— А в переписку с ними вступаешь?

— Очень редко. Бывает, человек пишет: “Мне так плохо, вот прочел ваши стихи, зацепившись за подоконник, и передумал прыгать...” Нельзя не ответить. А если пишут: “Вика, я расшифровал ваше послание, вы моя астральная жена”, — на такие письма не отвечаю.

— Замуж зовут?..

— Хуже. Были приходы ко мне домой с заявлениями: “Я твой муж!” Стоит мне где-то выступить — тут же появляются новые персонажи. Активный молодой человек не давал мне выйти из подъезда. Я обратилась в милицию: “Оградите!” — а мне сказали: “Ну он же вас не убил! Не изнасиловал! Вот если он вас побьет, мы возьмем его под стражу”. Потом милиция все же вмешалась: взяли с него подписку, что он не будет ко мне приближаться ближе чем на сто метров. После чего я стала получать письма: “Я слежу за тобой!” А что касается брака — не думаю, что у меня появятся муж и дети до тех пор, пока я как следует не встану на ноги.

— Твой избранник должен любить поэзию?

— Он должен любить МОЮ поэзию.




Партнеры