Нехорошо сидим

31 марта 2003 в 00:00, просмотров: 501

Инспектор обратился к заключенному:

— Хорошо ли вас кормят?

— Да. Вероятно. Не знаю. Но это не важно. Важно, и не только для меня, несчастного узника, но и для властей, творящих правосудие, и для короля, который нами правит, чтобы невиновный не стал жертвой подлого доноса и не умирал под замком, проклиная своих палачей...

Писатель Александр Дюма, “Граф Монте-Кристо”, XIX век, Франция


Только 0,37% приговоров судов первой инстанции в России — оправдательные. И только эти 0,37% отделяют наш суд от Особого совещания, где этот процент равнялся нулю. Данные о невинно осужденных разнятся, но если взять среднюю цифру — получится, что в стране не менее 300000 невиновных людей, отбывающих срок в одной из самых бесчеловечных систем исполнения наказаний.

Адвокат Генри Резник, XXI век, Россия

Фильм “Красотка” в русской реальности

В Москву Лена ехала на заработки. Дома, в маленьком украинском селе, работы для молодых не было. Лена хорошо понимала, что там ее ждет самое беспросветное существование. А подруга, обосновавшаяся в столице год назад и снимавшая квартиру в Сокольниках, по телефону описывала прелести московской жизни и большие заработки. Она не скрывала от Лены, что работает проституткой, снимает клиентов в ночных барах. Но по ее словам выходило, что “панельные” девушки в Москве живут гораздо лучше, чем “бедные, но честные” деревенские простушки. И Лена взяла билет на поезд.

В первый же вечер подруга взяла ее с собой на промысел. В вызывающе коротком платье, ярко накрашенная, Лена чувствовала себя вполне уверенно. Уже через пару минут к ней за стойку подсел перспективный клиент.

— Гарри, — с небольшим акцентом представился он.

— Повезло, — шепнула Лене подруга, — похоже, иностранец!

Он действительно приехал из Англии, несколько лет работал в Москве и неплохо говорил по-русски. О цене договорились быстро, и начинающая путана ушла вместе с Гарри. Но то, что произошло дальше, в реалии нашей жизни совершенно не вписывалось, а скорее походило на воплощенный голливудский сценарий.

Интересный, обеспеченный бизнесмен-англичанин совершенно потерял голову из-за не очень образованной, нищей сельской девушки-проститутки. Уже на следующий день Лена собрала вещи и переехала от подруги к нему. Красивый роман — с цветами, ресторанами, прогулками по ночной Москве и поцелуями в машине — продолжался десять дней. А потом Гарри сделал ей предложение.

Лена уже представляла себе “хаус” в пригороде Лондона и выискивала в кулинарных книгах рецепты британской кухни. Еще через некоторое время выяснилось, что девушка беременна. Счастью не было предела, Гарри договорился с канадским медцентром в Москве, и будущая мама встала там на учет...

Все кончилось неожиданно и страшно. Два дня Лена пыталась дозвониться подруге, но автоответчик молчал. На третий день, так и не дозвонившись, она вместе с Гарри поехала в Сокольники — туда, где так недавно жила сама Лена. Дверь никто не открыл — они вызвали слесаря, который и вскрыл замок.

Посреди комнаты в луже крови лежало обезображенное тело. Похоже, девушку убивали долго и с изощренной жестокостью, а потом еще глумились над трупом.

Лена была в шоке. Гарри лучше владел собой и сразу вызвал милицию. До позднего вечера они давали показания, а на следующий день Лену арестовали. Она стала первой подозреваемой: еще бы — бывшая проститутка, гражданка Украины, а на одной из бутылок в квартире подруги нашли ее отпечатки пальцев... Основная версия следствия была такова: Лена втайне от Гарри продолжала заниматься проституцией — именно она “навела” убийцу на квартиру подруги. У оперативников было несколько суток для того, чтобы “расколоть” подозреваемую...

