Шарики за ролики

17 апреля 2003 в 00:00, просмотров: 207

Хозяином собаки называется человек, который ее кормит и воспитывает. Собакой называется всем известное четвероногое создание, у которого есть хозяин. Без хозяина это тот же самый бомж — несчастный, грязный, переносчик инфекции, иногда опасный, иногда попрошайка. Такое существо на днях укусило моего сына.

Черная шавка

Голос в телефонной трубке был слегка взволнованным.

— Что случилось?

— Да ничего, все нормально, только меня собака укусила.

— Где, как? Сильно?

— Ну да, на улице Академика Сахарова какая-то шавка выскочила из-за забора и вцепилась в ногу...

Из дальнейших расспросов выяснилось, что сын шел по тротуару, что собака набрасывалась с лаем на всех прохожих, но укусила только его, что он ее не дразнил, что собака черная и, очевидно, ничья.

Я тут же перебрала в памяти свои познания о собаках и вспомнила, что те набрасываются, когда чувствуют, что их боятся. Но здесь явно не то. Ведь с недавних пор у нас на даче тоже живет дворняга, и сын даже сам сколотил ей будку. Так что здесь проблем быть не должно. “Очевидно, собака агрессивная и, возможно, бешеная”, — решила я.

Что делать?

— Мышцы порваны, рана сильно кровоточит? Если нет, промойте водой с мылом и приходите. Посмотрим, — с трудом удерживая зевоту, проконсультировали по телефону в травмопункте.

— Скажите, а укол надо делать?

— Приходите, врач все скажет, а вообще-то это ваше дело — делать укол или не делать.

Мои напоминания о том, что бешенство — болезнь смертельная, что должны же быть какие-то инструкции о том, что делать человеку, укушенному собакой, не вызвали никакого ответного сочувствия. Тогда я села на телефон обзванивать знакомых врачей. Их мнения насчет необходимости прививки, ее вреде и пользе для здоровья оказались противоположными. Большинство считало эту прививку вредной для организма, хотя в общем-то необходимой в нашем случае.

— Моя дочка выдержала только три укола из шести, и у нее началась страшная аллергия, — поведал мне знакомый педиатр.

— Я бы не стал себе делать, — сказал другой врач, — лучше нашел бы собаку и проверил на бешенство.

Из всех знакомых врачей только одна — доктор-ТВ Елена Малышева — велела немедленно явиться к врачу сделать прививку и потом пройти весь курс инъекций. Сын пошел в травмопункт.

Вопросы к бешенству

Вернулся оттуда он несколько обескураженный. Прививку ему не сделали — фактически отговорили. Зато на стене в травмопункте он ознакомился со стендом “Осторожно, бешенство!” Там было рассказано об ужасных последствиях этой неизлечимой болезни. Подробно были освещены правила содержания собак в городе — каждая из которых должна ежегодно в обязательном порядке проходить вакцинацию и пр. (Как, интересно, с этим требованием согласуются стаи беспризорных собак, бегающих по Москве?) Там были описаны также неприятности, которые ожидают человека, привитого от бешенства. Здесь и необходимость соблюдать режим, запрет на алкоголь, на физические нагрузки вплоть до купания, невозможность находиться на солнце. Там не было сказано только одного: что же делать человеку, ставшему жертвой укуса? Непонятно, сколько времени без угрозы для жизни может пройти с момента укуса до введения вакцины, что делать с собакой, если ее удалось выловить или установить ее хозяев, кто должен подтвердить или опровергнуть диагноз. Такое впечатление, что врачи не хотят делать прививку. “Может быть, вакцина очень дорогая, и за ее перерасход их наказывают?” — предположил сын.

— Послушай, — спросила я, — а собака, которая тебя укусила, была похожа на бешеную?

— В травмопункте написано, что любая, даже здоровая на вид собака может быть больной: есть скрытая форма бешенства, которая никак не проявляется, и даже наоборот — собака становится вялой. Эта напала сама, но как-то исподтишка.

