Военная тайна

26 июня 2003 в 00:00, просмотров: 450

В политике случаются вещи, вокруг которых ломаются копья, идет борьба, кипят страсти. И кажется, будто все висит на волоске. На самом деле это иллюзия. Если отступить на шаг назад, то становится видно: исход предопределен. Стратегически тот или иной результат неизбежен. Вопрос только в сроках. Военная реформа — без всяких сомнений — именно такой вопрос.

То, что военная организация государства в нынешнем виде смертельно больна, видно любому телезрителю. Каждый день бегут дезертиры. Мальчишек ловят, в них стреляют, их убивают, но они бегут и бегут. Уходят уже взводами и ротами, на очереди — батальоны и полки. Ставшая пресловутой “дедовщина” процветает уже в Кремлевском полку.

Офицеры получают мизерную зарплату, не имеют квартир и больших надежд на счастливое будущее. Генералы не верят в собственные силы и не доверяют вверенным войскам. И случись по-настоящему крупная заварушка — непонятно, смогут ли они выполнять свои обязанности.

Старая болезнь русской армии — офицеры отдельно, рядовые отдельно, и они играют друг против друга, — цветет пышным цветом. Ненависть между пришедшими в армию добровольно командирами и сволоченными по призыву солдатами очень часто достигает шекспировских масштабов.

Пропасть, в которую проваливается каждый день все глубже наша армия, видна всему обществу. Понятна и главная причина. Это вовсе не отсутствие финансирования, как часто говорят генералы. За последние пятнадцать лет страна абсолютно поменялась. А армия — нет. Она так и осталась советской — по принципам управления, формирования, по образцам, на которые нужно равняться, и т.д. Но как динозавры не смогли выжить при изменении климата, так и Советская армия не может прожить без советского государства. Народ и армия действительно едины. И поэтому мы наблюдаем затянувшуюся агонию Советской армии. На смену которой неизбежно придет армия, которая будет удовлетворять новое общество. И можно сколько угодно военным, специалистам всех мастей заниматься самыми разными заклинаниями, армия будет соответствовать чаяниям не “профессионалов”, а народа. И если каждый год удается призвать всего 35—36% юношей, вступивших в 18-летний возраст, то, значит, родители минимум 500—600 тысяч (!) мальчиков ищут возможность не отдать ребенка в солдатчину. И это стопроцентно значит: призыва в нынешнем виде не будет!

Вопрос — только в сроках. Успеет ли нынешнее поколение генералов прожить в максимально комфортных условиях, ничего принципиально не меняя, или нет — вот как сейчас стоит вопрос и именно за это идет битва.

Не переводя всю армию на контракт, создавая, как в Ираке, элитные части, с одной стороны, и подразделения призывных рабов в форме — с другой, генералы просто выиграют время. Требуя с государства сумасшедшие деньги за изменение формы комплектования, генералы занимаются вымогательством: заплатите отступные. И при этом они искренне не понимают, почему это самое шантажируемое общество им не доверяет.

Месяц назад мы опубликовали интервью с Егором Гайдаром, который разработал вместе с сотрудниками своего института программу перехода Вооруженных сил на контрактную систему комплектования. Через некоторое время на это интервью в “МК” ответил генерал-лейтенант Виктор Сторонин, начальник Управления военно-экономического анализа и экспертиз Минобороны. Он пытался опровергнуть Гайдара, после чего стало ясно: доверять генералам не стоит.

Несколько примеров. Сторонин утверждает: “У нас казарменный фонд только на призывников — примерно на полмиллиона человек”. Но существует письмо зам. министра обороны по строительству и расквартированию войск генерала армии А.Косована в Госдуму, где он прямо пишет: “В настоящее время Минобороны России эксплуатируется 6100 казарменных зданий на 1098 тыс. человек”. Т.е. на один миллион девяносто восемь тысяч солдат и сержантов. Я не утверждаю, что Сторонин врет. Но тогда врет Косован. И то и другое плохо.

Сторонин говорит: “Они (правые. — А.Б.) надбавку считают только на 40 тыс. командиров, а их в 10 раз больше!” Стоп! Но в десять раз больше, чем 40 тыс., — это 400 тысяч офицеров. Это столько, сколько должно быть в армии рядовых. Это значит, что на каждого солдата должен быть свой офицер! Такого нет ни в одной армии мира! В основном пропорция 1 офицер на 10 рядовых. По-другому было только у Колчака, у которого младший состав тоже бегал от призыва, и поэтому приходилось формировать офицерские полки. Но даже во время Гражданской это было неэффективно.

Если прочитать внимательно интервью Сторонина, то вопросы появляются при прочтении буквально каждого абзаца. И невозможно понять, где он говорит правду, а где, по собственному выражению, “лукавит”. Ведь все цифры по военной реформе и военному строительству военные пытаются засекретить. И даром что каждый год Минобороны передает в ОБСЕ полный список частей, расквартированных в Европейской части страны, с их коорд. численностью и техникой (делается это по международным договорам для проведения взаимных проверок). Получается, о чем можно говорить в ОБСЕ — нельзя, оказывается, говорить в России!

Ясно, что секретность служит прежде всего одной цели: чтобы генералов нельзя было проверить. Но сейчас вопрос стоит уже настолько остро, что общество могло бы и понимать, откуда берутся те или иные астрономические суммы, которые оно должно оплачивать.

Сейчас, сверяя отдельные “отстреливающиеся” интервью экономистов в погонах с открытыми приказами министра обороны, другими источниками — нельзя получить даже приблизительной картины. Они противоречат друг другу в каждой строчке. Да что там говорить! Дважды в год в Вооруженных силах проходят “сезонные изменения численности состава”. В декабре, когда МО отчитывается о плановых сокращениях, звучат одни цифры, в июне — когда идет битва за бюджет — на многие десятки и даже сотни тысяч (!) большие. И так каждый год. В декабре 2000 г. (“Красная звезда”) — 1200 тыс. военнослужащих, июнь 2001-го — 1365 тыс. военнослужащих, февраль 2002-го — 1273 тыс. и т.д. Каждые полгода десятки тысяч “поручиков Киже” то появляются, то исчезают на бумаге.

Зря военные обижаются, что им не доверяют. По самым скромным подсчетам, каждый год в сфере незаконных отсрочек от армии вращается 700—800 млн. долларов взяток. Это очень серьезные деньги. И достаются они не только военкомам. Миллионов 150—200 в разных формах уж точно поднимаются наверх. За такие деньги можно побороться с любыми реформами. И спорить с этим глупо. Это жизнь. И единственный способ понять, где справедливые расчеты, а где наглая ложь, — провести открытую дискуссию, показать налогоплательщикам, кто какими цифрами пользуется при расчете цены строительства казарм.

Иначе, несмотря на бесконечные распри, мы все равно прореформируем армию. Но только после какого-нибудь особо сокрушительного поражения. Ведь в начале ХХ века изменения в армейской жизни пошли только после японской войны. И перед ней, и во время нее интенданты тогда воровали эшелонами, доказывая, например, что длиннополые белые рубахи сподручнее русскому солдату, чем форма защитного цвета. Не говоря уже о других святых традициях.

К 14-му году многое успели. Но все равно — было уже поздно.





Партнеры