Москва крезам не верит

28 марта 2003 в 00:00, просмотров: 849

Москвичи хотели “жить красиво” всегда. И в суровые 20-е, когда шиком считалась чекистская кожанка. И в 30-е, когда новая советская элита кичилась отдельным жильем, машиной и патефоном.

После войны генералы обставляли дачи трофейными вещами из замков германской аристократии. И даже у скромного рядового на стене красовался коврик с оленями, изъятый у какого-нибудь бюргера.

Партия боролась с роскошью, периодически повышала цены на золото, хрусталь и ковры. Но люди копили деньги, отстаивали очереди и обрастали вещами, с завистью поглядывая на блатных соседей, которым были доступны поездки за границу, джинсы “Райфл” и магнитофон “Панасоник”.

В наше время красивая жизнь, еще недавно бывшая уделом единиц, стала куда ближе и доступней. И теперь кто-то покупает ее за сто тысяч долларов, а кто-то за сто рублей. Но каждый по-своему доволен.

ДОРОГО — “ЗЕЛЕНЬЮ”
Скажи-ка, кореш, ведь недаром Вован назвался антикваром?

В апреле прошлого года на аукционе было продано три полотна Казимира Малевича на общую сумму три миллиона долларов. Это самая дорогая покупка антиквариата в Москве за последние годы. И — показатель общей тенденции. “Лишние” деньги москвичи вкладывают в дорогую старину.

Антиквариат уже не уплывает рекой за границу. По словам главы антикварного дома “Гелос” Олега Стецюры, до 80% приобретений оседает в Москве.

Стало модным оформлять уголки дома, а то и целые комнаты полностью в “антикварном” стиле. Обходится такое увлечение, сами понимаете, в копеечку. Сейчас популярны старинные напольные часы. Их цена от — 100 долларов до 40 тысяч (!). Важная деталь антикварного уголка — камин. Стоимость хорошего домашнего очага очень высока. Например, в квартире олигарха Потанина стоит камин, отделанный малахитом. Эксперты оценивают подобные вещицы минимум в 200 тысяч у.е.

Столик XIX века для игры в карты может стоить от 500 до 5000 долларов (в зависимости от отделки, породы дерева, наличия бронзы). Том “Истории дома Романовых” с гравюрами, в роскошном переплете — до 3000 долларов. Кстати, такие царские издания пользуются, по словам букинистов, повышенным спросом.

Но самой модной покупкой была и остается живопись. Если за границей в самом большом почете русский авангард (тот же Малевич), то наши люди предпочитают реализм. Хоть дореволюционный, хоть социалистический. Очень высоко ценятся художники XIX века, особенно передвижники. Их произведения в свободной продаже найти трудно. Также к дорогим относятся Федор Васильев и Сильвестр Щедрин (цена на картину 30 на 30 см доходит до 200 тысяч долларов).

А больше всего на рынке холстов Айвазовского. Чрезвычайно плодовитым был автор “Девятого вала”. Антиквары насчитали 60 тысяч произведений. Причем подлинных, подтвержденных экспертизой. Маленький эскизный рисунок Айвазовского стоит от 5000 долларов, большое полотно — 250—500 тысяч.

Антикварную картину, в принципе, может купить каждый москвич. Потому как юридически антиквариатом считается любое произведение искусства или предмет мебели старше 50 лет. И стать обладателем старины несложно — если купить, к примеру, мазню неизвестного художника начала прошлого века за триста рублей. Другое дело, что художественной ценности в таком произведении — ноль целых ноль десятых.



АНДРЕЙ РУБЛЕВЫЙ
На базаре за базар не отвечают

Модные тенденции есть везде. Даже на блошином рынке. Сейчас, по словам продавцов, любители оформить квартиры “под старину и недорого” охотнее всего покупают патефоны с набором старых пластинок, валенки и самовары. А вот советские значки, офицерские ремни и чугунные утюги временно из моды вышли.

— “Казаночку” не желаете? — сунулся к нам мужичок. Из замызганного пакетика торчал оклад иконы.

— Ту самую? — с придыханием осведомились мы.

