Не тайный агент 007

30 апреля 2003 в 00:00, просмотров: 262

Интернет-сайт Центра общественных связей ФСБ круглосуточно “атакуют” граждане. Поводы самые разные — кто-то сообщает, что его дедушка был репрессирован, и ищет возможности ознакомиться с его делом. Другие требуют проверить соседей, которые возят какие-то подозрительные предметы. Из бывших советских республик пишут русские о том, как по-свински с ними там поступают. Анализ этой информации — только часть работы ЦОС ФСБ. Еще важнее дать обществу информацию о деятельности спецслужбы, достойно выступить в кризисной ситуации. Для этого требуются организаторские способности и профессиональные знания. Не так давно пресс-службу Лубянки возглавил полковник Сергей Игнатченко. Он запомнился всем как “лицо ФСБ” еще по кризису на Дубровке.


— Сергей Николаевич, до назначения в ЦОС вы работали в оперативном подразделении Лубянки. Это все, что вы можете рассказать о себе?

— Мне 42 года. Закончил Институт Азии и Африки при МГУ, арабист. Когда пригласили на работу в органы государственной безопасности, согласился не раздумывая. Мой отец — офицер-контрразведчик, поэтому в принципе я знал, что хлеб в комитете будет нелегкий, весьма далекий от киношной романтики. Я и теперь не жалею. И горжусь тем, что даже в самые тяжелые годы, во времена незаслуженного оплевывания и шельмования комитета, не ушел. Теперь руководство службы возложило обязанности начальника на меня. Вот и все, и, кстати, если бы не ваш журналистский напор, ни за что не согласился на это интервью.

(Сергей Игнатченко по скромности умолчал о том, что знает три иностранных языка, неоднократно по долгу службы находился в “горячих точках”, имеет награды, в том числе орден Мужества. Женат, воспитывает двух очаровательных детей. Любит бардовскую песню, сам хорошо играет на гитаре.)

— Когда ФСБ создавала собственный сайт, это вызвало споры среди руководства?

— Никаких споров не было. Было понимание, что создание собственного сайта — это прорыв в новую информационную эпоху. С декабря 1999 года каждый пользовать сети может набрать буквы “fsb.ru” и без посредников ознакомиться с большим массивом наших материалов. От законодательной базы до истории отечественных спецслужб. Ознакомиться и самому сделать выводы. Мы ничего не навязываем, только предоставляем информацию к размышлению. Это наш принцип работы. Техническое обеспечение сайта и защиту осуществляют специалисты. Кстати, если, например, ФБР США опередило нас с открытием собственного сайта, мы опередили их в другом. Телефон доверия контрразведки 914-22-22 появился на Лубянке в 98-м году, и вскоре многие спецслужбы мира сделали то же самое.

— Позвонил, настучал и никаких проблем, да?

— Давайте сразу определимся в понятиях. Никто еще в мире за всю историю человечества не изобрел более эффективного инструмента, чем институт агентуры. Без него невозможно выявление особо опасных для общества преступлений. Самая изощренная оперативная техника, стоящие миллионы долларов спутники-“шпионы” не могут заменить человека. Кроме института негласных помощников заявления и обращения граждан о признаках готовящихся преступлений — важнейший канал получения первичной информации для последующих действий. Без этого подчас нельзя предотвратить угрозу жизни и безопасности многих людей. Поэтому ирония здесь неуместна. Между прочим, в каждом территориальном органе ФСБ есть приемная, куда можно любому отправить письмо, обратиться либо непосредственно, либо по телефону по вопросам, отнесенным к компетенции Службы. Есть она и у центрального аппарата ФСБ (Кузнецкий, 22), и у столичного управления.

— Как, по-вашему, должна фильтроваться информация, которую можно-нельзя давать в прессу?

— Задача ЦОС — найти “золотую середину”. Для нас на первом месте принцип “не навреди делу”. Стоит только ради пиар-эффекта преступить эту незримую черту, и можно легко “потерять лицо”. Например, понадеяться на телерепортера, а тот возьмет и покажет крупным планом лица сотрудников, офицеров ЦСН, участвовавших в захвате с поличным. Иногда мы страдаем от телеведущих, которые в подводке к сюжету срезают суть официального заявления ЦОС и начинают своими словами “обсказывать” его содержание, внося путаницу и умножая двусмысленности. Наутро газеты “в отраженном свете”, домысливая произошедшее, еще больше запутывают ситуацию.

Чтобы избежать подобных ошибок, за более чем десятилетний опыт мы отработали технологию взаимодействия внутри системы. В своей работе находим “золотую середину”, проводим политику “разумной открытости”, но не в ущерб требованиям конспирации. Аргумент для скептиков бронебойный — если мы сами не будем предоставлять СМИ, обществу свою информацию, то это будут делать наши оппоненты. Причем неминуемо появление слухов и различных домыслов. Так, кстати, действует руководство ФБР США. Оно рекомендует своим офицерам при общении с прессой в кризисных ситуациях следовать принципу “накормите акул, а то они займутся этим делом сами”. Точнее не скажешь. В этом выражении отражены реалии нынешнего медиа-рынка со всеми его плюсами и минусами. Мы принимаем их как данность.

