России грозит еда

18 апреля 2003 в 00:00, просмотров: 483

Наконец-то дошли руки до российской науки. Почти 200 миллионов бюджетных долларов выделят в этом году на “научное сопровождение важнейших инновационных проектов государственного значения”. Ставки сделаны лишь на коммерчески состоятельные направления науки. Таких на 2003—2006 годы определили одиннадцать. Среди них — “промышленное освоение производства семян модифицированных растений”.

До сих пор масштабного производства растений-мутантов в России не было. Ни одна модифицированная культура не занесена в национальный реестр сельхозсортов (значит, ее высевание в коммерческих целях — подсудное дело). Но скоро все может измениться. Как выяснил “МК”, вся цепочка от производства до контроля модифицированных культур находится в России в руках одних и тех же лиц. И руки у этих лиц длинные.

Вавилова выставляют за дверь

Недавно тревожный сигнал поступил из Всероссийского НИИ растениеводства им. Вавилова в Санкт-Петербурге. Институт, где с 1922 года хранится уникальная коллекция семян, может остаться без крыши над головой. В декабре 2002 года вышло распоряжение Правительства России о передаче двух зданий НИИ на Исаакиевской площади в ведение Управделами Президента. По слухам, здесь решили открыть то ли пятизвездочную гостиницу, то ли президентские апартаменты. Куда переведут институт — неизвестно.

Ученые всей страны в шоке.

— Это беспредел! — говорит кандидат биологических наук Александр Баранов. — Даже в период блокады Ленинграда люди не трогали генный банк. Это национальное достояние, утрата которого станет потерей для мировой науки!

Коллекция семян, собранная Вавиловым и другими учеными со всех континентов, уступает лишь китайской и американской. Но ни у одной страны, кроме нас, не сохранилось аборигенных сортов народной селекции — тех, что наши предки выводили тысячелетиями. Пять лет назад в Вавиловский институт обратилось правительство Эфиопии: оказалось, только в России есть аборигенные эфиопские пшеницы, ячмени, овсы и другие злаки. Институт вернул Эфиопии 150 сортов злаков, по 20 зернышек каждого, передача происходила через посольства. Перевозить же уникальный генный банк, стоимость которого оценивается в 8 триллионов (!) долларов, — безумие. Здание оборудовано специальными хранилищами. Другого такого в России нет. Но если бы и было, при перевозке большая часть коллекции будет утрачена. А ведь с помощью семенного банка мы можем жить и не тужить веками, создавать высокоурожайные сельхозкультуры нового поколения. Естественной селекцией, без вмешательств в генную структуру клетки.

Но мы не ищем легких путей. На естественную селекцию денег нет. Зато нашлись деньги на промышленное освоение генномодифицированных (ГМ) культур. Трех лет, в течение которых обещано финансирование, вполне хватит, чтобы растения-мутанты вытеснили из России своих естественных конкурентов.


СПРАВКА “МК”. Генномодифицированные организмы (ГМО) получают путем “операции на клетке”: например, в наследственный аппарат (геном) клетки клубники вставляют ген какой-нибудь рыбы из северных морей. В результате новый организм-мутант получает новые свойства (клубника становится морозоустойчивой). Но последствия употребления в пищу трансгенной еды пока не изучены.



Дядя Сэм принес подарки

Инновационный конкурс среди нескольких сотен организаций, претендующих на приоритетную поддержку государства, выиграли шесть счастливчиков. Теперь они могут рассчитывать на безвозвратное бюджетное финансирование. Среди них — Центр “Биоинженерия” РАН, возглавляемый академиком РАСХН Константином Скрябиным. Как сообщили “МК” информированные источники в Российской академии наук, на работу с ГМ-культурами центру планируется выделить уже в этом году несколько миллионов долларов.