Глаза у мужичка забегали. Было видно, как ему хочется продать нам уникальную икону “Казанской Божьей матери”. С другой стороны, явный идиотизм вопроса настораживал. Торговец счел, что над ним просто издеваются, и удалился.

Старое — значит престижное. Для тех, кто так считает, и работают блошиные рынки антиквариата. На самый известный из них, у Измайловского парка, мы и отправились.

На рынке было на что посмотреть. Повсюду бродили довольные иностранцы и азартно торговались. Пытались купить, например, чугунный утюг не за 900 рублей, а за 750... “Это недопустимо”, — гордо вскинув голову, говорил продавец. И теперь наши симпатии были на его стороне. Видно, что над вещами потрудились умелые руки. Отчистили, починили, придали товарный вид.

— Се-ердце мое, — звучал над рынком романс. Очень вкусно звучал. Как будто играл хороший музыкальный центр. На самом деле это кружилась пластинка на старом, но отреставрированном патефоне.

— Вот эти, советские, стоят 60 долларов, — сказал нам хозяин патефонов, — берлинский, пойдет за 100. А граммофон с трубой — 300 долларов. К покупке даем комплект игл и пластинки.

— И часто у вас их покупают? — поинтересовались мы.

— Спрос большой. Приходят даже очень богатые. Один патефон купил, чтобы на даче в огороде копаться. “Я, — говорит, — его на табуретку между грядок поставлю. Пусть соседи слышат”.

А вот и живопись. На этот раз советская. Например, полотна художника Решетникова (известного по картине “Опять двойка!”) бойкая тетушка предлагала по 100—150 долларов. Чтобы отмести наши подозрения по поводу подлинности картин, тетя сунула свидетельство из Центра реставрации Грабаря.

— Это раритет! Продастся быстро, будете потом жалеть, — подначивала торговка. — Ладно уж, уступлю десять долларов...

Такие спектакли на рынке разыгрываются по сотне раз на дню. Специально для тех, кто, скопив или заработав пару-тройку тысяч долларов, чувствует себя по меньшей мере Третьяковым. И, слабо представляя истинную цену картин, хочет повесить дома, например, картину Брюллова. Таковая у продавцов быстро отыщется. Знакомый художник рассказал нам, что “раритеты” рисуют студенты Строгановки.

На рынке существует и другая услуга. Тут можно заказать точную копию произведения известного мастера. Для пущей достоверности нужно попросить его подделать полотно один в один — состарить холст, нанести столько же слоев краски, как в оригинале, скопировать мельчайшие детали, включая автограф. Оценивается трудоемкая работа неизвестного копииста недешево — в 10% от рыночной стоимости подлинника.

Казалось бы, все честно. Кроме одного: полотно нигде и никем не фиксируется как копия, а значит, продавец нарушает закон. Зато покупатель может с гордостью рассказывать знакомым, как он приобрел настоящего Шишкина. “Такого, как в Третьяковке, только красивше!”



ДЖАКУЗЬКИНА МАТЬ
Соль земли русской мешает красивой жизни

Понять богатого может любой, кто в конце 80-х достал супермодную в то время микроволновку и, принеся ее домой, обнаружил, что “их” толстый штепсель не влазит в “нашу” узенькую розетку. Вещи, для которых в нашей стране условий пока не создали, остались и сейчас.

В очень крутой машине (от 100 тысяч долларов) можно разъезжать разве что по Кутузовскому проспекту. Да и то в сухую летнюю погоду. Любой другой маршрут или сезон вызывает проблемы. Стучит подвеска, наполняя салон шумом. Ударят морозы — мотор не заводится. Автовладелец начинает нервничать. Как это так — отдал такие деньжищи, а комфорта немногим больше, чем в “Жигулях”?

— Увы, с подобными жалобами к нам обращаются все чаще, — говорит председатель правления Конфедерации обществ потребителей Дмитрий Янин. — Но дело не в машинах — все они высочайшего класса, — а в наших дорогах. Ну не умеют дорогие автомобили ездить по российским ухабам! Они рассчитаны на перепад высот в 1—2 сантиметра, а на московских дорогах попадаются ямы раз в десять глубже.