— Что же вы можете порекомендовать представителям прессы, обращающимся к вам за содействием в получении информации?

— Прежде всего важно понимать, что работать “с колес”, в режиме “вопрос — ответ” в большинстве случаев мы просто не можем. Мы стараемся работать со всеми, у нас нет “любимчиков” или “отверженных”. Быть может, за исключением тех, кто настолько зациклен на поисках “преступлений спецслужб”, что, как говорится, “влет” отвергает любые доводы и аргументы. На последних исторических чтениях на Лубянке, которые мы вместе с академией ФСБ проводим ежегодно начиная с 1997 года, о таких хорошо сказал один уважаемый питерский профессор-историк. “Никакие опубликованные и рассекреченные архивные документы не смогут убедить в несостоятельности занимаемой позиции “городских сумасшедших”. Они все знают и ни в чем не сомневаются”. Недавно договорились до того, что, передергивая факты, обвинили офицеров ФСБ в закладке фугасов в Чечне накануне референдума. Бред какой-то. Хотя за такую “информацию”, видимо, хорошо платят, и не только у нас в стране. К счастью, эпоха целенаправленной демонизации отечественных спецслужб, представления их сотрудников в виде образа неких “черных сил социального реванша” и “тормоза преобразований” давно прошла.

— Каков, кстати, рейтинг ФСБ в обществе и что для его улучшения делает ЦОС?

— По последним опросам, почти 80% российских граждан считают, что органы ФСБ являются необходимым ведомством в структуре государственного управления. Только 6% не разделяют этого мнения. Будем работать дальше. В планах — возрождение ведомственной литературной премии, создание телевизионных сериалов, художественных фильмов. На мой взгляд, без глубоко продуманной национальной информационной политики, государственной поддержки отечественного кинематографа, образования и культуры запустить в стране механизм развития и инноваций будет весьма непросто. Но это дело, конечно, не спецслужб.

— Но пока вы мало светитесь, и даже ваше назначение прошло незамеченным.

— Мне не нужно, как вы говорите, светиться и, как сейчас модно говорить, пиарить самого себя. Так что “софитоболезнью” (смеется) пока не страдаю. Постоянное появление на публике, поиск и создание информационных поводов — это атрибут политического деятеля. Я же “служивый человек”, представитель корпуса офицеров органов безопасности. Прежде всего служу Отечеству, как ни высокопарно это звучит. Что касается частоты появления на телеэкране и в прессе — то в разное время ЦОС решал разные задачи. В начале 90-х шла волна огульного очернения, и нужно было просто рассказывать людям, что есть такая служба и что здесь не пытают с утра до ночи, а занимаются делом, которое помогает гражданам жить в нормальной стране. Сотрудники приглашали в студию оперативников, чтобы телезрители видели нормального “живого” офицера спецслужбы. Что это не какое-то “исчадие ада”, а интеллигентный, болеющий за судьбы страны человек. Сейчас, на мой взгляд, наступило время, когда необходимость представителям ФСБ ежедневно комментировать события в СМИ стала ослабевать. Здесь мы берем пример с практики информационной работы спецслужб стран развитой демократии.

— А какую линию вы должны проводить в экстраординарных случаях?

— Возьмите хотя бы “Норд-Ост”. Мы брали на себя огромную ответственность, выходя на ТВ. Во-первых, нужно было успокоить общество, во-вторых, дать возможность нормально работать оперативным подразделениям. Любая наша ошибка могла стоить жизни. Были такие случаи, когда террористы, послушав радио, где сообщалось, что подъехала “Альфа”, начинали боевые действия. Мы приглашали на телевидение ветеранов “Альфы” и “Вымпела”, людей достойных и выдержанных, делали все для того, чтобы этот нарыв не лопнул раньше времени, но и не превратился в гангрену.

— И все же ФСБ не слишком ли, по-вашему, закрытая организация?

— Скажу лишь, что во всех западных демократиях спецслужбы, их архивы — это тайна за семью печатями. Во Франции представителям службы национальной безопасности строжайше запрещено любое общение с журналистами. В Великобритании пошли еще дальше. До 90-х годов прошлого века там вообще делали вид, что соответствующих структур госбезопасности в природе не существует. Их заменял кинообраз, неотразимый герой-любовник 007. Об английских “органах” никак не упоминалось в прессе. Внутренний порядок в них был заведен железный. Отставники МИ-6 и МИ-5, посмевшие выпустить несанкционированные руководством книги воспоминаний, подвергались гонениям, и далеко не только финансовым. Мы же считаем, что постоянно действующая пресс-служба на Лубянке, с контактными телефонами и официальным сайтом в Интернете — это не дань моде, не атавизм эпохи гласности, а понимание реалий современного открытого информационного общества.




    Партнеры