Серые мышки

19 мая 2003 в 00:00, просмотров: 244

Hаметанность “органов” в общении с представительницами слабого пола была заметна с первого взгляда. Если молодые и симпатичные, да еще на улице в темное время суток — значит, искательницы приключений. Все без разбора. Нужно подойти твердым шагом и строго спросить: “Прошу предъявить паспорта!” В итоге несостоявшееся знакомство закончилось групповухой. В Уголовном кодексе, правда, его квалифицировали иначе.


Мама всегда учила Ирину в криминальных ситуациях звать на помощь милицию. Ира слушалась маму. Сейчас она проклинает себя за то, что учила дочку неправильно... Прошло больше года, а у нее до сих пор перед глазами стоит картина той чудовищной ночи. Ее девочка бесшумно открывает дверь в квартиру своим ключом, сбрасывает с себя разорванную одежду и становится под ледяной душ. Вода в ванне мгновенно становится розовой.

— Не ругай меня, мама, — говорит дочь, оправдываясь за испорченное пальто. — Меня изнасиловали.

Из-за какой ерунды иногда развиваются роковые события! Вот что бы взять человеку и никуда не пойти. Или в противоположную сторону. А еще лучше — опоздать на пару-тройку минут... Нет же! Какие-то необратимые обстоятельства руководят его бессознательными телодвижениями... и кирпич обязательно падает на голову.

Теплым апрельским вечером две закадычные подружки, две студентки университета, живущие в рабочем поселке недалеко от районного центра, вдруг обнаружили, что закончилась телефонная карта “Би-Лайна”. Мобильник в деревне, обделенной стационарными телефонами, что свет в окошке. Особенно когда за окошком этим весна, а тебе 19 лет, и кто-то должен вот-вот позвонить.

— Лина, сгоняем на станцию?.. — постучала Ирина в квартиру приятельницы.

Вообще-то Лина собиралась засесть за компьютер, чтобы скачать реферат к предстоящему семинару, но за компанию... Железнодорожная станция — центр местной цивилизации, ходовые товары можно приобрести только здесь. На беду, коммерческие палатки, торгующие телефонными карточками, почему-то оказались закрыты.

— Ну и сельпо, — выругалась Ирина, — время-то детское!

Было всего девять часов. Как раз подрулила московская электричка. Не раздумывая вскочили в нее: пять остановок — и к вашим услугам город покорителей космоса Королев, где такую безделицу, как телефонная карта, надыбать можно в любое время ночи и дня. Однако 24 апреля 2002 года студенткам прямо-таки катастрофически не везло. Ни в одной “точке” Болшевского торгового комплекса не было пятидолларового “Би-Лайна” — а денег на большее у студенток, к сожалению, не было.

Незаметно стемнело. У тротуара, где незадачливые покупательницы бурно обсуждали неприятное положение, остановилась белая раздолбанная “шестерка”.

— Скучаете, девочки? Может, пива попьем? — приоткрыл дверцу сидевший на переднем сиденье “Жигулей” молодой человек. — Меня звать Сергеем, а вас?..

Трое мужчин, сидевших в салоне, вылезли из машины. Ни внешний вид благоухающих спиртным кавалеров, ни их манеры не вызывали желания заводить уличное знакомство. Девушки вежливо отказались. Мол, опаздываем на щелковскую электричку.

— Да хватит ломаться, — вдруг произнес коротышка, одетый в неряшливый спортивный костюм, — а ну-ка предъявите свои документы!

И тут же полез изымать их у симпатичных гражданок.

— Убери руки, урод! — отпрянула Лина. — Руки, кому я сказала?!!

...Дальнейшее излагаю по тексту протокола допроса у прокурора. Других слов, нормальных, непротокольных, просто не нахожу.

Озабоченный караул

Из показаний Лины Т.:

“На улице Марины Цветаевой мужчины нас взяли в кольцо. “Маленький” в “адидасе” схватил меня за руку, а представившийся Сергеем вцепился в Ирину. Они прижали нас к стенке торговой палатки. “Маленький” начал щупать меня под юбкой, потом попытался засунуть мои руки к себе в штаны. Я закричала. Он ударил меня в живот, я от боли согнулась, он тотчас спустил свои брюки и поднес к моему лицу половой орган. От отвращения меня едва не стошнило. Тогда он стукнул меня по лицу, я разбила затылок, ударившись о витрину. В это время на помощь “маленькому” пришел водитель — высокий светловолосый мужчина, кажется, он был старше их всех, — вдвоем они схватили меня за руки-за ноги, стараясь затолкать меня в раскрытый багажник машины, я вырывалась и громко кричала. Они были очень сильные, натренированные, хотя и пьяные. Пока они надо мной издевались, “Сергей” пытался принудить Ирину к оральному сексу”.