Элитных машин в России покупается максимум 3 тысячи в год (около половины из них на счету Москвы). Ради такого мизерного количества иностранцы не хотят возиться с разработкой и установкой внутреннего устройства специально “под Рашу”. Поэтому специалисты советуют покупать более дешевые автомобили среднего класса, приспособленные к нашим суровым условиям.

Еще один “недоделанный” предмет роскоши, без которого, впрочем, не мыслит жизни ни один преуспевающий коммерсант, — джакузи. Большинство моделей домашних бассейнов совсем не рассчитаны на московский водопровод. Если не ставить фильтры, то из-за хлорки и прочих солей, которые в изобилии живут в воде, джакузи выходит из строя через год-полтора.

Правда, в последнее время появились модели, способные выдержать и нашу воду, и все прилагающиеся к ней соли. Но доверять магазинным консультантам не стоит — не факт, что они продадут вам именно усовершенствованную модель.



ШИК — ЭТО ПО-НАШЕМУ
Одеяло за 7000 у.е. греет тело и душу

Настоящие богачи — это не те, кто каждый сезон полностью обновляет модный гардероб. Настоящие богачи каждый сезон меняют не только гардеробы, но и диваны, кресла и кровати. В этом сезоне московские рокфеллеры закупают пластиковые стулья на металлических ножках (500—5000 долларов штука), комнаты-шкафы (8—15 тысяч у.е.) и кабинеты из натурального дерева (до 20 тысяч “зеленых”).

Фантазия дизайнеров не знает границ. Вот, например, стол с подъемником. Легким нажатием кнопки вы поднимаете или опускаете столешницу, в зависимости от того, хотите вы работать стоя, сидя или лежа. Словом, любое ваше желание за ваши 80 тысяч рублей.

Но это еще цветочки по сравнению с одеялом за 7000 “зеленых”, которое мы видели в одном очень дорогом мебельном салоне. Сделано оно из гагачьего пуха, практически ничего не весит, да к тому же настолько тонкое, что его можно целиком собрать в кулаке. А греет как сильно! Как рассказала нам продавщица, гагачье одеяло решился купить только один известный бизнесмен. На следующий день в магазин заехал его охранник и со словами: “Хозяин вертелся под ним всю ночь, пропотел и заснуть не смог” — вернул одеяло.

Но если гагачьи одеяла еще не успели оценить по достоинству, то комнаты-шкафы одобрены абсолютным большинством зажиточных горожан. Помещение, где вполне может разместиться семья из трех человек и собаки, заполняется вешалками, полочками, отделениями для перчаток и носовых платков, обувными тумбочками и прочими одеждохранилищами. Одна полка или секция для платков стоит 400—500 долларов, вся комната — от 8 тысяч у.е. Понятно, что в обычной “хрущевке” такому предмету мебели делать нечего. Что касается самих квартир, москвичи в последнее время стремятся отделать их скромно, но добротно.

— Если раньше нашими клиентами в основном были люди, которые в начале перестройки быстро заработали большие деньги, то сейчас ситуация поменялась, — говорит Игорь Рожко, руководитель бюро “Авторский дизайн”. — Нынче основные потребители новых интерьеров — чиновники, управленческий аппарат, бизнесмены.

Эти люди распоряжаются деньгами обдуманно. У них консервативный взгляд на материалы, а декоративные элементы они считают излишеством. Снова в цене окна с деревянными рамами. На полу опять паркет (дубовый, буковый или красного дерева). На стенах — вновь обои. Правда, если четко следовать современным критериям красивой жизни, они должны быть текстильными (из ткани на латексной основе).

Не потеряли актуальности арки и винтовые лестницы для многоярусных квартир. Причем богатые москвичи больше не приглашают рабочих для их изготовления с помощью пил и рубанков, а приобретают штамповки в магазинах. А вот лепнину на потолках, по словам специалиста в области квартирного дизайна, члена Союза художников Алексея Канурина, нынче заказывают только для коттеджей. Нынче модны потолки, как бы светящиеся изнутри или окрашенные в теплые тона. Но если уж хочется отличиться — можно сделать на потолке роспись.

