Дмитрий Cаутин: “Я вам не напоминаю динозавра?”

16 июня 2003 в 00:00, просмотров: 410

Eсли в шоу-бизнесе звезд принято раскручивать и зажигать, то в спорте настоящий талант должен сам прокладывать себе дорогу к славе. В этом убеждаешься на примере спортивной карьеры Дмитрия Саутина, прыгуна в воду.

Несть числа его травмам и переломам. Но Дмитрий, всем проблемам назло, начинает и обязательно выигрывает. Будь это российский или международный чемпионат.

А сравнительно недавно он стал нашим земляком, перебравшись на ПМЖ из Воронежа в Красногорск, где спортивная база получше будет.


B таком возрасте сегодня прыжками в воду не занимаются. Тем более не побеждают. Но Дмитрий Саутин из подмосковного Красногорска в свои почти 30 готовится уже к четвертой Олимпиаде. И он по-прежнему — один из лучших в мире.


— Дим, ты уже перегнал таких монстров, как итальянцы Клаус Дибиаси и Франко Каньотто, американцы Фил Боггс и Грег Луганис, которые выиграли черт знает какое количество чемпионатов континента, мира, Олимпийских игр...

— По сравнению с Каньотто и Боггсом у меня больше титулов. Но выиграть три Олимпиады подряд, как это вышло у Дибиаси, который теперь меня судит (нет-нет, в качестве арбитра, вы же знаете, а не как юрист), или четыре абсолютных “золота” на двух Олимпиадах в обоих видах, как это сделал в Лос-Анджелесе и Сеуле американский красавец грек Луганис, мне еще не удавалось. Может, в Афинах в 2004-м? Кстати, я уже что, напоминаю динозавра? Действительно, кроме немца Яна Хемпеля и меня, в прыжках в воду никто так долго не живет.

— Господь с тобой, я не об этом. Прыгай и прыгай в свое удовольствие и для нашей радости. Ведь “золото” нынешнего вице-президента НОК России Владимира Васина на Олимпиаде-1972 в Мюнхене было для нас чудом, а повторение его достижения на Играх-1980 в Москве Александром Портоновым, уж извини, откровенным фарсом. Ты-то вряд ли помнишь, но тогда советских в бассейне СК “Олимпийский” тянули за уши... Я о другом. Ты так откровенно признаешься в любви к Луганису. А он ведь это... того... голубой... В чем не стесняется признаваться, а в Сеуле он вообще всех на уши поставил, когда разбил в кровь лоб. А всем остальным твоим коллегам приходилось прыгать в этот же бассейн, в ту же воду...

— Не скрою, Грег — мой кумир с детства. Мне было лет 12 или 13, когда меня впервые вывезли за рубеж, в Австрию. Почему на этом рядовом турнире оказался лучший прыгун планеты, понятия не имею. И вот я набираюсь наглости, подхожу к нему и говорю: “Hi! How are you?” Дескать, привет, как дела? Вы думаете, он меня послал куда подальше? Нет, пожал руку, сказал (я это прекрасно понял), что у меня неплохо получаются “два с половиной винта прогнувшись” (сложный прыжок с трамплина даже для опытного спортсмена. — И.Ф.), пожелал успехов и... подарил свое полотенчико, которым мы обычно вытираемся после очередной попытки. Оно у меня несколько лет в специальном ящике хранилось. Что до его ориентации... Мы-то в своем кругу все знали. Но все же Грег был не прав, когда в Сеуле не предупредил оргкомитет и судейскую бригаду, фактически вынудив других ребят окунаться в ту же воду, где была его кровь, инфицированная СПИДом. Потом он, правда, на весь мир извинялся перед нами. И вот уже много лет по специальной программе, одобренной еще президентом США Бушем-старшим, разъезжает по свету с просветительскими лекциями. И получает за них куда больше, чем когда был выдающимся атлетом. Мне такие гонорары и не снились. Так ведь он — Грег Луганис... Но вы же хотите узнать “жареные” факты из моей личной жизни...

