ГОЛУБОКий фронт

8 мая 2003 в 00:00, просмотров: 647

Советские войска могли бы не захватить много-много стратегически важных плацдармов, и вообще победоносное наступление Красной Армии было бы не столь победоносным, если б нашим солдатам не помогали... голуби. Как гуси в свое время спасли Рим, так обыкновенные почтовые голуби в войну часто решали исход битвы.

В этом убежден 94-летний Михаил Николаевич Богданов — командир единственной в годы войны роты голубиной связи. Со своими питомцами он прошел Калининский и 2-й Прибалтийский фронты. С 1941 г. по 1945 г. его голуби доставили из вражеского тыла около 15 000 разведдонесений.

Голуби как ударная сила армейской связи были ликвидированы в СССР в 40-м году. Они состояли в одном отряде с собаками. И тогдашнее командование сделало ставку на собак. Которые: а) могли использоваться как санитары, вытаскивать раненых с поля боя; б) обученные псы со связкой гранат ложились под гусеницы фашистских танков.

Голубь же мог только носить донесения — считалось, этого мало. Перед войной в войсках появилась проводная связь и радио. Которые должны были решить проблему связи раз и навсегда.

Но первые бои показали, что голуби еще могут послужить вскормившей их Отчизне. Проводная связь действовала только на расстоянии 3 км, радио — 5 км. И то, и другое в бою часто выходило из строя. И воинские подразделения вообще оставались без связи.

В этом плане показательным является сражение в Псковской области, при форсировании реки Великая в 1944 г. Наши передовые войска захватили плацдарм и оторвались от основных частей аж на 25 км. Связи на таком расстоянии не было и быть не могло. Немцы перекокошили бы все дивизии, входящие в состав 12-го гвардейского стрелкового корпуса.

Однако в бой были брошены лучшие, так сказать, голубиные силы: три станции по 50—70 голубей и 22 поста с 4—6 голубями. Они ежечасно приносили сведения с немецких позиций, корректировали огонь.

В память о форсировании Великой Богданов до сих пор хранит схему размещения птиц на рубежах атаки.

Сильное звено

Словом, тогда, в 1941 г., командиру роты голубиной связи начинать предстояло с нуля.

— У меня в подчинении был один офицер — лейтенант — и 80 солдат, — вспоминает Михаил Николаевич. — А также 500 голубей на шести передвижных станциях. За каждые два месяца войны от снарядов и осколков погибало до 30% голубей. Особенно тяжело было, когда враг рвался к Москве...

Первые передвижные голубестанции ушли на фронт (Можайское направление) в октябре 41-го. Наша армия тогда отступала так быстро, что даже натренированные птицы не успевали привыкать к местности и с возложенной на них задачей справлялись плохо.

У партии и правительства был вариант сдачи столицы — с тем чтоб навязать немцам упорные и кровопролитные уличные бои. Главными “вестовыми” в тех условиях должны были стать голуби. Богданов создавал свою, т.е. голубиную, линию защиты Москвы. Всего на тот момент планировалось семь рубежей обороны. Стационарные голубепункты значились на станции метро “Университет”, в районе Рижского вокзала, Академии наук, Новогиреево, на Калужской улице и при кондитерской фабрике “Рот фронт”. Кроме того, “органы” выявили 50 надежных голубятников Москвы, которым в годину испытаний поручалось стать подпольщиками, обеспечивать бесперебойную связь между разными районами и кварталами города. К каждому был прикреплен красноармеец из роты Богданова, который учил голубей и их владельцев знать свой маневр.

Что касается кондитерской фабрики “Рот фронт”, то Михаил Николаевич до сих пор вспоминает тамошнее руководство с большой теплотой. Вот уж где бросали все для фронта и все для победы! В 1942 г., когда немцы отступили от Москвы, сержант Колосов из роты Богданова стал готовить из голубей диверсантов — по уничтожению немецких самолетов. (Об этом мы поговорим чуть позже.) Потребовалась ЛПГ — легкая переносная голубятня — на шесть штук, для партизан в тылу противника.

Такую конструкцию по просьбе Богданова изготовили в механических мастерских “Рот фронта”. Величиной она была с обыкновенную табуретку.



Как это было

О том, что в один прекрасный день он станет главным военным голубятником СССР, Богданов, конечно, не мечтал. В 1930 г. его призвали на срочную службу в армию, и попал он в тяжелую артиллерию, в Бронницы. Случайно познакомился с полковником Андреевым, директором ЦНИИ голубиной связи Красной Армии. До службы Богданов окончил Центральные курсы птицеводства и в какой-то степени был коллегой полковнику. Андреев (из царских еще офицеров, обучавшийся голубиным премудростям в Бельгии!) забрал его к себе, переквалифицировал в военного голубевода.

