Американская мечта: поймать Хусейна

19 июня 2003 в 00:00, просмотров: 165

Мир меняется так быстро, что политики вынуждены спешить вдогонку за событиями. Еще недавно в ООН шли жаркие дебаты по поводу резолюции 1441, но теперь эта резолюция — лишь исторический документ, а Россия в ООН голосует за новую резолюцию 1483, по обустройству демилитаризированного Ирака. Уже без Хусейна.

Прокомментировать поствоенную ситуацию и новую фазу российско-американского сотрудничества мы попросили чрезвычайного и полномочного посла в России Александра ВЕРШБОУ.


— Господин посол, наше прошлое интервью “МК” состоялось в день начала войны с Ираком. Сейчас война позади, режима Хусейна больше нет. Но я не могу удержаться от соблазна задать вопрос: где же сам Саддам?

— Во-первых, хочу сказать, что очень многое изменилось с тех пор, как мы с вами встречались, и на 99% эти изменения к лучшему.

До сих пор в Ираке существуют серьезные проблемы, продолжается насилие против наших войск, но тем не менее мы считаем, что достигаем прогресса. Положение стабилизируется, начинается политическое и экономическое восстановление этой страны. Хотя, несомненно, на простых иракцев действует фактор страха: большинство населения приветствует, что режим Хусейна пал, но не уверено, что возврата к прошлому не будет. Загадка — жив или мертв Саддам Хусейн, и если он жив, то где он сам и его “злые” сыновья, — способствует этому фактору неуверенности. Есть возможность того, что Саддам находится в Ираке, и это осложняет ситуацию, вдохновляя тех, кто поддерживал режим в прошлом, чтобы они продолжали сопротивление. Но мы попытаемся найти ответ на этот вопрос, и если Саддам еще жив, то возьмем его. Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы убедить иракский народ, что мы закончим начатое дело — построение свободного, демократического Ирака. Мы не отступим, не станем колебаться, у нас крепкие нервы.

— Среди наших политологов и СМИ существует мнение, что США на примере Ирака обкатывали, причем успешно, сценарий переделки мира по американскому образцу. Наконец, что победа над Саддамом была нужна, чтобы укрепить позиции доллара, который в последнее время явно колебался. Что, кстати, происходит с американской валютой, в которой россияне традиционно привыкли держать свои сбережения?

— Это нонсенс, когда делаются попытки связать нашу стратегию в Ираке с нашей финансовой политикой. В Ираке наша цель состояла в том, чтобы устранить угрозу, которую представлял собой режим Саддама Хусейна, его программы разработки оружия массового поражения и поддержки терроризма. Этой цели мы достигли.

Что касается доллара, то я бы не стал доверять прогнозу дипломата, а предложил задать этот вопрос главе Федерального резерва США Алану Гринспану. В последние месяцы курс доллара действительно несколько упал, но это произошло в результате обычных зигзагов, которые имеют место на фондовом рынке. Президент Буш заявил, что наша политика — поддерживать крепкий доллар. В целом есть основания говорить, что наша экономика вошла в полосу оздоровления и что в ближайший год наш доллар окрепнет.

— Что бы вы ответили политологам, утверждающим, что война в Ираке стала акцией устрашения, предупреждением другим странам, в числе которых называется и Россия?

— Те страны, которые поддерживают терроризм, пытаются завладеть оружием массового поражения, чтобы угрожать миру и запугивать своих соседей, — эти страны, полагаю, действительно извлекут уроки из всего случившегося. Но такие страны, как Россия, которые поддерживают и разделяют наши общие ценности и являются нашими политическими и экономическими партнерами, не должны иметь никаких опасений по поводу “американской угрозы”. Вообще, я считаю, такая боязнь — абсурд. Было бы крайне ошибочно рассматривать то, что мы сделали в Ираке, как модель в разрешении других кризисных ситуаций в мире.

— Тем не менее война создала кризис, в котором Россия своей политикой “невторжения” невольно вступила в дипломатическую конфронтацию с США. Удалось ли заделать возникшую трещину в российско-американских отношениях во время общения наших лидеров в Санкт-Петербурге и Эвиане? Вы лично были в Санкт-Петербурге, когда там состоялась встреча Буша и Путина.

— Было бы сильным преувеличением говорить, что наши отношения претерпели кризис. Да, была сложная и напряженная ситуация. Но даже в самые сложные фазы иракского кризиса оба наших президента высказывали убеждение в том, что необходимо ограничить его влияние на развитие наших двусторонних отношений. Саммит в Санкт-Петербурге показал, что мы сумели полностью восстановить уровень нашего сотрудничества. Подтверждение нашего взаимопонимания мы видим в ООН, где Россия проголосовала за резолюцию 1483, — теперь мы можем объединить наши усилия, направив их на урегулирование положения в послевоенном Ираке. Без всяких предрассудков и пережитков, которые имели место при первой, довоенной фазе.

Важный итог санкт-петербургского саммита — в том, что сблизились наши точки зрения по поводу той опасности, которую представляет программа по выработке оружия массового поражения в Иране. Два президента обсудили также пути расширения российско-американского экономического сотрудничества, уровень которого до сих пор слишком низок и не соответствует возможностям наших двух стран. Так что встреча в Петербурге была весьма продуктивна, она создала предпосылки к визиту президента Путина в Соединенные Штаты в конце сентября. Даже тот факт, что место, выбранное для встречи, — президентская резиденция в Кэмп-Дэвиде, где принимаются самые близкие гости и проводились знаменитые переговоры, это доказательство того высокого уровня доверия, которым пользуется в США президент Путин.

