Мадонна из подземелья

15 мая 2003 в 00:00, просмотров: 645

Что ни говори, а товарищи большевики были изрядными фантазерами и романтиками. Это ж надо — сперва вовсю кричали: “Мир хижинам — война дворцам!”, а несколько лет спустя — р-раз! — и сами начали строить дворцы. Подземные. Для “лучшего в мире московского метрополитена”. И даже идейную базу под такое расточительство подвели:

— Мы хотим, чтобы это сооружение, которое больше, чем какой-либо другой дворец, театр, обслуживает миллионы людей, чтобы это сооружение поднимало дух человека, облегчало его жизнь, доставляло ему отдых, удовольствие... — заявил на торжественном открытии первой очереди метро в мае 1935-го “железный нарком” Лазарь Каганович.

Подземные дворцы отделывали мрамором и лепниной, украшали фигурными светильниками, мозаичными панно, скульптурными композициями... Со временем столичная подземка превратилась в настоящий музей декоративно-прикладного искусства. Только вот “музей”-то этот является главнейшим транспортным предприятием города и своеобразным идеологическим эталоном, поэтому у “экспонатов” житье совсем не простое.

Чумазый Ильич

Если кто из вас, читатели, подзабыл, метрополитен столичный начиная с 1955 года и до сих пор — имени В.И.Ленина. Вождь мирового пролетариата является самым популярным персонажем в декоративном оформлении станций “старшего и среднего возраста”. Там можно встретить по меньшей мере дюжину Ильичей, воплощенных в виде бюстов и мозаичных портретов.

Одна из таких скульптур стоит в центральном зале “Комсомольской”-кольцевой. Ветераны-метрополитеновцы, работавшие на этой станции, вспоминают, что ленинский бюст всегда имел вид какого-то замарашки: мраморное изваяние никак не удавалось отмыть добела. Уж пробовали по-разному — и водой из шланга, и мыльным раствором... Через несколько часов он подсох и — глядь! — снова “чумазым” сделался. А все оттого, что в условиях подземки изделия из гипса и белого мрамора “плохо себя чувствуют” и меняют цвет. Кроме того, несколько раз этот Владимир Ильич привлекал внимание своим “эксклюзивным” видом: находились среди пассажиров ловкачи, которые — шутки ради — напяливали на ленинскую голову кепку!

Можно вспомнить и еще об одном, гораздо более серьезном покушении на изображение тов. Ульянова в московском метро. Осенью 1997 года пассажиры на станции “Библиотека имени Ленина” видели странную картину: у мозаичного Ильича, украшающего торцевую стену подземного зала, на лбу образовалось “родимое пятно”. Мистика? Нет. Просто часть тонких каменных пластинок, из которых сделан портрет, осыпалась, обнажив красноватый слой специального клеящего состава. Причины такой “лицевой травмы” вождя в то время нигде не афишировались, однако в приватных разговорах с сотрудниками метрополитена автору этих строк удалось выяснить, что портрет пострадал по вине какого-то ярого оппозиционера, метнувшего в мозаику бутылку.

Коварное небо Родины

Любители статистики подсчитали, что скульптурами украшены залы и вестибюли 49 станций. На самом деле “оскульптуренных” метродворцов было больше, но кое-где изваяния впоследствии убрали. В числе таких “лишенцев” — станция “Охотный Ряд”. Ее наземные помещения в первоначальном варианте были оформлены гипсовыми скульптурами атлетов. Одну из этих фигур ее автор, М.Манизер, лепил с артиста и преподавателя циркового училища Александра Ширая. Пока гипсовая фигура красовалась в нише на фасаде здания, студенты из циркового всякий раз, проходя мимо, обязательно говорили: “Здравствуйте, Александр Николаич!”

На “Измайловском парке” скульптуры (легендарная диверсантка Зоя Космодемьянская и куда менее известный герой войны, старик колхозник Матвей Кузьмин, который повторил подвиг Ивана Сусанина) сохранились. Зато от живописных панно на потолке и следа не осталось. А ведь в первоначальном варианте над центральной линией пути в нишах свода были размещены 12 огромных фресок художника А.Гончарова “Небо Родины”. Скорее всего, эти произведения искусства подвело... высокое качество их исполнения. Пассажиры просто не могли удержаться, чтобы не задрать голову вверх и не полюбоваться красивыми картинками. Вот так, с задранными головами, ходили они по платформе, ожидая поезда, и время от времени кто-нибудь особо “везучий” обязательно сваливался на центральный путь... В конце концов руководству метрополитена эти регулярные ЧП на “Измайловском парке” надоели, и все фрески велено было замазать побелкой.