Страшные тайны следствия

— Наша следственно-судебная система дает сбои с момента задержания, — говорит кандидат юридических наук, сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ Владимир Руднев. — Самыми “естественными” подозреваемыми становятся бомжи, алкоголики, проститутки. Даже бывшие. А дальше начинается “выбивание” показаний. Во всем мире сначала проводятся следственные действия, находятся улики, а потом уже гражданина просят “чистосердечным признанием облегчить свою участь”. У нас все с точностью до наоборот: подозреваемый признал себя виновным, а уже “под признание” собираются доказательства. Виноваты в подобных ошибках прежде всего органы следствия: излишне напрягаться им не хочется — куда проще получить признание и передать дело в прокуратуру. Сегодня почти 50% следователей не имеют высшего юридического образования. Исполнять обязанности следователя может даже бывший участковый. Главное же заключается в том, что у нас не разработаны механизмы ответственности следователя за ошибки и даже за умышленные нарушения. Бывали случаи, когда следователи предлагали задержанному отказаться от адвоката или рекомендовали какого-то конкретного защитника. Информация для сравнения — в Уголовно-процессуальном кодексе Казахстана написано: “орган, ведущий следствие, не вправе рекомендовать определенного защитника”. Получается, в соседней республике УПК более проработан.

Кстати, человек может “чистосердечно признаться” в чем-то по самым разным причинам. Кто-то оговаривает себя из страха перед истинными преступниками, кто-то — в силу возраста: особенно часто признаются в том, чего не было, несовершеннолетние.

...Беременная, перепуганная насмерть девушка оказалась в СИЗО. Как потом рассказывала Лена, сотрудники правопорядка вели себя хуже бандитов. Сначала ее “уговаривали по-хорошему”, потом стали угрожать, обещали даже “повесить на эту суку еще пару эпизодов”. Девушке не давали спать, кричали на нее, били — правда, не сильно: все-таки беременная, мало ли что...

Гарри через своих московских друзей нашел для Лены адвоката.

— Он приехал ко мне страшно встревоженный, было видно, что он очень переживает, — вспоминает почетный адвокат России Александр Островский. — Он говорил, что Лену необходимо вытащить, независимо ни от чего. А если выяснится, что она обманывала его и продолжала заниматься проституцией, то они расстанутся. Но в любом случае Лена должна быть на свободе.

Основной уликой против девушки были отпечатки пальцев на бутылке из той самой квартиры. Но адвокатам удалось установить последовательность событий. Пока Гарри вызывал милицию, Лена зашла на кухню, чтобы не видеть изуродованного трупа подруги. И машинально убрала со стола пустую бутылку. Это подтвердил и слесарь. Единственное доказательство ее вины оказалось фикцией. Но с точки зрения адвокатов самым важным было то, что девушка не признала своей вины.

— Я к проституткам брезгливо отношусь, но Лена действительно вызывала уважение, — говорит Островский. — Маленькая, худенькая девушка в течение нескольких дней и ночей противостояла колоссальному давлению. Оперработники, кстати, даже в присутствии двух адвокатов вели себя по-хамски. У меня нет сомнений, что если бы у нее не было сильнейшей внутренней выдержки — какая-нибудь женская колония пополнилась бы еще одной невинной жертвой...

Когда Лену привезли из СИЗО, Гарри выбежал ей навстречу в домашних шлепанцах и до квартиры нес на руках. Как ни парадоксально, но именно бывшая подозреваемая помогла милиции найти настоящего убийцу. Лена подробно описала те украшения, которые были похищены у подруги. Через некоторое время удалось задержать продавца — того самого, что зверски убил жрицу любви.

А Лена вышла замуж за Гарри и родила ребенка. Но они до сих пор стараются не вспоминать о случившемся.

— История московской проститутки и английского бизнесмена — исключение, подтверждающее правило, — говорит Островский. — Благородные мужчины в России встречаются редко, а вот невинно осужденные — очень часто.

О чем молчит новый УПК

— Второе “слабое звено” в нашей системе, которое традиционно плодит невинно осужденных, — суд, — говорит Владимир Руднев. — Российский суд имеет ярко выраженный обвинительный уклон. А слабое место наших судов — народные заседатели. Стимула для выполнения обязанностей у них нет — соответственно, нет и желания вмешиваться в ход процесса. Приведу конкретный пример: одно судебное разбирательство длилось полтора года — и в течение всего этого времени ни на одном из заседаний суда народные заседатели не задали ни одного вопроса. Что касается самих судей, тут тоже очень интересная ситуация. Государство гарантирует им неприкосновенность лучше депутатской. Ответственность судьи за ошибку не предусмотрена. Если бы была отработана система мер наказания за ошибочное решение — тогда судьи бы сто раз задумались, прежде чем признать подсудимого виновным. А у нас судья не отвечает за свою некомпетентность. По этому основанию ему даже нельзя заявить отвод в процессе. Чем хорош суд присяжных: присяжные, и только они, определяют виновность человека. А судья может лишь определить наказание.