— Вы сказали, что существующий уровень экономического сотрудничества не соответствует возможностям наших стран. Какие перспективы здесь можно очертить? В какой области есть шансы для прогресса?

— Существует много возможностей для расширения двусторонних возможностей наших экономических отношений. Самые большие находятся в энергетическом секторе российской экономики, и мы надеемся стать свидетелями того, как в течение ближайшего года в Россию поступят очень крупные инвестиции американских компаний. Мы, в частности, надеемся, что Россия быстро сможет приступить к реализации мер, чтобы расширить поставку нефти и сжиженного газа на американский рынок.

Существуют также возможности для инвестиций в другие сектора, такие, как гражданская авиация, автомобилестроение и ряд других. Американские компании сейчас более оптимистично рассматривают возможности, которые предоставляет им российский рынок.

— Известны названия этих компаний?

— Из крупных американских корпораций, которые рассматривают возможность инвестиций в Россию, можно назвать “Дженерал электрик”, “Интернешнл Пейпар”, “Боинг”, “Каргилл”. И целый ряд более мелких фирм.

Однако не могу не заметить, что помимо экономических у нас с Россией есть перспективы в политической области. Есть целый ряд направлений, где мы просто должны работать вместе. Это борьба с распространением оружия массового поражения, особенно в таких странах, как Иран и КНДР, это наши усилия в борьбе против терроризма, поиск мира и урегулирование на Ближнем Востоке, стабилизация положения в Афганистане, развитие более тесных отношений между НАТО и Россией…

— Не просила ли Россия некой компенсации за потери, которые мы понесли в результате войны из-за разрыва наших прежних экономических связей с Ираком? Вряд ли мы уже получим “долги Хусейна”, ведь самого Хусейна уже нет у власти. Так что теоретически Россия вправе претендовать на компенсацию.

— Конкретно вопрос о долгах Ирака России будет обсуждаться в рамках Парижского клуба. Именно на этом форуме целесообразно решить, какую часть этого долга можно реструктуризировать, на какую — получить отсрочку в платеже, а какую можно вообще простить, таким образом, чтобы были удовлетворены и российская, и иракская стороны.

В остальном полагаю, что вопрос компенсации не будет в центре внимания наших отношений. Более важно искать новые возможности экономического сотрудничества с новым Ираком, где российские компании имеют длительный опыт работы. Их участие в послевоенном развитии страны будет приветствоваться.

— Вскоре после разгрома режима Хусейна США объявили решение о крупномасштабной, глобальной передислокации своих войск. Оценка этого решения противоречива и свидетельствует о тревоге, с которой воспринят этот шаг США. Вновь говорят об “американской угрозе”, в том числе — для России...

— Ничего пока еще не решено, идут дискуссии, и Россия будет ставиться в известность по мере того, как ситуация будет претерпевать изменения. Возможно, произойдет сокращение численности наших сухопутных войск, которые дислоцируются в Европе. Они находились там в связи с задачами, которые требовала эпоха “холодной войны”, но сейчас возникли новые угрозы. Поэтому рассматриваются варианты: переместить военную технику и тыловое обеспечение ближе к потенциальным зонам кризисов. Но эти варианты не означают создание таких баз, как в период “холодной войны”, баз-гигантов, с огромным количеством военнослужащих…

В любом случае, какие бы шаги мы ни предпринимали, по этим планам будут и впредь вестись контакты с российской стороной. “Глобальные”, как вы их назвали, перемещения американских войск не несут угрозу России — наоборот, это делается для того, чтобы справиться с теми угрозами, с которыми и мы, и Россия сегодня встречаемся в мире.

— Известно ли что-нибудь о повестке дня саммита в Кэмп-Дэвиде между Бушем и Путиным?

— Сейчас несколько преждевременно прогнозировать, что может стать главной повесткой дня на этой встрече. Но, думаю, было бы важным, чтобы на этой встрече экономические вопросы приняли бы должное измерение. Встреча президентов последует всего лишь через несколько дней после второго энергетического саммита, который, по всей вероятности, состоится в Санкт-Петербурге. Будем надеяться, что результатом саммита станут конкретные экономические соглашения, с которыми президенты смогут поздравить друг друга.

Очевидно, что в Кэмп-Дэвиде президенты также будут обсуждать вопросы международной безопасности: те угрозы, которые существуют сегодня, я уверен, будут существовать и в сентябре. Очень надеюсь, что президенты также будут обсуждать расширение контактов между гражданами наших двух стран. Та практика, которая существует между Россией и США в этой области, еще недостаточно совершенна, мы могли придать ей больше динамики, что помогало бы взаимопониманию между нашими народами.

Вероятно, в Кэмп-Дэвиде будут рассмотрены и социальные, общественные проблемы, как, например, борьба с инфекционными заболеваниями, такими, как ВИЧ/СПИД, экологические вопросы, общественные права наших граждан.

Вот перечень того, что я хотел бы видеть на этой встрече, хотя это всего лишь прогноз.




    Партнеры