Царевич-лягушка

8 июля 2003 в 00:00, просмотров: 296

В бесконечном потоке информации мы так замылили понятие “рекорд мира”, что кажется, рекордсменов этих как грязи... А в нашем плавании, например, их, действующих рекордсменов, всего трое: свеженький Дима Коморников, Роман Слуднов да легенда мирового плавания Александр Попов. Двое — первый и последний — через неделю отправляются на чемпионат мира по водным видам спорта в Барселону. И если старожилу мировых чемпионатов Александру Попову к таким турнирам не привыкать, то Дмитрию Коморникову предстоит впервые посетить главный чемпионат в ранге рекордсмена мира. А он кроме целой серии громких побед последнего времени помнит еще и о том, как на прошлом чемпионате мира просто свалился с тумбочки в воду...


— И зачем вы, Дима, за несколько недель до чемпионата мира рекорд установили? Не рановато ли?

— Но я же сначала рекорд Европы на 200м брассом побил! (Смеется.) А вообще, считайте, что это все горы виноваты — мы сборы очередные проводили в Сьерра-Неваде, спустились вниз, и сразу стало ясно, что плыву, готов. Тренер мне и говорит: “Дим, давай реализовывать все, на что нацеливаемся”. Вот я в Монте-Карло европейский рекорд установил, а в Барселоне — уже мировой, это были этапы турниров серии “Маре Нострум”. И только на заключительном этапе почувствовал, что подустал.

— Вот я и говорю, может...

— Знаете, как тренер говорит: “Рекорд мира — это такая вещь, которая должна сойтись во всем. Ну, как звезды выстраиваются в одну линию, вы же их не можете попросить: подождите, рановато будет!” Мои звезды сошлись, я все равно придержать себя уже не смог бы.

— Соперников вы напугали. Сами не боитесь теперь?

— Конечно, груз рекорда будет давить — от тебя ждут всего, за исключением проигрыша. Выигрывать будет тяжело.

— А проигрывать, что — легче?

— А мы уже привыкли! (Это Дима говорит в один голос с тренером Вячеславом Лукинским.)

— Оно и видно по рекорду мира!

— А до рекордов разное было. Я на Олимпиаду в Сидней лидером ехал: и американцы, и австралы мне первое место отдавали. Приплыл девятым. И нервы не выдержали, и с акклиматизацией были проблемы. А в Фукуоке, на чемпионате мира прошлом, так хорошо был готов — в финале упал с тумбочки.

— Так и хочется спросить: зачем?

— Кто бы мне объяснил! Чисто психологический момент был — я в прекрасной форме находился. И вдруг — фальстарт. А у нас ни разу это не разрешается, не как в легкой атлетике. Любое шевеление наказывается. А упал — значит, иди уже. Для меня самого это была полная неожиданность. Я даже, когда в воде очутился, не очень понял, что произошло. Вылез, опять на тумбочку полез, еще мысль билась: может, не все? А судья меня стаскивает. Расстроился — не то слово. Да и вообще все в шоке были.

— Вас упрекали в психологической неустойчивости — есть такое дело?

— Судя по результатам, я, наверное, все же психологически устойчив. Конечно, могу понервничать. Например, не спал ночь после рекорда. Вроде успокоился, а заснуть так и не смог. Но, может, это нормально? (“Понимаете, спортсмены же очень рано в большой спорт выходят, — это опять не выдерживает Лукинский. — Психологические нагрузки огромные, про физические я не говорю, и, конечно, многие ломаются. Но если кто доживает до таких результатов, до рекордов — значит, все может”.)

— Для вас что будет важнее на чемпионате — перекрыть свой собственный рекорд или выиграть медаль?

— Вообще-то, конечно, теперь бы уже хотелось медаль. Хотя неплохо бы и рекорд с медалью. Но медаль все же главнее. А то, как отреагирует общество, которое ждет от меня чего-то после рекорда? Ведь он мне не только славу, но и запас некоторый перед соперниками дал. Сильный результат всегда давит на конкурентов, они нервничают. Хотя это как качалка: с одной стороны, ты первый и единственный такой в мире, значит, вдвойне за свои действия отвечаешь. А с другой стороны — плывущие рядом тоже знают, что ты первый и единственный в мире.

— Дима, вы никогда не пробовали плавать другим стилем?