В 1941 г., будучи главным зоотехником Загорской птицефабрики, Михаил Николаевич записался добровольцем на фронт. Опять его определили в тяжелую артиллерию — голубиной связи к тому времени уже не существовало. Начал он катать письма тогдашнему наркому обороны Ворошилову, убеждая восстановить голубиную почту. Ответа на них не получил. Тогда написал в Главное разведуправление Красной Армии. И уже через несколько дней сидел на Лубянке. В кратчайшие сроки ему поручили сформировать передвижные голубестанции для армейской разведки!



Бойцы невидимого фронта

— Особо хорошо голуби себя проявили в боях под Ржевом, — вспоминает ветеран. — Вся связь в расположении 5-й Краснознаменной пехотной дивизии, к которой мы были приписаны, держалась на них. На шести наших передвижных станциях, разбросанных вдоль линии фронта, стояло по три телефона — прямая связь с разведотделами штабов дивизии, армии и фронта. Дежурный следил за воздухом, прилетом голубей. Каждое донесение из немецкого тыла сразу докладывалось в эти структуры.

На официальном языке такое донесение называлось голубеграммой. Сообщение размером с сигаретную пачку свертывалось в трубочку, укладывалось в портдепешник (алюминиевая трубка из двух частей со специальными зажимами) и привязывалось к ножке голубя. Такие листки, исписанные мелким почерком с двух сторон, не шифровались, все указывалось прямым текстом: и где стоят немцы, и какое у них оружие.

Вероятность, что голубя перехватит вражеская разведка, равнялась нулю. Они летали очень быстро (10 км за 7 минут) и в зависимости от боевой обстановки сами выбирали безопасную высоту полета. За всю войну только один голубь (под номером 7215) вернулся, так сказать, на базу с отстреленной лапкой. Но боевое донесение все-таки приволок!

По законам военного времени его, выбывшего из строя, нужно было сразу “списать”. Но голубь-инвалид остался в роте. Солдаты его кормили и поили. 7215-й даже дошел до Берлина!



С задания не вернулся...

На подготовку боевого почтового голубя по тогдашним нормативам уходило три недели. А работать, т.е. воевать, они начинали с двухмесячного возраста.

Вначале птиц сажали на крышу станции, а с нее выпускали сетку, чтоб питомцы не разлетались. 3—4 дня они проводили на крыше по 8 часов: изучали местность, ориентиры. Допустим, высокое дерево, церковь на холме или речушку. Потом выпускали полетать, и уже с высоты птичьего полета они привыкали к местности.

Затем станция передвигалась вперед соответственно на 400 метров, на 5 км и на 15 км: почти на самую линию фронта. К этому времени голуби, возвращаясь с боевого задания, могли найти родную станцию практически с закрытыми глазами. Кормили их грубой солдатской пищей, но вдоволь. В рационе питания постоянно было и просо, и пшеница, и дробленый горох — по 40—50 граммов в день.

— Из разведотделов, — продолжает ветеран, — к нам приходили разведгруппы в 3—5 человек. Скажу так: это были лихие ребята, немца могли убить пальцем. Одного звали Геннадий. Он переходил линию фронта с единственной целью — сразу сдаться немцам в плен и попасть в концлагерь. Там он изучал систему охраны лагерей, а потом уходил к нашим. Ломал хребет охраннику — и уходил. Такие были вояки в Красной Армии. Богатыри, не вы... А кто-то из моих ребят обязательно сопровождал разведгруппы в немецкий тыл. Голубей несли в специальной корзине или даже в гранатной сумке. Позже они возвращались на станцию с записками. В них значилось, где у немцев стоит артиллерия, сколько пушек, сколько танков. Голуби были “глазами” нашего командования.

Отчаянный боец Костя Главацкий был и в роте Богданова. (На снимке в первом ряду справа.) Он первый из личного состава получил медаль “За отвагу”. Перейдя линию фронта, разведгруппа наткнулась на сильную немецкую засаду. Костя не растерялся, снял с груди корзину с голубями и первый открыл из автомата ответный огонь, прижал немцев к земле.

Разведчикам Костя очень понравился, они даже хотели забрать его к себе, но Богданов не отдал. Должны же быть сорви-головы и среди “голубеводов”! Еще отважно сражался Дмитрий Петренко — он сегодня живет в Реутове. Он свистел громче всех в роте — землянка ихняя, в три наката, осыпалась, когда рядовой Петренко дежурил на станции.