Вот так: едва представился девушке — “звать Сережей” — и сразу же снял штаны. Предельная простота нравов. Позвольте, где это все происходит? В каком горном ауле?..

К чести жителей интеллигентного наукограда, сознательность еще не умерла в россиянах. Случайный прохожий не поленился, добежал до милицейского поста на станции Болшево, доложил обстановку дежурившему там патрулю. Дескать, в глухом закоулке происходит что-то противоправное, женщины там кричат “караул”, надо бы разобраться...

Из показаний Лины Т.:

“По-видимому, мужчины владели специальными приемами, потому что мы с подругой не смогли оказать им физического сопротивления, вдобавок они начали нас запугивать, что, если мы будем визжать, они нас зарежут, и никто не найдет”.

В этот кульминационный момент на улице появляется милиционер, вызванный доброхотом-прохожим.

Из показаний Ирины К.:

“Увидев невдалеке постового — на нем был яркий жилет, светящийся в темноте, — я стала еще громче кричать, умоляя его вмешаться”.

Тут происходит необъяснимое. Негодяй по кличке Сергей идет к постовому навстречу, здоровается за руку, отводит в сторонку, о чем-то с ним мирно беседует, и они... разбегаются в разные стороны. Запихнуть запуганных девушек в салон “Жигулей”, когда никто не мешает, — дело техники. Водила жмет по газам, “шестерка” сворачивает на загородное шоссе...

Из показаний Лины Т.:

“Припарковав машину на окраине поселка Загорянский возле болота, они мне велели выйти наружу. Мужчина в спортивном костюме заставил встать на колени. Держа меня за волосы, стал прижимать свой половой член к моему лицу, а водитель занял позицию сзади. После того как водитель кончил мне в задний проход, “маленький” в спортивном костюме заставил меня лечь на спину на переднем сиденье, сам лег сверху. После него опять подошел водитель, перевернул меня на живот. Затем на водительское сиденье подсел “Сергей” и потребовал орального секса”.

До бесконечности...

Из показаний Ирины К.:

“Еще в машине “Сергей” настаивал на оральном сексе, я сопротивлялась, он схватил меня за волосы и принудил. Потом, уже на болоте, совершил акт в нормальной форме. После него подошел водитель машины и, сказав, что “эта недоработала”, тоже потребовал акта. Как только он дотронулся до меня, я почувствовала острую боль внизу живота, по ногам хлынула кровь, однако мужчину это не остановило. Тогда и “маленький” меня захотел. Но, видя, что я в крови, заметил, что брезгует, и не стал. Мне кинули какие-то тряпки, чтобы я вытиралась, кровотечение не останавливалось. Кажется, я потеряла сознание”.

...Негодяи выбросили девчонок на въезде в город Щелково, в очередной раз пригрозив, что выследят и убьют, если те заявят о преступлении. Ира не могла двигаться, она падала в обморок. Какой-то таксист согласился за стольник довезти их до дома. На прощание у подъезда предупредил, что вернется и взыщет за испачканное сиденье. Каков гуманист! Но это мелочи.

Увидев растерзанных дочерей, родители бросились звать милицию.

Представьте себе состояние несчастных девушек и их мам, когда очень скоро они узнали, что насильники есть не кто иные, как... милиционеры.

Анискин, где ты?

Странное что-то происходит с нашими органами. (Уж и не знаю, в каком значении употреблять это слово — в сугубо половом или все-таки в юридическом?..) Что бы там ни случилось, обращаться в милицию, вставать под защиту закона почему-то не хочется. Бессмысленно. Ограбят, предположим, у гражданина квартиру — сыщики воров не ищут. Заранее оговариваются: бесполезно. Обчистят дачу — тем более. Хулиганы в родимом подъезде морду набьют — люди, не будьте наивны, при чем тут милиция?.. К тому же пользоваться услугами крепких мужчин в погонах в последнее время даже как-то и боязно. Ведь очень часто они ничем не отличаются от бандитов.

В три часа ночи 25 апреля в квартире К. разворачивалось продолжение драмы.

— В какой-то момент я почувствовала, — рассказывала мне Мария Евгеньевна К., — что передо мною стена, которую ни перепрыгнуть, ни продолбить...