Из архива аппарата Уполномоченного по правам человека РФ:

“С августа 1999 года в адрес Уполномоченного поступило 7 обращений гр-на А. с жалобами на нарушение его прав в результате осуждения по приговору Ленинского районного суда г. Челябинска от 5.11.98 г. за совершение убийства по ч. 1ст. 105 УК РФ (умышленное убийство).

А. был приговорен к 9 годам лишения свободы. Осужденный не отрицал факта причинения смертельных повреждений своему знакомому К., но настаивал, что совершил убийство при превышении пределов допустимой самообороны. По нашему обращению жалобы осужденного трижды рассматривались в Верховном суде и Генпрокуратуре, но были оставлены без удовлетворения. Между тем материалы следствия свидетельствовали, что К. действительно замахивался на А. топором, потом А. вырвал топор из его рук, но К. продолжал проявлять агрессивность по отношению к А. И тогда А. ударил К. обухом топора по голове. 24.08.2001 г. аппарат Уполномоченного вновь обратился в Верховный суд с ходатайством о проверке законности постановления Челябинского суда. На этот раз протест был удовлетворен, уголовное дело пересмотрено. 31 октября 2001 г. действия А. были переквалифицированы, наказание назначено в виде 3 лет лишения свободы. За отбытием наказания А. из-под стражи освобожден”.

Лене повезло с женихом и адвокатом. За осужденного, обозначенного в архивах литерой “А”, вступился аппарат Уполномоченного по правам человека РФ. А что же с остальными? И сможет ли изменить или скорректировать эту страшную ситуацию новый Уголовно-процессуальный кодекс?

— Ни один из механизмов ответственности (следователя, дознавателя, судьи, прокурора) не прописан в недавно принятом УПК, — говорит Руднев. — Новый кодекс предлагает еще меньше возможностей для исправления судебной ошибки. В нем нет даже упоминания о деятельности уполномоченного по правам человека в этом направлении. До сих пор этот институт был достаточно развит, хотя и ограничен в правах. Тем не менее уполномоченный мог обратиться в Верховный суд с конкретной жалобой по тому или иному, с его точки зрения, неправосудному приговору. Теперь шансов на справедливость гораздо меньше. У невинно осужденных осталось право обращаться в Верховный суд самостоятельно или через адвоката. Но ведь понятно, чем это закончится: Верховный суд отказал — и больше надежд на восстановление справедливости никаких. Я, кстати, общался с некоторыми депутатами Госдумы, спрашивал, по какому принципу они принимали поправки к новому УПК. Ответ меня поразил: были “рекомендованные” поправки, их депутаты и приняли.

Чтобы ситуация изменилась, необходимо предпринять несколько шагов. Первое: улучшить качество расследования. Следователь в обязательном порядке должен иметь высшее юридическое образование. Второе: необходимо законодательно прописать ответственность следователя, дознавателя и прокурора. Третье: должны быть расширены основания привлечения к ответственности судей. Четвертое: следственный аппарат необходимо вывести из состава ведомств. О какой независимости следователя можно вести речь, если он работает, к примеру, в прокуратуре и зависим от своего ведомства? Или военные судьи. Что они собой представляют — наглядно продемонстрировал процесс по делу вашего коллеги Дмитрия Холодова.

И еще одно: при том количестве следственных и судебных ошибок, которое мы имеем сегодня, ни в коем случае нельзя отменять мораторий на смертную казнь.

По наблюдениям психологов, абсолютное большинство невинно осужденных рано или поздно смиряются с судьбой. Лишь у единиц хватает духу бороться за свою свободу, несмотря на всеобщее равнодушие, и писать письма, которые остаются без ответа. У некоторых развиваются психические расстройства, кто-то начинает истово верить в Бога, даже если раньше был атеистом. Есть и те, кто свыкается с зоной и ее обитателями и, выйдя на свободу, становится преступником.

Европейские суды выносят 15—17 процентов оправдательных приговоров. Американские — 23—25. Наши — 0,4 процента. За этими цифрами — сотни тысяч искалеченных жизней. Добавить к ним — нечего.



Партнеры