Только за один месяц 1944 г. голуби капитана Богданова доставили на передовые позиции 2569 боевых донесений! Конечно, память может подвести ветерана. Но только не в этой цифре. Взята она из газеты “Красная звезда”, где напечатали репортаж о единственной и неповторимой роте Богданова.

Как всех своих боевых товарищей, так и самых отважных голубей, он до сих пор помнит по номерам: 210, 14 153, 4510-й... Особенно храбро воевал 210-й. Даже самые опытные голуби могли сбиться с курса и заблудиться в лесу, ведь там нет никаких ориентиров. А 210-й и в таких ситуациях проявлял завидную смекалку. К сожалению, в 1944 г. он не вернулся с задания. Может, сбила шальная пуля, может — взрывная волна. В общем, погиб смертью храбрых.



К партизанам — в лес густой

Теперь приступаем к другой тематике, которой занималась рота Богданова: использованию голубей в качестве диверсантов. Как мы уже говорили, в его подразделении служил сержант Колосов, кандидат биологических наук, между прочим. Он припомнил исторический факт — как в ХIV веке киевская княгиня Ольга, мстя за своего мужа, начала войну с половцами и “закрыла” их в городке Каргополь.

Многомесячная осада ни к чему не привела: половцы умирали, но не сдавались. Тогда княгиня передала им, что ее войско тут же снимет осаду и вернется в Киев, если каргопольцы заплатят дань: всего-то по два голубя с каждого двора.

Наивные горожане выполнили это требование. Ольгина свита к голубям привязала медленно тлеющие труты и выпустила их на свободу. Все они вернулись на свои чердаки, и город вместе с жителями сгорел дотла.

Советское командование, заинтересовавшись этим поучительным примером, поручило Богданову воспитать таких голубей-убийц. Чтоб они уничтожали немецкие самолеты на аэродромах.

— В Реутове нам выделили небольшой аэродром и дали настоящий немецкий “мессершмитт”. Под крыльями мы убрали бензобаки и оборудовали там голубятню. Птицы к ней привыкли и возвращались туда как домой. Затем секретная лаборатория зажигательных смесей изготовила небольшой тротиловый заряд в виде трехгранника и корсет — вместе с зарядом он надевался на грудь голубя, не мешая ему летать. Какой был расчет? Голубя выпускаем с советского самолета рядом с немецким аэродромом. Он садится на бензобак “мессершмитта”, думая, что это голубятня. Наконечник снаряда прижимается к самолету, утапливается, разбивает капсулу с кислотой, которая воспламеняет тротил. Самолет взлетает на воздух.

В 42-м году в роту прибыли советские генералы и были удивлены скорее приятно, чем неприятно, результатами эксперимента. С нашего самолета “П-2” выпустили шесть голубей с настоящими зарядами. Они сели на три настоящих “мессершмитта” с уже настоящими бензобаками. И те по-настоящему взорвались прямо на глазах генералов!..

Голубей срочно отправили на передовую, на Брянщину. Но дальше ни Богданова, ни его солдат к возмездию почему-то не допустили. Кассеты с голубями (96 штук) дали нашим летчикам, они их выпустили над Брянским аэродромом, где стояли немецкие штурмовики. А следом шел наш самолет-разведчик, который должен был зафиксировать взрывы на аэродроме. Но он... ничего не зафиксировал!

Интерес к голубям-террористам у генералов сразу пропал.

— Они все сделали с точностью до наоборот, — считает Михаил Николаевич. — Питомцев мы как тренировали? Самолет на “немецкий” аэродром заходил слева и выпускал их на расстоянии 3 км до аэродрома и на высоте 1,5 км. А летчики их просто выбросили над “мессершмиттами”. Конечно, голуби растерялись...

Командование почему-то наотрез отказалось повторить полет — уже с участием представителей роты Богданова. Неутомимые бойцы тогда решили воспитать голубей класса “земля—земля” — для партизан. Схема та же, что и в первом случае, только голубя выпускаешь с земли, он прилетает на немецкий аэродром и т.д., и т.п.

Опять показательные учения — в присутствии членов оперативного штаба белорусских партизанских отрядов. Приехал даже 2-й секретарь минского подпольного обкома партии. Опять удача: голуби, выпущенные с земли, с расстояния 3 км, взорвали немецкие самолеты!

— Мы раздадим их жителям республики, — сказал 2-й секретарь обкома партии Богданову. — Они будут прямо из форточек выпускать птиц! Земля загорится под ногами агрессора!

Делегация вернулась в белорусские леса, а роту Богданова почему-то так и не востребовала.

Ветеран все равно убежден: даже в современной войне, если, не дай бог, такая произойдет, найдется место для голубиного подвига.






Партнеры