Гвардии предатель

18 июня 2003 в 00:00, просмотров: 9612

Эти пожелтевшие документы с грифом “сов. секретно” почти полвека не видели свет. Уголовное дело в отношении 16 предателей, так или иначе причастных к гибели подпольной комсомольской организации “Молодая гвардия” в оккупированном Краснодоне, было отправлено в архив еще в 1957 году.

В известном романе Александра Фадеева об этих людях нет ни слова — они были арестованы уже после издания книги. А потому их показания так и остались “совсекретными”. Иначе пришлось бы корректировать Историю. Ведь на главный вопрос — кто повинен в провале “Молодой гвардии” — фадеевская книга ответа не дает. Сам автор не раз повторял: “Я писал не подлинную историю молодогвардейцев, а роман, который не только допускает, а даже предполагает художественный вымысел”.

Что же в этой трагедии правда и о чем История упорно умалчивает? У читателей “МК” есть уникальная возможность узнать новые факты одного из самых известных преступлений Великой Отечественной.

Старшему поколению нет нужды напоминать, чем знаменита “Молодая гвардия”: хрестоматийный роман Фадеева в советские времена штудировали в школах от корки до корки, а одноименный фильм Сергея Герасимова регулярно крутили по всем телеканалам. Однако с развалом СССР патриотическое воспитание молодежи резко пошло на убыль. Украинский Краснодон стал “заграницей”, а “Молодую гвардию” по-тихому убрали из обязательной школьной программы. Редкий подросток теперь припомнит имена хотя бы лидеров краснодонского подполья — Олега Кошевого и Ульяны Громовой.

Между тем тому же Кошевому на момент гибели было всего 16 лет. Впрочем, как и большинству молодогвардейцев. Фактически еще дети, они были втянуты во взрослую войну. И заслуга их не только в том, что они, ежедневно рискуя жизнью, расклеивали по городу антифашистские листовки, развешивали красные флаги, собирали оружие и помогали землякам не терять веры в победу. Ведь другие подпольные организации и существовали дольше, и сделали больше. Свой главный подвиг краснодонские школьники совершили в тюрьме. После провала “Молодой гвардии”. Когда из них выколачивали признания нечеловеческими пытками.

На спине Ули Громовой, красивой стройной девушки, вырезали звезду. Тосю Елисеенко посадили на раскаленную плиту. Толе Попову отрубили ступню, а Володе Осьмухину — руку. Вите Петрову выкололи глаза...

Один из тюремщиков, судимый позже перебежчик Лукьянов, рассказывал: “В полиции стоял сплошной стон, так как в течение всего допроса арестованных били. Они теряли сознание, но их приводили в чувство и снова избивали. Мне самому порой было жутко смотреть на эти мучения”.

Их расстреляли в январе 1943 года. 57 молодогвардейцев. Никаких “чистосердечных признаний” от краснодонских школьников немцы так и не добились. Это, пожалуй, был самый сильный момент, ради которого и писался весь роман.

“Книжные” предатели

Роман вышел в свет в 1946 г. По мнению оставшихся в живых членов подполья, Фадеев очень точно передал характеры героев. Однако замечательная в художественном отношении книга оказалась не на высоте в смысле соблюдения исторической правды. В первую очередь это касалось личностей предателей — виновников провала “Молодой гвардии”. Ими у Фадеева стали молодогвардеец Стахович, выдавший товарищей во время пыток, а также две подружки-школьницы, сотрудничавшие с полицаями, — Лядская и Вырикова.

Стахович — фамилия вымышленная. Прототипом этого антигероя стал один из организаторов “Молодой гвардии” Виктор Третьякевич. Но в том, что фамилия этого бойца была предана анафеме, виноват отнюдь не Фадеев. Версию о малодушном поведении Третьякевича на допросах писателю преподнесли уже в качестве абсолютной истины (как известно, в 1960 г. Виктора Третьякевича полностью реабилитировали и даже посмертно наградили орденом Отечественной войны I степени).

В отличие от вымышленного Стаховича Зинаида Вырикова и Ольга Лядская — люди реальные, а потому роман “Молодая гвардия” сыграл в их жизни трагическую роль. Обе девушки были осуждены за предательство и надолго отправлены в лагеря. Причем подозрение на Лядскую, например, пало только потому, что она 9 дней провела в полиции под арестом и вернулась домой живой-здоровой. Сама же Ольга Александровна позже рассказывала, что в полиции над ней просто надругались. И даже ни разу не допрашивали. А выпустили ее за бутылку самогона — мать принесла.