Происходит дословно следующее. Прижимая к себе истекающую кровью дочь, мать Иры названивает в “03”. “Скорая” отказывается приехать. Случай криминальный, вызов должна подтвердить милиция, объясняет диспетчер. Тогда отец Иры на своей машине отправляется в поселковое отделение, привозит заспанного лейтенанта. Тот нехотя начинает снимать показания. Время идет. Деревенского детектива одолевают сомнения, он связывается с начальством. Смысл переданных сверху инструкций прозрачен: студентки, наверное, “сами дали”, а теперь воду мутят. И со словами: “Ну, я не знаю, что с вами делать...” — лейтенант рвет в клочья недописанный протокол и уходит. Да-да! Рвет и уходит.

— Как будто преступления не было, — рассказывает Татьяна Валерьевна Т. — В голове не укладывается! Он даже не предупредил нас, чтобы мы не уничтожали испачканную спермой одежду (вещдоки), что мы сгоряча, под влиянием эмоций, и сделали.

Иру К. родители умолили принять в гинекологию Щелковской районной больницы без милицейской “сопроводиловки”. Контрабандой. Два часа под общим наркозом ей делают операцию. Диагноз: острая кровопотеря, разрывы внутренних органов...

А утром родители самостоятельно находят дорогу в Королевскую городскую прокуратуру.

— Мы должны были встретиться с вами как минимум восемь часов назад, — посетовал следователь по особо важным делам Прокопович. — Почему ваш лейтенант ничего не сообщил нам? Эту элементарную процедуру осваивают еще на первом курсе училища. Лейтенант, наверное, двоечник?..

А я тут примус починяю...

Насильников повязали на следующий день. Как ни старались подонки замыть на речке чехлы с “Жигулей”, они насквозь пропитались уликами. Так закончилась увеселительная прогулка на старом автомобиле: 24 апреля у 26-летнего сержанта Эдуарда Дунькина (“маленький” в спортивном костюме) был выходной. Накануне в ЛОВД Московско-Курского отделения железной дороги, где он трудился постовым милиционером, выдавали зарплату. Дунькин с друзьями решил расслабиться. Пить со своим коллегой Виталием Абрамовым (он же Сергей) они начали спозаранку. После двух “пузырей” сели в его “шестерку”, поехали кататься по городу. В обед к компании присоединился шофер “Автолайна” 36-летний Василий Дункин, родственник (фамилии их разних мягкий знак). Усугубили еще. Опять катались по городу, загорали на Клязьме. К вечеру количество выпитой водки довели до восьми “банок” и с наступлением сумерек отправились в Болшево на привокзальную площадь. С определенной и четкой целью — “познакомиться с девушками”.

Удивительно: трое упитых мужиков колесят целый день на машине, и никто их не останавливает. А если и останавливают... Помните ретировавшегося в кульминационный момент постового? Ларчик открывается просто. В возмутителях общественного спокойствия сержант Юрий Кузнецов узнает бывших своих сослуживцев по Костинскому отделению Королевского УВД.

— Ничего подозрительного я не видел, не слышал. Было темно, — объясняет он следствию спонтанно возникшую слепоглухоту. — К тому же Абрамов заверил меня, что девушки их знакомые, мужчины выяснят отношения с ними и скоро уедут. Я не думал, что девушек изнасилуют.

Итак, один страж в погонах “не знал, что делать”, другой “не подумал”, а третьи...

Королевский городской суд, рассмотрев в закрытом процессе уголовное дело, приговор вынес беспрецедентный: Дунькину, Дункину и Абрамову — восемнадцать лет в колонии общего режима. Каждому.

Подчиненных надо знать в лицо

На этом, казалось бы, можно поставить точку. Порок наказан, справедливость восторжествовала. Но что-то не позволяет — наверное, навеянные преступлением мысли о качестве подмосковной милиции. То, что качество это низкое, впрочем, как и везде, секрета не составляет. Однако профессиональнее всех объяснил мне милицейскую кадровую проблему начальник Королевского УВД полковник Грищенко, с которым я общалась — правда, совсем по другому поводу — за полгода до описываемых событий. Кто идет работать в милицию? В частности, в ее низовое звено, в ППС? На зарплату в три тысячи рублей?..