СПРАВКА “МК”. Центр “Биоинженерия” РАН занимается разработками ГМ-растений. Здесь уже проводятся эксперименты с модифицированными культурами — пока только на опытных полях. Например, получено несколько сортов модифицированного картофеля, но они еще не прошли государственной регистрации.


Еще на заре 90-х годов американская корпорация “Монсанто”, прародитель и крупнейший в мире производитель ГМО, сделала первую вылазку в Советский Союз. Изучение нашего рынка началось с презентации нового сорта хлопка, устойчивого к насекомым-вредителям. Через несколько лет господа из “Монсанто” поймут, что Россия для них — сказочный подарок. А то была лишь разведка. На презентации присутствовал и подающий надежды ученый Константин Скрябин. Можно предположить, что именно тогда он понял, что с ГМ-растениями можно “сварить кашу”, и завязал контакты с американскими господами. Так или иначе, в прошлом году академик РАСХН Скрябин и бизнесмены из “Монсанто” дружно пиарили трансгенную еду на пресс-конференции.

В 1991 году в Академии наук при активной поддержке ее бывшего вице-президента Рэма Петрова был создан Центр “Биоинженерия” РАН. Всячески помогает Центру и ратует за новые исследования академик Михаил Кирпичников — бывший министр науки, а ныне замминистра промышленности, науки и технологий. Моральную поддержку оказывает академик РАСХН Виктор Шевелуха, в свое время двигавший кукурузу на Север. Именно благодаря этим ученым и чиновникам создание ГМ-культур начинает набирать обороты.

Для начала по их инициативе в 1996 году принят единственно значимый на сегодня закон о генно-инженерной деятельности. Не сказать, что он развязывает его создателям руки. Напротив — предусматривает жесткое государственное регулирование. И по следам этого закона в 2001 году в России создают контролирующие органы, призванные свести возможные риски от вторжения растений-мутантов к минимуму.

Издается постановление о государственной регистрации ГМ-культур — на случай первого выпуска новых растений в окружающую среду. Во исполнение постановления в мае 2001 года создается Межведомственная комиссия по проблемам генно-инженерной деятельности. Председатель комиссии — Михаил Кирпичников, его заместитель — Константин Скрябин, ученый секретарь — сотрудница Центра “Биоинженерия” РАН Юлия Асадова. Ежегодно все профильные институты, занимающиеся генной инженерией, отчитываются перед комиссией о своей деятельности. Отчитывается перед ней и… сам Центр.

Потом появляется еще один “ревизор” — Экспертный совет Минпромнауки РФ по вопросам биобезопасности. Он выносит решение — включать или нет растение-мутант в государственный реестр. Возглавляет совет Рэм Петров, безопасность модифицированных культур ему помогает оценивать его заместитель Константин Скрябин. Среди членов совета — академик Виктор Шевелуха...

Все ключевые решения Экспертный совет, то есть председатель Рэм Петров и его заместитель Константин Скрябин, согласовывают с председателем Межведомственной комиссии по генно-инженерной деятельности Михаилом Кирпичниковым и его заместителем Константином Скрябиным. Разумеется, в комиссию и совет входит много ученых, и их состав утверждается министром. Но все же видеть в списках одни и те же фамилии странно.

— Все эти ученые не могут не быть заинтересованы в промышленном освоении ГМ-культур. И не могут не представлять интересов их производителей, — говорит Амирхан Амирханов, начальник Департамента экспертизы особо охраняемых территорий и сохранения биоразнообразия.

Еще один любопытный факт: постановлением главного санврача России Онищенко Центру “Биоинженерия” РАН поручена медико-генетическая оценка генномодифицированных пищевых продуктов. Выходит, академик РАСХН Скрябин не только создает растения-мутанты, но и принимает участие в оценке их безопасности.

Одно утешение: пока еще ни одно ГМ-растение не включено в государственный реестр. А значит, выпускать растения-мутанты в окружающую среду в России запрещено. За то, что до сих пор на наших полях еще осталась синеглазка, созданная предками Пушкина, мы должны сказать спасибо только экологам.