Клеймо предательниц с женщин сняли только в 1990 г., после их многочисленных жалоб и жестких проверок прокуратуры.

Вот, к примеру, какую “справку” получила Ольга Александровна Лядская через 47 лет позора: “Уголовное дело по обвинению Лядской О.А., 1926 г. р., пересмотрено военным трибуналом Московского военного округа 16 марта 1990 года. Постановление Особого совещания при МГБ СССР от 29 октября 1949 года в отношении Лядской О.А. отменено, и уголовное дело прекращено производством за отсутствием в ее действиях состава преступления. Лядская Ольга Александровна по данному делу реабилитирована”.

Примерно такой же документ получила и Зинаида Вырикова, отсидевшая в лагерях более 10 лет. Кстати, эти женщины никогда не были подружками, как это описано в романе, и впервые встретились только после реабилитации.

“Рояль в кустах”

Так кто же все-таки выдал краснодонское подполье, если все книжные предатели в итоге потерпели фиаско?

После “громкой” амнистии Лядской и Выриковой историки предположили, что настоящие предатели все же наверняка есть, но они “засекречены” — у нас без них никак нельзя. За их “разоблачения” ведь дают ордена и повышение по службе. Да и общественности спокойнее — в таких делах обязательно должны быть виновные, и они обязательно должны быть наказаны.

Именно такой “рояль в кустах”, как стало известно “МК”, и хранится в архивах ФСБ — уголовное дело в отношении 16 изменников Родины, работавших на немцев в оккупированном Краснодоне. Вина 14 из них фактически не требует доказательств — они открыто сотрудничали с немецкой жандармерией. К примеру, бывший петлюровец Черников был назначен бургомистром города, а раскулаченный в свое время Изварин — его заместителем. Два брата Красновы, потомки кулаков, пристроились участковыми полицейскими. Дезертир Герасимов ждал прихода немцев как освободителей и стал при новой власти помощником начальника полиции Краснодона... Среди прочих перебежчиков есть и бывший лейтенант Красной Армии Василий Кулешов, добровольно сдавшийся в плен немцам в августе 1942 г. Новые хозяева назначили “пленника” начальником полицейской школы в Краснодоне. Именно Кулешов оклеветал Виктора Третьякевича, измыслив басню о том, что тот не выдержал пыток и выдал своих товарищей.

Лишь два фигуранта несколько выбиваются из общей картины абсолютных изменников — 20-летний Георгий Стаценко и 23-летний Гурий... Фадеев. Да-да, однофамилец автора романа!

Они не были полицаями, но обвиняют их ни много ни мало в предательстве “Молодой гвардии”: “Фадеев и Стаценко... являются непосредственными лицами, выдавшими членов подпольной комсомольской организации”.

Признания

Кстати, фамилия Стаценко в романе фигурирует. Отец Георгия — Василий Стаценко — стал бургомистром Краснодона после Черникова. Поэтому-то Георгий и попал “на карандаш”. К тому же он был комсомольцем и знал молодогвардейцев: Земнухова, Кошевого, Третьякевича, Левашова, Осьмухина, Туркенича и др. Однако активным участником подполья Стаценко так и не стал. Да это было бы странно: сын бургомистра — подпольщик.

Но, по-видимому, определенным доверием у друзей Стаценко-младший пользовался. Вася Левашов, например, не побоялся позвать его в партизанский отряд. А Ваня Земнухов показывал антифашистские листовки и читал стихи собственного сочинения, высмеивающие немцев.

Из показаний Г.Стаценко (арестован 22 сентября 1946 г.):

“Будучи комсомольцем, я пользовался доверием своих товарищей, так как внешне я показывал себя преданным Советской власти. Я рассказал отцу о сделанном мне Левашовым предложении вступить в подпольную комсомольскую организацию. Рассказывал также, что Земнухов показал мне листовку, читал написанные им стихи против немцев. И вообще, заявил я отцу, мои товарищи по школе: Земнухов, Арутюнянц, Кошевой и Третьякевич, состоят в подпольной организации и ведут против немцев активную работу”.

Гурий Фадеев также знался с молодогвардейцами, особенно был дружен с семьей Олега Кошевого. Подозрителен же он стал после того, как однажды ночью попал в полицию — в неурочный час его на улице застукал немецкий патруль и при обыске обнаружил в кармане антифашистскую листовку. Однако из жандармерии его почему-то быстро отпустили. А потом он, как утверждают свидетели, якобы почти не вылезал из полиции.