Колются все

Как назло, наутро следующего дня родная газета вышла с первополосным материалом “Стрельба по Шарикам” — о том, как нехорошо убивать бродячих собак, которые живут на какой-то заводской помойке. Бабульки их, мол, подкармливают, а директор-садист велел всех замочить. Когда после укуса клеща умирала моя дворняжка, я сама возила ее ночью по ветеринарам и спасла-таки. Но сейчас, подумала я про себя, попадись мне эта черная бестия — прибила бы. Тем не менее сутки после укуса подходили к концу, и нужно было что-то делать. Хорошо, что у меня как журналиста есть возможность и умение дозвониться хоть до президента Гондураса и получить необходимые разъяснения. (А что будет делать простой смертный?)

Для начала я обратилась за консультацией к специалисту по бешенству СЭС Центрального административного округа Елизавете Казарновской.

— Кто вам сказал такую ерунду, что опасно и вредно колоться вакциной от бешенства?! — удивилась она. — У нас колются и грудные дети, и беременные женщины. Наша вакцина — суперэффективный препарат! Мы вам ее рекомендуем!

Рекламную кампанию СЭС я прервала простым вопросом:

— А вы себе стали бы делать эту прививку?

— Конечно, если нужно по показаниям.

— Делать вам прививку или нет — ваше дело. Мы за людей не отвечаем. Только за животных, — ответствовал ведущий врач станции по борьбе с болезнями животных Павел Захаров. — Вообще-то в Москве бешенства нет. На прошлой неделе в нашем округе была обнаружена всего лишь одна собака, которую привезли из Домодедовского района бабушка с внуком. Собачка была очень ласковая — ластилась и лизалась. Правда, потом обнаружилось, что она бешеная. Теперь, конечно, бабушка с внуком проходят интенсивный курс лечения в стационаре...

— Значит, все-таки бешенство есть, и колются от него даже дети и беременные? — попробовала я перечить собеседнику.

— Знаете что, а вы найдите лучше собаку, — посоветовал он на прощание.

Я поехала искать собаку.

Собачье дно

Возле дома 12 по ул. Академика Сахарова находится автостоянка, которую вроде бы собираются сносить. Здесь же стоит будка сторожа. Под будкой в страшной грязи обнаружился целый выводок несчастных псов с грустными, как у всех дворняг, глазами, грязных и частично агрессивных.

Одну из дворняг, вышедшую на шум из своего скорбного укрытия, тут же начало тошнить: очевидно, съела какую-то гадость; другая — вся в свалянных кудельках — азартно наскакивала. Черной шавки среди них не было.

— Их две — они обычно под будкой сидят, — просветил появившийся из дверей халупы сторож. — Одна мамка, другой сынок. Вот сынок — он шустрый, но сейчас где-то бегает.

Потоптавшись вокруг будки несолоно хлебавши, пришлось удалиться восвояси. Тем более что на лай сбегались все новые члены местной собачьей коммуны — подслеповатые, хромые и жутко грязные.

Третья попытка

После увиденного желание немедленно сделать сыну прививку от бешенства возросло многократно. Вечером по моему наущению он опять пошел в травмопункт. Перед этим по телефону я наехала на тамошнего врача: чего, мол, морочите голову, не говорите ни да, ни нет, не хотите брать на себя ответственность и т.п.

— Хорошо, — мрачновато пообещал он. — Будем делать все по закону.

Чуть позже выяснилось, в чем заключается этот закон. Когда сын, отстояв двухчасовую очередь, попал на прием, у него установили склонность к аллергии. А согласно какому-то внутреннему медицинскому приказу, помощь таким пациентам возможно оказывать только в условиях стационара. Ему выписали направление в больницу и выставили за дверь. Поздно вечером в больнице с третьей попытки мы сделали-таки укол вакциной (первый из шести). Все прошло без последствий.

— Вы все-таки поймайте собаку: пусть ее посадят на карантин, если через 10 дней у нее ничего не обнаружится, если она не подохнет — можно, пожалуй, дальше не колоться, зачем травить организм, — посоветовала сердобольный доктор.