Персона нон грата

Капризы “дворцовой дипломатии” не раз вносили свои коррективы в оформление подземных дворцов. Вот, скажем, павильон станции “Смоленская” Арбатско-Покровской линии. Его строили в начале 50-х и собирались украсить мозаичным фризом с портретами знаменитых наших полководцев — Суворова, Кутузова и Жукова. Однако в самый разгар работы над эскизами художнику Павлу Корину спустили директиву: Жукова делать не нужно (в то время начались политические интриги против этого героя минувшей войны). У живописца хватило смелости проявить принципиальность: “Раз Жукова нельзя изображать — значит, вообще никаких портретов на фризе не будет!” Так и настоял на своем.

А нынешняя “Алексеевская” первоначально должна была называться “Щербаковской” — в честь секретаря МК и МГК КПСС Александра Щербакова. Для “именной” станции заказали бюст этого видного московского партийца. Однако в апреле 1958 года, буквально за неделю до открытия движения по Рижской линии метро, новые подземные дворцы посетил Никита Сергеевич. К Щербакову он испытывал давнюю неприязнь, а потому, увидев его скульптурный портрет, недовольно воскликнул: “Чего это он у вас тут портит вид?!” Естественно, после такой реплики Хрущева бюст тут же убрали, а самой станции в спешном порядке дали другое название — “Мир”. (После низвержения Хрущева станции вновь вернули название “Щербаковская”.)

Немало перемен в интерьерах метростанций внесла и “капиталистическая революция” 90-х. По столичному сабвею прокатилась волна идеологических переименований. “Персональных” станций лишили Калинина, Дзержинского, Кирова, Свердлова... Вслед за тем ополчились на бюсты большевистских вождей, установленные в вестибюлях, переходах, пассажирских залах. От Михаила Ивановича с Феликсом Эдмундовичем и следа не осталось, о гранитном Якове Михайловиче напоминает лишь пустой постамент. А вот мраморный Киров уцелел и как ни в чем не бывало красуется на “Чистых прудах”. (Правда, в первоначальном варианте, еще до расширения центрального зала этой станции, бюст Сергея Мироновича стоял в другом месте и прикрывал собою лесенку, ведущую вниз, в лабиринт коридоров, по которым можно было добраться до секретного бункера, построенного еще в 30-е годы для командования ПВО.)

Но самой масштабной была кампания по “выселению” из метрополитена Сталина в конце 50-х — начале 60-х годов, после того как был подвергнут критике культ личности. Сейчас оказалось практически невозможно определить, сколько же всего Сталиных украшало залы подземных дворцов. Ветераны-метрополитеновцы говорят, что изображения “отца народов” присутствовали по крайней мере на 15 станциях метро.

Внушительные скульптуры “дядюшки Джо” стояли на “Курской”, в наземном вестибюле “Семеновской” (первоначальное ее название — “Сталинская”)... Кроме того, “великого вождя” можно было увидеть на мозаиках и фресках, украшавших станции “Киевская”, “Новослободская”, “Октябрьская”... Всех этих Виссарионовичей потом извели под корень. Статуи вывезли, барельефы срубили, некоторые фрески и мозаики “подретушировали” (на “Киевской”-кольцевой например), а некоторые — полностью уничтожили. На “Арбатской” (той, которая “темно-синяя”) в зале, где стоят турникеты, был прежде вмурован в стену мозаичный портрет усатого Генсека, выполненный скульптором Г.Опрышко. В одну из ночей 1955 года приехала бригада товарищей в штатском и уничтожила картину. Автор просил отдать ему хотя бы фрагмент с изображением головы Сталина — нет, не согласились.

Эти “идеологические чистки” проводились без лишней шумихи и практически без всякой бумажной канители. В анналах Московского метрополитена нашелся единственный такой документ: “27 февраля 1963 г. Мы, нижеподписавшиеся (...), составили настоящий акт в том, что в связи с ликвидацией культа личности Сталина в художественном оформлении среднего зала станции “Комсомольская”-кольцевая и утверждением новых эскизов на два панно (автор — художник т. Корин П.Д.)... общая площадь заполнения плоскостей новых композиций составляет 13,18 кв. метров”.