Из показаний Г.Фадеева (арестован 28 сентября 1946 г.):

“После того, как я был завербован в полиции для выявления лиц, распространявших листовки “Молодой гвардии”, я несколько раз встречался с замначальника полиции Захаровым. На одном из допросов Захаров спросил: “Кто из партизан вербовал вашу сестру Аллу?” Я, зная об этом со слов моей матери, выдал Захарову Ваню Земнухова, который действительно делал предложение моей сестре вступить в подпольную антифашистскую организацию. Я передал ему, что в квартире Коростылева (родной дядя Олега Кошевого. — Авт.) слушают радиопередачи из Москвы сестра Коростылева Елена Николаевна Кошевая и ее сын Олег, который записывает сообщения Совинформбюро”.

Из протокола допроса Г.Фадеева:

Вопрос: Чем вы занимались в Краснодоне во время оккупации?

Ответ: Я поступил на службу в немецкий дирекцион в качестве геолога и занимался перечерчиванием составленных при советской власти геологических карт, планов шахт и разработок.

Вопрос: Сотрудничество с полицией было оформлено?

Ответ: Да. Захаров предложил мне написать подписку, и я ее написал. Содержание подписки сводилось к тому, что я, Фадеев Гурий, обязуюсь помогать полиции в выявлении партизан.

Главный провокатор

Им повезло — их не расстреляли. Как раз после войны, примерно до 1950 г., Сталин проявлял такую редкую снисходительность к врагам народа. 6 марта 1948 г. Особым совещанием при МГБ СССР за предательство Гурий Фадеев был осужден на 25 лет лагерей, а Георгий Стаценко — на 15 лет (остальные 14 человек, проходивших по этому делу, получили по 25 лет заключения каждый).

Но это еще не конец истории. Иначе все было бы банально.

В 1954 г., когда власть в стране сменилась, “дело предателей”, что называется, “под шумок” было скоренько пересмотрено. Важная деталь: приговор оставили без изменения всем, кроме одного человека — Стаценко. У него и так был самый маленький срок, а тут наказание снизили еще на 5 лет. Почему? В кулуарах военной прокуратуры решили, что Стаценко-младший все-таки не выдавал молодогвардейцев!

Из материалов дела: “На допросе 4 октября 1946 г. Стаценко вину свою признал, однако позже от своих показаний отказался. Он утверждал, что аресты молодогвардейцев начались задолго до его разговора с отцом. Из показаний отца осужденного Стаценко не усматривается, чтобы причиной ареста молодогвардейцев явились данные, сообщенные его сыном... Никто из осужденных по данному делу не показал, что сын бургомистра сообщил бы какие-либо сведения, которые были бы использованы полицией при аресте молодогвардейцев... Таким образом, обвинение осужденного Стаценко Г.В. в предательстве участников подпольной комсомольской организации “Молодая гвардия” материалами следствия не доказано”.

Правда, при этом решили, что Стаценко все-таки “разделял антисоветские взгляды своего отца”, а значит, был виновен “в измене Родине”. Поэтому наказание не отменили полностью, а только снизили. Но больше половины срока Стаценко уже отсидел и через год был досрочно освобожден из лагеря.

Шанс раньше времени выйти на свободу был и у Фадеева, за которого ходатайствовало несметное количество родственников, соседей и знакомых. Просители утверждали, что парень был вынужден оговорить себя под жесточайшим прессингом следствия — по-другому в то время, мол, было нельзя. В деле молодогвардейцев искали надежного “козла отпущения”, и Фадеев на эту роль прекрасно подходил.

В Главной военной прокуратуре, как ни странно, вняли этим жалобам и не поленились передопросить всех, кто десятью годами ранее давал показания против Фадеева.

Из материалов дела: “Передопрошенные в 1957 г. Стаценко (бургомистр. — Авт.) и Орлов (начальник полиции. — Авт.) от своих показаний в отношении Фадеева отказались. Они показали, что оговорили Фадеева под влиянием “незаконных методов следствия”. Передопрошенная Лядская свои показания изменила и заявила, что всего лишь 2 или 3 раза видела того выходящим из полиции. Сестра Фадеева Алла заявила, что Земнухов никаких предложений вступить в подпольную организацию ей не делал и по этому поводу разговоров с братом у нее не было. Свидетельница Кошевая сказала, что в отношении предательской деятельности Фадеева ей ничего не известно...”