— Вячеслав Алексеевич говорит, что брасс — такой способ плавания, который дается от природы. И брассисты, как правило, плохо владеют другими способами. Как бы объяснить популярно... Все видели, как лягушка плавает — брассом. У нее тренера нет. А кролем хоть кто-то в животном мире плывет? Или на спине? Даже баттерфляй, хоть и называют “дельфином”, дельфин так в природе не плавает. То есть брасс — натуральный вид, остальные искусственные. И у детей сразу видно: либо с самого начала поплыл брассом, либо не научить, как положено, никогда. Наверное, меня тренеры так сразу и вычислили. Другое дело, что все надо развивать, и здесь, как обучат, какую технику поставят, какие мышцы нарастят, что в голову заложат — все важно. Везде нужно попадание “в десятку”.

— А если вам мышцы нарастить...

— Это вы про сто метров? Тут опять-таки все в комплексе надо развивать. Весовые характеристики ведь тоже влияют. Саша Попов — двести метров не плавает, у него спринт. Рома Слуднов — тоже спринт, он помассивней меня. Да вы у тренера спросите, он вам все это объяснит.

— Объясните, тренер.

— Мы это пробовали перед Олимпиадой, когда Димка со своими 70 килограммами лежа поднимал 95! Думали: ну все, силу подняли, сейчас как покажем всем кузькину мать! А оказалось — равновесие должно быть, оптимальный вариант. Толстая мышца не означает, что она сильнее или выносливее. В плавании это очень тонкий момент, я бы даже сказал, профессорский. Надо постепенно набирать обороты — чтобы не переборщить, но и не опоздать. У Димы в результатах первый скачок произошел в 97-м году. Потому что всесторонние тренировки наслаивались одна на другую. Мы тогда в сборную не попадали даже и тренировались спокойно, в лагерь сами ездили. А потом было первенство России среди юношей, и он там так проплыл, что для руководителей это шоком стало: “Как это, откуда взялся такой?”

— Но теперь для всего мира не секрет, кто такой и откуда взялся. Дима, вы готовы к тому, что конкуренция в брассе в Барселоне будет очень сильной?

— Готов. Более того, уверен, что на чемпионате мира каждый может выстрелить. У нашего вида была долгая задержка в результатах. Почти десять лет никто не мог выплыть из результата 2 минуты 10 секунд. А сейчас начали пробивать. Последний перед моим рекорд около года продержался (рекорд Коморникова — 2,09,52 — ред.). Лидер — это раздражитель. Один пробил, и все в эту брешь лезут.

— Вы за соперниками подсматриваете, хотя бы невольно? Как настраиваются, какие причуды?

— Обычно не случается. Вот, правда, до сих пор не можем забыть, как на одном турнире Торп к этапу готовился. Хотя он не соперник — у него другой вид, но коллега. Торп вообще, конечно, уникален. На него в жизни смотришь — груда мышц, и все. А как утянет себя в костюм — ну точно, акула. Так вот на наших глазах это было: жара 35 градусов, всю тень по кускам разобрали, а он улегся на газоне под прямым солнцем и часа два так лежал. Мы у виска пальцем крутим, а он лежит, заряжается. Любой другой так полежал бы — концы отбросил. А он встал и результат показал, чуть-чуть до рекорда не дотягивающий!

— Дима, а свой первый рекорд мира вы хотя бы обмыли?

— Родители за меня сразу это сделали. Хотя мама с сестрой как-то не готовы к нему были, все не верили. Но могли бы и подготовиться, как вы думаете?

Всегда интересно, как выкрутится тренер в ответе на дурацкий вопрос: “А какой он, ваш ученик?” Лукинский выкрутился так: “Спорт у него на первом месте. Настырный: если раньше не бросил, теперь надо чего-то добиваться. Чего — понятно: олимпийской медали. Если хотите услышать чего-нибудь из порочащих его рассказок, не услышите. Он в бассейн как в семь лет серьезно нырнул, так и работает. Тренировку отпашет, а после нее бычок не скрутит и курить не бросится, потому что голова есть. Вот электрогитарой поднять весь дом может, но на отдыхе. Нормальный мужик, с которым можно работать. Да, своей крови во имя плавания не жалеет: начиная с сентября допинг-контролю уже, наверное, целую цистерну отдал — шесть раз брали. А куда деваться — рекордсмен”.





Партнеры