Не убий

— Вот и нет, — разубедили меня на следующий день в специальной службе, занимающейся отловом собак. — По внешнему виду бешенство не всегда определяется. Вообще-то, чтобы со 100-процентной уверенностью оценить состояние собаки, ее нужно убить и взять пункцию мозга на анализ, но кто это будет делать? — развели руками собаколовы...

Чтобы выйти на этих презираемых любителями шариков собаколовов, мне опять же потребовалось напрячь свои возможности. Сначала я требовала изловить черную шавку в районе Чистые пруды, а потом, когда выяснилось, что дом 12 не их территория, — еще и в Красносельском районе. Кто не знает, с каждым районом Москвы сейчас сотрудничает одна из специальных коммерческих организаций по вылову шариков. Убивать собак запрещено. Их усыпляют, затем петлей прижимают к земле (в это время сердобольные бабушки обычно начинают причитать), берут за задние лапы и кидают в машину в присутствии собачьего опекуна (!) из Объединения ветеринарии. После этого собак должны подлечить, помыть, подкормить, сделать прививки и... выпустить обратно на помойку. Тех, кого подозревают в бешенстве, отвозят на ул. Юннатов, где помещают на карантин, в течение которого следят за их состоянием, а затем тоже выпускают.

Это гуманно, считают в московском правительстве. По отношению к собакам — может быть, хотя сомнительно. По отношению к горожанам, страдающим от этих собак, — вряд ли. Самое удивительное, что бездомных собак, попадающих в петлю собаколовов, никто потом даже и не думает стерилизовать. Эта эффективная мера против бесконечного воспроизводства шариков не работает.

“Почему?” — спросила я в собачьем приюте на ул. Юннатов, 16а. Там посетовали, что операция, мол, дорогая — до 2000 рублей, а деньги на это им никто не переводит. “Надо же, — подумала я про себя. — И здесь придумали, как тырить бюджетные средства!” Вообще-то операция стерилизации в московских ветлечебницах, чтоб вы знали, стоит от 300 рублей!

Апофеоз

Двое суток спустя после укуса. Дом 12 по ул. Академика Сахарова, что в Красносельском районе. У будки сторожа на автостоянке, где под будкой проживает собака, заподозренная в бешенстве, собралась представительная комиссия по разрешению собачьего вопроса. В нее входили представитель местной красносельской власти, специальный молодой человек, призванный следить за соблюдением прав собак (собачий опекун), а также многочисленные собаколовы, одетые в синюю униформу, и специальный автобус, который должен был с комфортом доставить потенциальных пленников к месту поправки и помывки. Несмотря на промозглый московский денечек и свору грязных псов, я почувствовала себя в настоящей Европе. А еще в Индии: а что, у них там священные коровы, а у нас вот — священные собаки...

Процесс отлова начался с того, что из соседнего банка выскочил охранник и потребовал не обижать шариков, стал обзывать гуманную миссию “Швондерами”. Те молча проглотили — видать, и не такое слышали. “Швондеры” рассказали о том, что собираются делать. Охранник сразу успокоился и начал даже сотрудничать с оккупантами, указав на самую агрессивную, по его мнению, шавку. Но нас интересовали две черные. Словно почувствовав, что пришли за ними, они забились в узкий лаз и не показывали признаков жизни. Собаколовы усыпили их, а потом, обалдевших, вытолкали на свет божий и погрузили в свой автобус. Причем одна из них, даже получив три (!) инъекции снотворного, продолжала скалить зубы, брыкаться и злобно лаять. “Сильная собака!” — сказали собаколовы.

Специальный защитник животных на глаз определил их состояние как удовлетворительное и выписал справку об их внешнем “небешенстве”. Теперь чернушки сидят под временным арестом на ул. Юннатов, а мы всей семьей молимся, чтобы они не сдохли. Впрочем, как вы уже поняли из вышесказанного, их здравствование тоже не является свидетельством их “небешенства”. Прекращать уколы все равно предстоит на свой страх и риск либо колоться до упора, до июня. Самое обидное, что и большого смысла в этой вакцинации нет: через год, если покусают, придется снова пройти все шесть уколов (хорошо, не 40, как раньше!). Их делают в первый день, потом на 3-й, 7-й, 14-й, 30-й и 90-й дни.