Что же, обвинение в предательстве “Молодой гвардии” и тут рассосалось? По крайне мере военный прокурор Горный немедленно подготовил протест в военный трибунал МВО с просьбой “постановление Особого совещания МГБ от 6 марта 1948 г. в отношении Фадеева отменить, дело прекратить за недоказанностью предъявленного обвинения”. Однако чья-то начальственная рука на том же документе размашисто вывела синими чернилами: “Оснований для внесения протеста не нахожу. Жалобу Фадеева оставить без удовлетворения”. Между строк так и читается: “Вы совсем там с ума посходили? Всех решили реабилитировать? Зря мы, что ли, в 48-м году тень на плетень наводили?”

Помнится, кто-то из великих сказал: “Даже часы истории имеют своих часовщиков”.

“Мы попались случайно”

Фадеева все равно освободили досрочно. Из отмеренных 25 лет он отсидел лишь 10. Судимость ему сняли, но в реабилитации отказали. Так что формально он до сих пор считается главным предателем молодогвардейцев. Но в военную прокуратуру он больше не обращался — выпустили, и ладно. Тем не менее именно сейчас в ГВП могут снова взяться за это дело — по закону “О реабилитации жертв политических репрессий”. Может быть, тогда в нем все-таки будет поставлена точка? Ведь понятно, что обвинения против Фадеева не выдерживают никакой критики.

Но кто же тогда предатель?

Вполне исчерпывающий ответ на этот вопрос дал непосредственный участник тех событий, один из немногих уцелевших молодогвардейцев Василий Иванович Левашов. Он скончался в начале ноября 2001 г., и вот что он сам рассказывал об этих драматических событиях незадолго до смерти:

— Никто нас не предавал, мы попались по трагической случайности. В конце 1942 года мы действовали с полным размахом, не береглись. Вечером 25 декабря дома у Третьякевича обсуждали план очередного нападения на фашистов. Хотели устроить оккупантам и местным полицаям “новогодний праздник”, а затем уйти навстречу фронту. Пришли Сергей Тюленин и Валя Борц и сказали, что в центре стоит машина с немецкими новогодними посылками. В дорогу нам были нужны продукты, и мы пошли ее “разгружать”. Сергей с Валей залезли внутрь, подавали посылки, а мы относили их в сарай. Утром немцы начали искать пропажу, а мы тем временем, переложив посылки в свои мешки, на санках перевезли их в клуб. Одна посылка выпала, ее заметил посторонний мальчишка. За молчание ему дали сигарет, а он пошел продавать их на рынок. Там его схватил полицай, и мальчишка сказал, откуда сигареты.

Известный факт — аресты молодогвардейцев начались действительно сразу же после того, как они украли немецкие посылки. Этим они очень сильно разозлили фашистов. Те будто с цепи сорвались — пошли с обысками по домам, устроили облаву на рынке. А 1 января были арестованы первые трое молодогвардейцев: Мошков, Третьякевич и Земнухов. Именно они, как говорят, и отдали мальчишке сигареты. Но тот и знать не знал, что это подпольщики.

Ниточка потянулась. И дело вовсе не в том, что на допросах, по-видимому, все же всплывали какие-то фамилии (в деле есть показания некоего немца Ренатуса, который утверждал, что “путем жесточайших пыток нам удалось добиться признания некоторых арестованных и вскрыть подпольную комсомольскую организацию”). Фамилии комсомольцев в жандармерии уже давно были известны. Когда в городе стали появляться антифашистские листовки, агентам было велено составить списки “неблагонадежных”.

Из показаний бывшего полицая Колотовича: “Для выявления коммунистов, комсомольцев и других активистов полиция имела сеть секретных сотрудников, которые находились у нас на связи и вели слежку за советскими патриотами”.

Чем шире развертывалась деятельность “Молодой гвардии” (в августе 1942 г. в ней было всего несколько человек, а к концу декабря — почти сотня), тем сильнее затягивалась вокруг нее петля гестапо. Не зря же придумана пословица: “Что знают двое, то знают все”. Молодогвардейцы, окрыленные приближением Красной Армии, просто потеряли бдительность. И, по сути, оказались сами виноваты в собственном провале. Ведь одно только предложение сыну бургомистра(!) Стаценко вступить в партизанский отряд — верх неосторожности.

Так или иначе, установить сегодня всю правду о “Молодой гвардии” реальнее, чем когда бы то ни было. Нужно только тщательнейшим образом вновь изучить это дело и — не полениться! — найти и опросить еще раз оставшихся в живых свидетелей этой трагедии. Пока они еще есть.


P.S. Прошу считать этот материал официальным запросом в Главную военную прокуратуру.



Партнеры