Картофельные войны

Экологи из специальной комиссии Минприроды одержали несколько важных побед. Один раз помешали протащить на наши поля модифицированную американскую свеклу, а в конце прошлого года показали кукиш двум сортам американской картошки (производства корпорации “Монсанто”), устойчивой к колорадскому жуку. А вот все необходимые одобрения Межведомственной комиссии по генно-инженерной деятельности и Экспертного совета Минпромнауки по биобезопасности ГМ-картошка получила. И благодаря “ревизорам” картофель с чужими генами теперь имеет сертификат пищевой безопасности, и его даже предложили включить в национальный реестр сортов, выращиваемых в нашем сельском хозяйстве. По закону безопасными можно считать растения, которые не только не представляют фактической, но и прогнозируемой угрозы здоровью. А для того чтобы изучить все возможные последствия влияния трансгенной еды, нужны годы — необходимы наблюдения за несколькими поколениями людей. Экспертный совет Минпромнауки проводит такую экспертизу за 45 дней.

За картошку была настоящая война: по всей видимости, экологи помешали серьезным коммерческим интересам. Экоэкспертизу при Минприроды разгоняли, но недавно президент дал поручение реанимировать разогнанный Комитет охраны окружающей среды (независимый орган контроля за экологической обстановкой). Если это произойдет, то экологическая экспертиза будет проводиться уже в комитете, а это будет уже более серьезным препятствием на пути ГМ-культур в России.

Но их лоббисты уже пытаются подмять комиссию под “свое” Минпромнауки. Да и наши генные инженеры не теряют времени даром: они тоже изобрели трансгенную картошку и тоже хотят ее выращивать. Как только это произойдет, наши дачники (а 85% россиян кормится картофелем со своих огородов) засадят ею свои сотки и даже вряд ли будут об этом знать.

— Устойчивые к насекомым ГМ-культуры могут поражать множество нецелевых видов, нарушая экологическое равновесие. От воздействия ядовитого токсина, вырабатываемого ГМ-растениями, могут пострадать виды, находящиеся на верхних звеньях пищевой цепи, например, птицы, — говорит Любовь Якубовская из Центра охраны дикой природы.

Но пока у нас разрешены только научные эксперименты и полевые испытания с ГМ-растениями. Это, кстати, отдельная песня. Тот же центр “Биоинженерия” сам проводит эксперименты в открытом грунте и сам контролирует их безопасность...

В России есть несколько испытательных полигонов (сколько точно, “контролеры” умалчивают). Самый ближайший к Москве находится в Голицыне. Любой местный крестьянин покажет вам дорогу к опытному полю. Ездившие туда на экскурсию экологи обнаружили дыру в заборе, через которую можно спереть килограмм-другой картошки. По закону такие эксперименты должны патрулироваться вооруженными охранниками, поблизости не должно быть других растений. Но ничего подобного в Голицыне нет.



Жрать подано

Впрочем, возможно, нам уже нечего бояться — мы уже много лет едим ГМ-еду. Хотя официально продавать в России разрешено лишь один вид американской сои, три сорта кукурузы, рапс и сахарную свеклу, ассортимент “пищи Франкенштейна” (так зовут ее в Европе) у нас значительно шире. По экспертным оценкам, трансгенные продукты составляют в России до 70% (!) импортного продовольствия. И мы даже не знаем, что в сое или картошке, кукурузе или колбасе, шоколаде или йогурте есть чужеродные гены. Поскольку на упаковке об этом просто не пишут. Почему?

— Во-первых, контролирующего органа в России нет, на таможне такие продукты не проверяют, — поясняет Виктория Колесникова из Международного социально-экологического союза. — Во-вторых, даже сами производители не могут точно определить, какой процент модифицированных компонентов содержится в продукте.