Так вот, у меня, как вы в курсе, уже давно есть любимая девушка — Лена. Немного старше меня. Живет то в Воронеже, где считается одной из прим по дизайну интерьеров, то у меня в Подмосковье. Талантище! Считайте, вся элита Воронежа, а теперь и Мособласти стоит к ней в очередь, она не успевает все заказы выполнять. Встретились мы с ней на дне рождения у моего приятеля. Елена — подруга его жены. Впрочем, мы были лично знакомы, но на уровне “как дела, привет, пока, звони”. А в тот вечер будто гром небесный грянул. Это, видимо, любовью и называется. Пригласил Лену на танец. И понял: вот это — Моя женщина.

— Так что же не женишься? Сам же как-то (прошу прощения за излишние подробности, но было это в военном пансионате подмосковного поселка Ватутинки, где мы с Димкой прилично набрались. — И.Ф.) признавался, что она замуж хочет, ребенка тебе родить...

— Черт его знает... Мы живем на западный манер: она — у себя, я — у себя или у своих родителей. Когда приезжаю в Воронеж, мы всегда вместе. И отпуск, и вообще свободное время проводим вдвоем. Но, честно, и Ленка это знает, жениться пока не собираюсь. Как я могу на такое решиться, если меня постоянно нет дома? Откуда мне знать, чем в мое отсутствие благоверная занимается?

— Ты что, ревнивец, Отелло, домостроевец?

— Да нет, я ей абсолютно доверяю. Но, видимо, мое дворовое начало, моя хулиганистость, моя жажда полной свободы, независимости (я ведь абсолютно обычный пацан, из обычного дома, из обычного, самого, однако, в свое время “крутого” в Воронеже Левобережного района, где меня, кстати, первый раз и “травмировали”: несколько ножевых ранений получил) еще не перебродили. Мне безумно льстит, что Лена — самодостаточная личность. Что ей не нужны мои премиальные за медали и победы, что она сама сделала себя, сделала карьеру и не собирается сидеть у меня на шее.

— Но вот ведь ты везешь ей кучу подарков (один из наших разговоров произошел в “Мерседесе” Саутина. — И.Ф.). И вообще, как помню, ты ее материально постоянно поддерживаешь. Как-то нелогично получается...

— Это совсем другое дело. Женщине, да еще такой роскошной, как Ленка, постоянно что-то нужно. Модная одежда, косметика, что-то в дом, прочая мелочевка.

— Машина — тоже “мелочь”?

— Я ей “тачку” не дарил. Да ей и не надо: у отца, коли уж понадобится, берет.

— Твой “Мерс” не устарел, часом?

— Меня устраивает. Я его купил после “золота” в Сиднее. Раньше был БМВ, совсем старенький. Правда, я и тогда не обращал внимания на все эти прибамбасы. До 1998-го деньги проматывал легко. А после дефолта пришлось экономить.

— Твою новую квартиру Лена будет оформлять?

— Естественно.

— Если не секрет, сколько у тебя жилплощади?

— Кое-что имеется... Но это мне дико повезло. После Игр в Барселоне дали 2-комнатную квартиру в Воронеже. Пришлось даже моим родителям, а они уже в возрасте были солидном, фиктивно развестись: а то бы меня просто не прописали на таком метраже. Выиграл Олимпиаду в Атланте — получил такую же “двушку” уже в подмосковном Нахабине: да-да, где находится известный в Европе гольф-клуб.

Кстати, моими соседями были знаменитые гимнаст Леша Немов и пятиборец Эдик Зеновка. Иногда устраивали посиделки, но в 9 вечера — отбой. И вообще весь поселок вымирал. Тишина такая, что в ушах звенело. Правда, я эту квартиру сдал, поскольку, как выяснилось, она была служебной, принадлежит Московскому военному округу. Но губернатор области Борис Громов и глава Красногорского района уже пообещали мне 3-комнатную (видимо, они надеются, что я все-таки женюсь) в очень приличном доме в Красногорске, который вот-вот начнет заселяться. Есть у меня и участок земли в Нахабине. Абсолютно голый, пустой. Там мечтаю соорудить совсем простой домик и русскую баньку. Чтобы отключить телефон и отключиться от всех. Приезжайте, попаритесь, расслабитесь, отдохнете нормально...

— Спасибо. Но как же родители?

