Охотники за оборотнями

18 июля 2003 в 00:00, просмотров: 237

В шоу-бизнесе все проекты четко делятся на две категории. Есть проекты исполнительские. Например, талантливая певица Земфира пишет талантливые песни и в конце концов становится суперзвездой. А есть проекты продюсерские. Например, продюсеру Ивану Шаповалову взбредает в голову создать девчачий дуэт с лесбийским уклоном. Он устраивает кастинг и выбирает пару никому не неизвестных и ничего не умеющих девиц. Молодых особ начинают обучать — как петь, как держать себя на сцене, даже как давать интервью... Затем в раскрутку юных дарований вкладываются солидные средства. И на тебе пожалуйста! На божий свет появляется группа “Тату”!

В политике и особенно в партстроительстве все очень похоже. Здесь тоже есть исполнительские и продюсерские проекты. Почетное звание самого масштабного продюсерского политпроекта пятилетки, без сомнения, принадлежит “Единой России”. Если бы не Владислав Сурков и другие политические шоу-менеджеры из Кремля, этой партии сейчас бы просто не существовало в природе.

По большому счету, “допрашивать” о деяниях и планах “Единой России” следовало бы шефа МВД Бориса Грызлова. Ведь как-никак именно он носит титул лидера партии, не являясь, правда, ее членом. (Как такое возможно? Спросите что-нибудь полегче!) Но Борис Вячеславович, как известно, сейчас слишком занят ловлей “оборотней”. Поэтому обратились к ответственному за выработку партийной идеологии — лидеру одной из трех “медвежьих” фракций в Думе Олегу МОРОЗОВУ.


Хотя до думских выборов осталось совсем немного времени, пока россияне думают в основном о своих летних отпусках, а вовсе не о политике. Но очень скоро главные бойцы в битве за контроль над парламентом начнут бомбардировать нас своей пропагандой. Но избиратель не должен делать свой выбор, основываясь лишь на партийных агитках. Поэтому “МК” начинает свой специальный проект “Выбирай не сердцем” (в пику знаменитому лозунгу “Выбирай сердцем!”, руководствуясь которым страна в 1996 году избрала на второй президентский срок Бориса Ельцина). Мы будем приглашать в редакцию лидеров ведущих партий и в меру своих сил допрашивать их с пристрастием. Сегодня наш первый опыт в искусстве словесных пыток.


— Олег Викторович, принято считать, что все партии в России делятся на идеологические и “партии административного ресурса”. К первым относят, например, СПС и КПРФ, а ко вторым — “Единую Россию”. Вам есть что возразить на это?

— Да, мы — партия с административным ресурсом. И у нас его больше, чем у других. Но если понимать под идеологией некую систему взглядов на мир, то она есть у любой партии. В том числе и у нас.

— А как вы можете кратко описать вашу идеологию? Немцов, например, при ответе на такой же вопрос сказал, что “Яблоко” — партия интеллигенции, которая не вписалась в реформы. А СПС — партия интеллигенции, которая вписалась...

— Мы — партия того большинства граждан России, которые смогли в той или иной мере приспособиться к новым условиям жизни в стране. Да, человек, который живет на 1800 рублей, — это, возможно, не наш избиратель. Нынешняя жизнь, где мы претендуем на власть, такого человека не устраивает. Он хочет другой — старой, прежней жизни. Мол, дайте мне мои 80 рублей, я буду жить на них лучше. Это электорат коммунистов. “Яблоко” и СПС представляют людей, которые сделали реформы ради своих собственных бизнес-интересов. Мы — партия гораздо более широкого круга людей. Это круг, который включает в себя бюджетников, представителей малого и среднего бизнеса, армии, часть пенсионеров. Одним словом, большая часть тех, кто не хочет возвращения в старое и готов встроиться в новую жизнь.

— Вы часто называете себя центристами. Что это такое — российский центризм?

— Мы защищаем некие устои, стабильность в обществе. Конечно, в России невозможно быть в чистом виде консервативной партией. Россия — это страна перманентных реформ. Сейчас трехлетняя путинская стабильность начинает вызывать у людей недовольство. Память человеческая ведь коротка. Мы уже забыли времена, когда не выплачивались пенсии, а рубль падал со скоростью метеорита. В результате этой усталости сейчас появилась идеология путинского рывка — удвоения ВВП. Суть нынешнего центризма в том, чтобы в рамках этого рывка сохранить традиционные российские ценности: высокий уровень социальной защиты, высокий уровень социальных гарантий и государство, которое для своих граждан выполняет роль отца нации. Но при этом людям должна быть дана возможность самим себя обеспечивать и зарабатывать на достойную жизнь.

— Политологи в один голос твердят, что “Единая Россия” сможет получить значимое число голосов, только если избиратели по-прежнему будут ассоциировать ее с Путиным. Но у президента скоро начнется второй и последний срок. Что будет с “партией Путина” после 2008 года? Ведь народ в ней собрался невероятно пестрый и с разнонаправленными интересами...

— Мы по-прежнему сможем остаться партией Путина. Почему не допустить, что через пять лет политический тяжеловес по фамилии Путин придет в партию “Единая Россия” на одну из ведущих ролей — может быть, нового лидера... Таким образом, он будет иметь мощнейший ресурс на следующий этап своей политической биографии. Конечно, сегодня политический вес нашей партии намного меньше, чем вес Путина. “Единая Россия” только тогда станет настоящей политической партией, когда президент станет ей нужен меньше, чем она — президенту.