Нет хозяина

В Москве в каком-то смысле лучше быть бродячей собакой, чем человеком. О собаках (и это хорошо) хоть кто-то заботится и хоть кто-то несет ответственность за их здоровье и неприкосновенность. О человеке, покусанном собакой, не подумает никто — он никому не нужен. С собачьим укусом передается целый букет опасных болезней, но большинство пострадавших занимается самолечением. Вам “повезло”, если вас укусил домашний пес: о его здоровье можно справиться хотя бы у хозяина. Если же на вас набросились бродяжки, а затем скрылись в тумане, — вы остаетесь со своими ранами и тяжелыми раздумьями наедине.

Все вопросы и проблемы совместного проживания человека и собак в городе разрешаются у нас только вакциной. Других способов нет, или, точнее говоря, никто не хочет ими заниматься. Закон, запрещающий отстрел собак, — это хороший закон. Но ведь и с одичалыми городскими шакалами надо что-то делать. По улицам Москвы ведь не бегают никакие дикие животные (лоси, кабаны к примеру), и только для собак у нас сделано почему-то исключение. За границей вот существуют собачьи приюты — там собирают всех несчастных, брошенных животных, туда может прийти сердобольный любитель шариков, чтобы взять себе любого понравившегося пса на воспитание. Это, наверное, лучше, чем превращать в собачий приют улицы целого города, а его жителей — годами проверять на стойкость к бешенству...

ОТ БЕШЕНСТВА МОСКВУ ЗАЩИЩАЕТ МКАД

Вчера в Москве открылся Международный ветеринарный конгресс. Одним из обсуждаемых вопросов, наряду с проблемой жестокого обращения с животными и болезнями экзотических животных, станет бешенство домашних животных. Сложившуюся ситуацию комментирует участник конгресса Сергей Мендос.

— Во всем мире сегодня растет количество животных, больных бешенством. На территории бывшего СССР самое большое число заболеваний отмечено в странах Балтии, Украине и Белоруссии, — рассказывает Сергей Мендос. — Среди российских регионов на первом месте Псковская, Курская, Воронежская, Калужская и Тульская области. Бешенство постепенно приближается к Москве. Интересный факт: если бы не существовало МКАД, которая стала своего рода барьером для миграции бродячих животных, эпидемия бешенства неминуемо настигла бы столицу.

Всего в России с 2000 по 2002 год зарегистрировано 611 случаев бешенства у собак и 506 у кошек. В основном это были домашние животные. По данным ветеринарной ассоциации, в прошлом году в Москве от бешенства умерли два человека.

— Эта эпидемия развивается очень медленно, но от этого она не менее опасна, — продолжает наш собеседник. — Если раньше в России вакцинация домашних животных была строго обязательной и проводилась за счет государства, то сегодня это делают частные ветеринарные службы.

Бешенство, или гидрофобия, опасно тем, что от этой болезни нет лекарства. Заразившийся человек без оперативного лечения умирает. Правда, можно сделать прививку и сразу после укуса, пока вирус не достиг клеток головного мозга. Дело в том, что тельца Бабека-Негри долго движутся по нервным стволам от места проникновения до мозга, и чем ближе укус к голове, тем быстрее вирус попадает в мозг.

Сейчас уже от бешенства не делают пресловутых сорока уколов вокруг пупка — достаточно нескольких инъекций. Чем раньше вы обратитесь к врачу после контакта с животным, тем лучше.

— Почему укусившее животное быстро умирает?

— Это означает, что вирус уже попал в слюну, а значит, скоро дойдет до мозга, и смерть наступит в ближайшее время, — говорит Сергей Мендос. — Если вы обнаружили у своей кошки или собаки признаки бешенства: сильное слюноотделение, нарушение координации движений, неоправданную агрессию или страх, паралич, тут же изолируйте животное и сделайте прививку, — советуют ветеринары. — Животное, у которого подозревают водобоязнь (например, его укусил дикий зверь), помещают в карантин на десять дней. Если за это время с ним ничего не происходит, значит, животное здорово.




Партнеры