Речь идет о мозаичных картинах “Вручение гвардейского знамени” и “Парад Победы”. Названия вроде бы совершенно нейтральные, однако если знать, что на первой из них изображен Сталин, передающий знамя солдату (за спиной Генералиссимуса — его ближайшие сподвижники: Молотов, Берия, Каганович...), а на другой — те же персоны из партийной верхушки выстроились на трибуне Мавзолея, у подножия которого брошены фашистские знамена... Понятно, такие “картинки” попали в разряд идеологически вредных. Вообще-то корректировать мозаики на “Комсомольской” начали гораздо раньше: вскоре после того, как Берию объявили врагом народа, его изображения были тщательно вылущены из панно. Потом пришла очередь Молотова и других верных сталинцев. В 1963 году пришла пора глобальных перемен: вместо “Вручения гвардейского знамени” появилось “Выступление Ленина перед красногвардейцами, отправляющимися на фронт”, а “Парад Победы” превратился в “Триумф Победы”. Именно превратился. Художник Корин, которому поручили подготовить новые эскизы панно, сделал эту композицию такой, чтобы в нее вошло как можно больше фрагментов прежнего “Парада”. С картины просто исчезло все сталинское Политбюро (трибуна Мавзолея теперь показана пустой), а на переднем плане появилась аллегорическая фигура: Родина-мать с пальмовой ветвью мира и серпом-молотом.

Босоножка

По эскизам все того же Павла Корина для метро сделали еще одну мозаику с изображением Родины-матери — для станции “Новослободская”: навстречу людям идет женщина с ребенком, тянущим ручки к небу, к солнцу (только вместо солнца в верхней части мозаики помещен был портрет Иосифа Виссарионовича). Некоторые чиновники находили в коринском панно сходство со знаменитой Сикстинской Мадонной Рафаэля и считали, что подобному изображению в советском метро не место. А Хрущеву, который приезжал осматривать станцию, особенно не понравились... ноги Родины.

— Почему она босая?! — возмущался Никита Сергеевич. — Намек на то, что у нас в стране людям обуви не хватает?! Почему дискредитируете Советскую власть?!

Пришлось спешно исправлять оплошность: “обувать” аллегорическую фигуру в некое подобие древнеримских сандалий. Тем не менее антипатия к “художествам” на “Новослободской” у Хрущева все равно сохранилась. Вскоре из ЦК последовало распоряжение: мозаику убрать! Однако авторы проекта “Новослободской” пошли на риск и решили спасти коринскую работу от уничтожения. Панно загородили снаружи фальшивой стенкой, облицованной мрамором. Родина-мать пребывала “в заточении” вплоть до отстранения Хрущева от власти. Лишь после этого события Корину удалось добиться разрешения вернуть мозаику в интерьеры станции. Декоративную стенку сломали. В верхней части панно взамен портрета Сталина поместили изображение ленты с надписью “Мир во всем мире”. А злосчастные сандалии убрали, оставив женщину босоногой — как и было первоначально задумано художником.

Трудно партизанить в метро!

Иногда на судьбу метрополитеновских “музейных экспонатов” влияет отнюдь не политика, а сугубо технические факторы. Пожалуй, самый яркий пример — судьба скульптурной композиции “Советская Белоруссия”, стоявшей у торцевой стены “Белорусской”-кольцевой.

Когда несколько лет назад на станции начали строительство второго выхода, оказалось, что скульптура будет мешать пассажирам, идущим к новым эскалаторам. Но и другого места для монумента никак не находилось. Узнав об этом, представители Белоруссии обратились с просьбой передать им “безместное” скульптурное произведение. Увы, порадовать братьев-славян не удалось: строители не смогли вытащить громоздкую (и вдобавок неразборную) скульптуру из подземки. Все предложенные проекты эвакуации стоили огромных денег, которых взять было неоткуда. В итоге “Советскую Белоруссию” просто разрезали на куски.

А неподалеку от исчезнувшего монумента, в зале пересадочного узла между двумя “Белорусскими”, находится другая скульптурная композиция — “Белорусские партизаны”. С ней иные заморочки. В прежние времена, бывало, некоторые ветераны войны приносили к скульптуре букеты цветов и даже становились на колени перед изваянием старика партизана. Находились, однако, и граждане другого сорта — явные скульптуроненавистники. Они и по сию пору регулярно “ампутируют” у гипсовых народных мстителей пальцы рук, отламывают дула автоматов... После каждой такой атаки вандалов сотрудникам станции нужно заботиться о возвращении монументу “товарного вида”.

Но “Партизаны” на “Белорусской” — еще не самый популярный объект для покушений в нашем метро. Первое место в подобном “хит-параде” уже давно принадлежит скульптуре революционного матроса на “Площади Революции”. В самые “урожайные” годы наган, зажатый в его руке, ломали по 8—10 раз. У начальника станции даже имелся “аварийный” запас стальных болванок, которые можно быстренько приделать взамен оторванного револьверного ствола. Ну, а сосед морячка — пограничник с собакой — пользуется особой популярностью среди учащейся молодежи. Уже нескольким поколениям московских студентов известна верная примета: чтобы благополучно сдать экзамен, нужно обязательно потереть пальцем нос бронзового пса. Ох, и блестит же он!..




Партнеры