— Вот они-то меня в Воронеже и держат. Нет, конечно, и новый бассейн тоже, который специально “под меня” стали строить, оборудование завозить. И тренер мой, первый и единственный, Татьяна Александровна Стародубцева. Это она, когда в шестом классе я выиграл какой-то захудалый юношеский турнир, добилась, чтобы мне назначили стипендию — 90 рэ, как-никак. У меня папа на знаменитом авиазаводе получал 360, а мама — и того меньше. Половина суммы перечислялась на книжку. А половину получала за меня мама. Вот эта половина все равно переходила мне, на карманные расходы.

— Если не хочешь, не говори об этом, но, как я понимаю, ты еще потому так трогательно опекаешь папу с мамой, что они остались совсем одни после загадочного исчезновения твоего старшего брата Владимира. Что это за история была?

— До сих пор ничего не понятно. Меня (это было шесть лет назад) тогда не было дома, где-то соревновался. Когда приехал, удивился, почему Володьки нет. Отец сразу замкнулся, ничего не говорил. А мама шепнула, что жутко они поссорились. Володя вспылил и ушел. Как выяснилось — навсегда. Папа потом остыл, конечно, мы розысками занялись, в милицию обращались, но безрезультатно. Исчез человек: то ли погиб, то ли прячется в какой-нибудь глуши, то ли за границу убежал каким-то образом — мрак. У Вовки есть друг. Он и сейчас нередко заходит к нам, мы только с ним и обсуждаем эту тему (для родителей она — табу), перебираем различные версии, но так и не приходим к единому мнению.

Папа и мама всю жизнь трудились на самых обычных должностях. Отец, правда, на заводе аж до 6-го разряда по слесарному делу поднялся. От спорта всегда были далеки, но вот уже 22 года стоически поддерживают меня и благословляют на новые “подвиги”. Я ведь, как уже говорил, был дворовым мальчишкой, непослушным. То мне хочется в бассейн, то лучше на улице поболтаться. Мама как узнавала, что я несколько тренировок пропустил, буквально брала меня за руку и отводила к Татьяне Александровне. А тренер моя дорогая такой “воспитательный прием” нашла. За каждый выученный и хорошо исполненный новый прыжок давала мне деньги на шоколадку. Но я не покупал, а откладывал те три, кажется, рубля. Когда набиралась приличная сумма, всей группой шли в кафе-кондитерскую. Оттягивались вовсю: лимонад рекой, от пирожных стол ломился.

— А что, при твоих титулах, медалях, да и внешности настоящего супермена у тебя нет спонсоров?

— Да повторяю: я не Луганис, не Дибиаси, не Тен Лянде из Китая, мой давний конкурент, не принадлежу и к числу тех многочисленных молодых “звездочек”, которые прямо как грибы после дождя стали появляться в разных странах. Их умело “раскручивают”, они становятся лицом, образом своих государств, мелькают на обложках газет и журналов, часто и на ТВ, поэтому они интересны фирмам, компаниям, предприятиям, которые и заключают с ними выгодные для обеих сторон рекламные контракты. Луганис и Дибиаси до сих пор, хотя давным-давно не выступают, “светятся”.

Ничего этого у меня нет. Максимальная сумма, которую я получил за свои мытарства, за свои ломаные-переломаные руки-ноги — 25 тысяч долларов. Пенсию, объявленную нашим президентом Владимиром Путиным (15 тысяч рублей в месяц для чемпионов и призеров Олимпийских игр, заслуженных мастеров спорта. — Прим. ред.), ни разу еще не получал. Перед Сиднеем долго даже олимпийскую стипендию не выплачивали: перевели в начале года за два месяца — и опять тишина. Говорят, за прошлогодний чемпионат Европы в Берлине, где я опять два “золота” выиграл, премьер-министр Михаил Касьянов обещал какую-то премию дать. Но что-то запаздывает. Так что нечастые призовые моментально куда-то улетучиваются. Хотя, повторяю, последние четыре-пять лет живу куда экономнее и расчетливее, нежели прежде.

— Ой, уж позволь не поверить. Сколько раз ты на моих глазах давал в долг — и немаленькие, между прочим, суммы, которые, не уверен, отдавали ли. И в такси за свой счет загулявших ребят усаживал или сам их развозил... А как в “Шереметьево” всех подряд угощал виски из огромной (кажется, 3-литровой) бутылки...