— На этот счет у меня собственная теория, — предупредил королевский шериф. В кабинете над рабочим столом у него висел портрет основателя города, академика Королева, что уже само по себе предполагало наличие у хозяина кабинета оригинальных сентенций. — Я ее называю теорией “серой мышки”, — продолжил полковник. — Ведь нам приходится брать на службу людей, которые в силу своей ограниченности на высокооплачиваемую работу нигде, кроме как в МВД, не могут претендовать. Способная и добросовестная молодежь, набравшись опыта, быстро востребуется другими структурами. Остается балласт, точно такой же балласт оседает на освободившиеся места. Обычно это приезжие из глухомани. Счастье, если, затесавшись в ряды, “серая мышка” разочаруется в службе, сбежит. Хуже, если останется. Прослужи этот серый сотрудник без рвения, но и без нареканий несколько лет — и его надо будет повысить. И вот уже “серая мышка” — сержант, командир отделения, командир взвода, у нее в подчинении люди, транспорт, которыми она распоряжается по своему разумению. “Серых мышек”, увы, большинство, и однажды мышка поднимает свой обгрызенный хвостик и откалывает такое...

Через несколько месяцев Грищенко возглавил Управление по территориальной безопасности.

А с теорией он как в воду глядел. Точнее, он отлично знал своих подчиненных и, похоже, не строил иллюзий. Не смейтесь, пожалуйста, но один из героев повествования, сержант Дунькин, прибыл в столичную область делать карьеру из далекого мордовского поселения с символичным названием Шишка. Что и говорить, виагра отдыхает.

Не преувеличивайте, все они – шлюхи

Вам интересно узнать, что было дальше? Коллегия по уголовным делам областного суда отменила приговор городского, скостив наказание до 12 лет.

— За каких-то проституток 18 лет?! Столько не дают за убийство! — мотивировала вторая инстанция.

Королевская прокуратура, настаивавшая на обратном, пыталась оспаривать — безрезультатно.

— Обычно женщины, пострадавшие от насилия, вынуждены оправдываться, что не они спровоцировали агрессию, хотя в данном случае невозможно предположить внезапно вспыхнувшую любовь между университетскими девочками и горячими мордовскими парнями, — по сей день не устает утверждать помощник горпрокурора Галина Калинина, представлявшая на суде гособвинение. — Все чересчур очевидно. Эти скоты буквально изуродовали девчонок!

Лина и Ира долгое время посещали психотерапевта. Из дома вечером они теперь стараются не выходить. У Иры большие сложности со здоровьем, вероятно, она не сможет иметь детей... Ее мама, Мария Евгеньевна, прячась от друзей и соседей, ездит в Троице-Сергиеву лавру молиться за дочь.

— Вы этого не понимаете, — говорит мне другая мама, Татьяна Валерьевна Т., растившая дочку без мужа, — как это трудно: стиснуть зубы и пережить! Мы не сказали об изнасиловании даже ближайшим родственникам. Об этом знали лишь следователи и судья. Девочкам жить — мы обязаны сохранить эту тайну.

И все же родители девушек правосудием очень довольны. “Не ожидали, что их посадят. Как говорят, рука руку моет... Менты!”

Недовольным остался свидетель, сержант Кузнецов, которого выгнали из милиции.

— В кулуарах суда он заявил, что мы должны быть ему благодарны: если б не он, наших дочек убили бы, — говорит Татьяна Валерьевна. — Знаю одно: если бы он задержал негодяев — ничего не случилось бы. Благодарить мне его — не за что.

Сержант Дунькин был уволен из органов задним числом, 23 апреля, по собственному желанию. Сержант Абрамов отчалил несколькими неделями раньше.

* * *

Чуть было не позабыла рассказать про курьезнейший повод, который свел меня в свое время с полковником Грищенко. Осенью 2001 года начальник королевской милиции в целях предотвращения уличных грабежей приказал личному составу патрульно-постовой службы встречать пассажиров последней электрички и в случае надобности сопровождать их до дома. Встречать и провожать! По возможности — на милицейской машине. Грищенко рассказывал о результатах нововведения не без юмора. Ведь движимые инстинктом самосохранения граждане, не особенно верящие в добрые намерения стражей порядка, при виде провожатых предпочитали уносить ноги, лишь бы не садиться в машину...

А я еще думала, откуда он взял запоминающееся сравнение! Хотя догадаться нетрудно. Речь шла об униформе мышиного цвета, к которой шериф, с жаром доказывавший, что дешевая милиция слишком дорого стоит обществу, не хотел иметь отношения. Сам он являлся на службу в элегантном штатском синем костюме.


P.S. Имена пострадавших и некоторые детали в материале изменены.




Партнеры