Для красивой жизни, кстати, не помешает настоящая картина или дорогой гобелен. Ковров на стене теперь не увидишь — в основном ими застилают холодные полы. Ковры если и нужны, то неправильной формы, или восьмигранные, или овальные, с нетрадиционным рисунком (чем абстрактнее, тем лучше). Такая вот смесь индустриального стиля и “советской” роскоши.



“РОЛЕКС” С ЛЮРЕКСОМ
Удивительное рядом, но оно — подделано

Если судить по рынку поддельной роскоши, мошенники видят круто упакованного клиента таким: “Ролекс” на запястье, золотые украшения на всех доступных взору частях тела. А для пущего шику лежит он мордой... нет, не в салате, а в черной икре.

Эти элементы сладкой жизни и подделывают чаще всего.

Вообще-то подделками дорогих вещей не очень выгодно заниматься. Изготовлять их на совесть, чтобы отличить липу смог только специалист, нет смысла — в этом случае затраты на производство почти так же высоки, как при изготовлении легального товара. Вот дельцы по возможности и экономят.

Громких преступлений этого года всего два — торговля фальшивыми часами “Ролекс” и “Картье” (их предлагали в двух секциях ЦУМа) и совсем не эксклюзивными люстрами “Сваровски”, которые продавали в 23 элитных салонах Москвы и Подмосковья.

“Ролексы” (от 20 тысяч долларов за экземпляр) выглядели неплохо, а вот механизм имели от детских часов. На этом аферисты и прокололись — знаменитые швейцарские “наручники” ломались через месяц.

Люстры же (от 300 долларов штука) умельцы собирали из дешевых запчастей, напыляли золотом, а вместо хрустальных подвесок лепили стеклянные. Продержались на плаву торговцы липовыми “Сваровски” чуть больше года, впарив неразборчивым покупателям не одну тысячу светильников. Внешне люстры, как и часы, было не отличить от настоящих.

О подлинных масштабах торговли подделками под именитые марки можно только догадываться. Другое дело — торговля дорогостоящими товарами неизвестных фирм. Например золотом. Торговля “драгоценными” цепочками и колечками в Москве поставлена на поток. Только золото в них не той пробы, которая указана на клейме. Реальная проба намного ниже.

Левых “золотых” точек в столице минимум шесть тысяч. Криминальный драгметалл везут из Италии и Турции. И в Москве немало заводиков, клепающих цепочки-колечки, благо ювелирную мастерскую можно обустроить прямо в квартире.

И продают хилое золотишко не только в магазинах-однодневках, но и на серьезных выставках ювелирных изделий. Или в церковных лавках. Документов на товар в церкви не предложат — место-то святое. Вместо “Закона о правах потребителя” на стене иконы, а вместо чека — бумажка со штампом храма.

Практически невозможно купить в Москве и натуральную черную икру. В дорогом ресторане ее, конечно, попробовать, можно. Но и там она почти на сто процентов будет браконьерская. А некондиционная икра, которая в рестораны не идет, реализуется на рынках и в магазинах. Мошенники смешивают испорченную икру со свежей, выкладывая “хорошую” икру в верхний слой банки, размазывают икру по стенкам, оставляя в середине банки воздух. И у них в запасе еще тысяча хитростей. Не так давно убэповцы накрыли дельцов, которые промышляли тем, что перекладывали икру из просроченных банок в другие емкости со “свежим” сроком годности. А санитарные врачи, проверив известный сетевой супермаркет, обнаружили, что черная икра заражена кишечной палочкой.

Вот и завидуй после этого богатым.



* * *

Москвичи расстаются с деньгами легко. До расточительности парижан нам, допустим, еще далеко (да и доходы не те), а вот жителей Праги или Варшавы мы значительно обогнали — оставляем в магазинах денег в два раза больше, чем они.


Если верить официальным источникам, средний доход москвичей — 400—500 долларов в месяц. По неофициальным данным, реально горожане зарабатывают на 30—40% больше.


Больше всего крупных покупок горожане делают в магазинах Центрального и Северо-Западного округов Москвы.


80% доходов москвичи тратят на продукты питания, путешествия и предметы роскоши — машины, драгоценности и т.д.






Партнеры