— Да ладно, все путем. Тогда ведь я Олимпиаду в Атланте выиграл. И еще “серебро” прихватил. В отличие от чемпионата мира в Перте через три года и от Сиднея премиальные нам прямо в Америке выдали. Не все, часть, но солидную часть. Так что погулять было на что. И вообще когда меня от радостных переживаний “клинит”, я могу прийти в бар и всех присутствующих угостить. Раз мне хорошо, значит, я должен сделать приятное всем окружающим. Только вы не подумайте: такое нечасто бывает.

— Как же так? Уж у кого, у кого, а у тебя поводов для банкетов, наверное, больше, чем у всех спортсменов в мире. Я знаю статистику: никто сегодня не имеет столько титулов и наград самых крупных официальных соревнований...

— Так обычно нет настроения для празднований. Лет десять, по-моему, без травм после каждого турнира не обхожусь. Знаете, сколько у меня было операций? Около тридцати! А с каждым годом отходить от них все сложнее и сложнее. Мне же не 20 лет. Мышечная готовность не та, что раньше. Для меня накрутить на трамплине 3,5 оборота было раз плюнуть. Сейчас стараюсь лишний раз этот прыжок на тренировке не делать, берегу себя, сохраняю запал к Афинам.

— Извини снова, но я сначала даже не понял, зачем ты врача в машину усадил (разговор месячной давности, когда мы возвращались из подмосковной Электростали, с этапа розыгрыша Гран-при — традиционного турнира “Весенние ласточки”). Только обратил внимание, что ты как-то неловко управляешь своим “мерином”. Вроде ничего особенного с тобой во время стартов не произошло. Да, один прыжок на трамплине у тебя явно не получился. Но вылез ты из воды — белый...

— Да я и сам смутно все помнил. То ли поскользнулся, то ли сильнее нужного разбежался, но трамплин, кажется, в своей точке отталкивания явно проскочил. Решил уже в воздухе исправить прыжок, что-то там намудрил и задел ногой за край доски. В воде ничего не почувствовал, сам доплыл до бортика, вылезаю, а на Татьяне Александровне лица нет. Ты как, спрашивает, после такого удара? А я молчу, потому что сам еще ничего не понимаю. Боль-то в пятке постепенно нарастала. Что дело очень серьезное, осознал только когда по телевизору повтор увидел. Вот тут действительно страшно стало: грохот был, будто я трамплин на фиг разнес. Однако когда лед на косточку положили и боль вроде бы утихла, успокоился. Ан нет, распухала нога на глазах. Тогда и поехал с вами и врачом из бассейна в ближайший московский травмопункт. Оттого и вел машину неуверенно, что практически одной ногой управлялся. Из “травмы” меня сразу в больницу. Но там только рентген сделали и определили сильный ушиб. Мне что-то не верилось, научен уже горьким опытом врачебных ошибок и недосмотров. Поэтому улетел в Воронеж, к моему испытанному лечащему врачу Нине Васильевне Савкиной. Оказалось, перелом. Дай бог бы к чемпионату мира в Барселоне залечить и набрать форму.

— Это самая тяжелая твоя травма?

— Нет, очень неприятная была на турнире в Швеции в 1995-м. Три операции перенес. Сначала в Москве доктор сказал, что вообще я больше прыгать не буду, что мне надо в шахматы или боулинг идти. Последний вариант меня бы устроил, потому что я заядлый игрок. Но все же решил не сдаваться. Поехал к знакомому врачу в Краснодар. Там тоже ничего не вышло. В Воронеж — с тем же успехом. Вернулся в Москву к легендарной Зое Сергеевне Мироновой, в ЦИТО. Она уже не оперировала, а назначила какой-то хитрый курс лечения. И все зажило.

— Но у тебя с ЦИТО ведь неприятные воспоминания связаны...