— Да и не важно, сколько процентов ГМ-компонентов содержится в продукте. Важно — есть они или их нет, — считает один известный микробиолог. — Генные инженеры вставляют в клетку новый материал “вслепую”, следствием чего может быть кардинальное нарушение ее жизнедеятельности. В конце 90-х годов в Америке широко разрекламировали трансгенную биодобавку, содержавшую триптофан, который синтезировался одной ГМ-бактерией. Потом штамм поменяли. И американцы, регулярно употребляющие триптофан, стали заболевать и даже умирать от мучительной боли в мышцах и удушья. Оказалось, в ГМ-бактерии наряду с обычным триптофаном накапливалась чуть-чуть отличная от него молекула. Именно она и явилась причиной трагедии. Так что не исключено, что если питаться модифицированным картофелем лет десять—двадцать, это может привести к раку или еще чему-нибудь страшному.

Точно никто до сих пор не знает, могут ли трансгенные продукты вредить здоровью. Пока в нашем распоряжении лишь разрозненные факты о том, что некоторые виды ГМ-растений аллергенны, токсичны, канцерогенны, а иногда вызывают устойчивость патогенных бактерий к антибиотикам. По мнению ряда ученых, превращение белка из полезного в опасный зависит от малейших изменений в генетических структурах, а время проявления токсичности может занять более 30 лет. Британские ученые недавно обнародовали следующий факт: бактерии, из которых состоит микрофлора кишечника, “вставляют” в себя ДНК из ГМ-пищи. Есть даже предположение, что беременные дамы, питающиеся ГМ-пищей, рискуют передать своему ребенку чужеродные гены.



Бизнес-гены идут войной

Зачем вообще нам нужны эти растения-мутанты? Главный довод заинтересованных в их коммерческом освоении ученых: мы голодаем. Потому что в России гибнет урожай. Его губят “вирусные, грибковые и бактериальные заболевания” (академик РАСХН Шевелуха), “частые жесточайшие и обширные засухи”, “низкие температуры” (он же), “колорадский жук” (академик Скрябин). И только новые сверхурожайные культуры смогут спасти Россию от голода.

Но разве Россия голодает? Разве нам нужна модифицированная картошка?

Дело, наверное, в другом. ГМ-растения — курица, несущая золотые яйца. И судя по тому, как активно у нас готовятся к их промышленному освоению, это поняли на самом верху. Нормативная база для их регистрации готова, теперь вот выделены деньги на их масштабное производство — и это притом что еще ни одно растение не зарегистрировано. Это значит: либо вопрос о регистрации трансгенных культур уже можно считать решенным, либо бюджетные деньги уйдут в неизвестном направлении.

Недавно Еврокомиссия включила Россию в число немногих стран, где пока еще можно возделывать экологически чистые продукты питания. Фантастика! Оказывается, у нас не все загрязнено. Министр сельского хозяйства Германии заявил, что считает Россию потенциальным поставщиком чистых овощей и зерна на европейский и мировой рынки. Неужели нам нечего экспортировать?

— Россия использует лишь на 30—40 процентов генетический запас семян сельскохозяйственных растений. Это смешно! И очень обидно, — говорит г-н Баранов. — Нужно срочно возрождать сорта, а не придумывать что-то новое, тем более если оно представляет угрозу для естественных растений.

…Тем временем ситуация с Вавиловским институтом пока остается неясной.


P.S. Лед тронулся. Когда готовился этот материал, Центр “Биоинженерия” уже приступил к активным действиям. Состоялась встреча министра сельского хозяйства г-на Гордеева с г-ном Скрябиным. Как нам удалось узнать, на ней обсуждалась перспектива начала масштабного производства в России семян модифицированных картофеля и свеклы. Козырной картой Скрябина опять был колорадский жук. Но многие ученые считают эту угрозу, мягко говоря, надуманной. Как сказал корреспонденту “МК” один биолог, жук ест только слабые растения. Так устроена природа. Таков закон естественного отбора. И кто мы такие, чтобы его нарушать?





    Партнеры