— Еще какие! Несколько лет назад у меня вдруг стала жутко болеть поясница. Я не особенно волновался, поскольку думал, что это обычный остеохондроз, рядовой для нас, прыгунов в воду, недуг. Однако ни массаж, ни растирки не помогали. А тут еще и нога дико разболелась. Сам себе расцарапал, и ранка никак не заживала, в воде размокала и саднила. Причем все увеличиваясь и увеличиваясь в размерах. Началось воспаление, с которым я выступал в Сиднее. Потом несколько месяцев лечился. Кололи антибиотики, чистили надкостницу — все без толку. Как только оказывался в воде, кожа снова расползалась. Тогда Нина Васильевна сделала операцию, пересадила небольшой лоскут ткани с бедра. Одновременно подлечивала мои старые травмы рук, спины, ног — чего-чего, а этого добра у меня всегда хватало. И вот как-то я попросил ее посмотреть, что там у меня с поясницей: шишка какая-то образовалась, боль не отпускает. Лег я на пузо, Нина Васильевна бинты и пластыри отодрала и... слова не может вымолвить. Потом тихо так говорит: “Димка, там отверстие, а из него нитка торчит”. Продезинфицировала свищ и обыкновенным пинцетом вытащила то ли тампон, то ли дренаж, про которые в ЦИТО просто забыли.

(Галина Бурмакова, один из главных специалистов отделения спортивной и балетной травмы ЦИТО, которая и делала операцию Саутину, гневно отметает сказанное спортсменом, называя всю историю “полной ерундой” и утверждая, что такого не могло произойти никогда, потому что не могло быть никогда. И даже уверяет, что Савкина уже отказалась от своих слов и выводов.)

— А ведь небось денежки с тебя приличные содрали за такое “лечение”? Сам там лежал. Там меня дорогая редакция в лице главного редактора еженедельника “Хоккей”, где я тогда трудился, выручила. Тогда, помню, моими соседями были такие заслуженные люди, как баскетбольный тренер Евгений Гомельский, олимпийский и мировой чемпион по прыжкам в высоту Геннадий Авдеенко...

— Олимпийским чемпионам полагается скидка. Однако все равно Федерация прыжков в воду заплатила серьезную сумму, которую ей так никто и не компенсировал. А у меня после таких пертурбаций ослаб иммунитет, именно из-за воспаления в спине. Правда ведь, что на мне любая болячка как на собаке заживала. А сейчас даже крохотная ссадина превращается в проблему.

— Судиться не пробовал?

— Смысл? Страховки медицинской у меня еще не было, врачи все отрицают, доказать ничего невозможно. Хотя у меня и есть документ, подтверждающий халатность медиков, даже вспоминать обо всей этой истории не хочется. Тренируюсь, соревнуюсь, даже программу немного усложнить решили. Как ни крути, а в Афинах придется соперников чем-то удивлять. Прежде всего китайцев, которые черт-те что вытворяют: и на вышке, и на трамплине, и в “синхроне”.

— Тебе что больше по душе — индивидуальные прыжки или синхронные?

— Без разницы. Правда, в “синхроне” как-то веселей, и публика более живо реагирует.

— Ты меняешь партнеров, извини за избитое выражение, как перчатки. Тебе что, все равно, с кем выступать? Ребята, которые, согласись, уступают тебе и в классе, и в возрасте, и в “заслуженности”, не обижаются?

— По-моему, нет. Да ведь и не от хорошей жизни приходилось искать новую пару. Саня Доброскок травмировался, Игорь Лукашин травмировался; взял Диму Байкова, и мы с ним чемпионат Европы выиграли. Сейчас Сашка восстановился, значит, к Афинам скорее всего будем опять с ним готовиться.

— Победишь?

— Очень бы хотелось. Но даже если просто в “тройку” попаду, хоть в одном виде, буду на седьмом небе от счастья.

— Ты что-то там про боулинг упомянул. Действительно прилично играешь? Это твое хобби?

— Уже несколько лет регулярно, когда, естественно, бываю в Москве, хожу в боулинг-клуб в Филях, недалеко от Бородинской панорамы. Там и футбол классный можно посмотреть, и в бильярд поиграть. Специально для меня там “русскую пирамиду” устраивают. Потому что американский пул я недолюбливаю, какой-то он искусственный. Пусть в него сами штатники играют.

— В следующем году у тебя юбилей, тридцатник. Уже думал, как будешь отмечать?

— Нет. День рождения у меня в марте, в самый разгар подготовки к Олимпиаде. Не до юбилеев. Вот вернусь из Афин — подумаю.

— А 29 праздновал?

— Какие праздники? Вы же видели, в каком состоянии я из Электростали до Москвы доехал. Нет, ничего особенного не было. Собрались в узком кругу за весьма скромным столом.

Все торжества — на потом, на после Олимпиады.





Партнеры