— Вы что, серьезно считаете, что все чиновники и губернаторы, обильно представленные сейчас в “ЕР”, останутся в ней после того, как президентом станет другой человек?

— Во-первых, думаю, что следующий после Путина президент будет из “Единой России”. А во-вторых, время одноразовых политических проектов в России закончилось. Если власть проводит некий стратегический курс, то ей просто нет смысла создавать новую политическую силу. Гораздо разумнее опираться на партию, которая уже доказала свою способность политически обеспечивать этой власти некий успех. Но если в 2008 году на выборах победит человек с левыми убеждениями, то мы, конечно, перейдем в оппозицию.

— И тогда большинство губернаторов мигом перебежит из “Единой России” в компартию...

— Не факт. Мне кажется, что за последние годы в России все-таки много поменялось. Хотя, конечно, губернаторы — люди подневольные. Очень часто они поступают конъюнктурно, а не на основе своих принципиальных убеждений.

— Вы сказали, что следующий президент будет из “Единой России”. А вот Путин, напротив, недавно сказал, что глава государства должен быть беспартийным...

— Отвечу и вам, и Путину одновременно. Владимир Владимирович избирался как беспартийный президент. Поэтому сегодня он имеет полное право сказать: я не хочу записываться ни в какую партию и в следующий раз пойду на выборы как беспартийный. Но при этом законы, включая Конституцию, не запрещают ему получить партбилет. Поэтому не исключаю, что если в 2008 году Путин возглавит “Единую Россию” и через четыре года вновь пойдет на президентские выборы, то он сделает это уже как кандидат от партии.

Очень правильно и логично было бы разрешить всем высшим должностным лицам России (кроме разве что директора ФСБ или министра обороны) быть членами политических партий и входить в правительство в качестве их представителей. Тогда граждане будут понимать, кто конкретно ответственен за работу правительства. У них появится основание сказать: “Плохо работают! Эта партия нам больше не нужна! На выборах мы ей это скажем! “

— Но такая конструкция возможна, только если “Единой Россией” перестанут командовать из Кремля, как сегодня. Разве не так?

— Вы правы. Но для того чтобы Кремль перестал командовать “Единой Россией”, надо, чтобы мы победили на выборах как самостоятельная политическая сила. Чтобы мы вместе с Кремлем формировали правительство и отвечали за него. Конечно, и в этом случае в Кремле мне могут сказать: “Слушай, ты так не делай! Так не голосуй!” Но я тогда буду уже отвечать за правительство. И мне придется руководствоваться скорее своей политической ответственностью, нежели тем, что мне скажет Владислав Сурков, несмотря на наши хорошие отношения...

— Прошлой осенью лидеры “Единой России” стали говорить, что единственный путь решения проблем страны — это срочное создание правительства парламентского большинства. Но недавно президент на своей пресс-конференции сказал, что, по сути, у нас уже есть такое правительство, и поэтому менять здесь ничего не надо. Вы можете сейчас прояснить вашу позицию?

— Позицию президента по этому вопросу я не уточнял. Поэтому могу высказать лишь свою точку зрения. Раньше президент никогда не обсуждал предварительно с Думой вопрос, скажем, о кандидатуре премьера. Могу спорить, что после ближайших выборов все будет совсем по-другому. Президент позовет лидеров фракций парламентского большинства и с ними будет консультироваться насчет кандидатуры не только премьера, но и всех министров, за исключением силовиков. И я вас уверяю, что шанса попасть в министры без санкции парламентского большинства у политика не будет. Например, президент скажет: “Хочу Глазьева на пост министра экономики!” Будем обсуждать. А не захотим — не пропустим Глазьева!

— А вам не кажется, что ваша позиция здесь прямо противоречит путинской?

— Не вижу абсолютно никакого противоречия. Есть принципиальная разница между нынешней и будущей Думой. Когда Путин говорит, что у нас уже сегодня есть правительство парламентского большинства, он имеет в виду, что правительство опирается на большинство в Думе. Но смысл в том, что это большинство правительство не формировало. Более того, это большинство появилось лишь через два года после парламентских выборов. А до этого нынешние члены этого большинства часто конфликтовали друг с другом. Поэтому сегодня мы, по сути, безответственное большинство. Когда нам не нравится то, что делает кабинет Касьянова, мы заявляем: “Нам не нравится это правительство! Мы к его формированию не имели никакого отношения!” Но после декабря ситуация будет совсем другой. Мы будем членами единой коалиции, прошедшими через горнило парламентских выборов. Мы сможем претендовать на ответственность.

Административный ресурс

— Вы согласны с тем, что использование государственного аппарата для обеспечения поддержки той или иной партии — с точки зрения закона все-таки злоупотребление?

— Государственного аппарата — конечно...

— А не могли бы вы тогда прояснить, что такое в вашем понимании “административный ресурс”, наличие которого у вашей партии вы с гордостью признаете?

— Мне очень близка эта тема. Я три раза выбирался в Татарстане. И каждый раз мои оппоненты пытались доказать, что там была подтасовка результатов в мою пользу. Но использовать административный ресурс — это не значит подменять бюллетени и подтасовывать результаты. Это означает проведение соответствующей работы, чтобы вся административная вертикаль знала общий маневр. Мол, вот в этом округе мы поддерживаем Сидорова, а в этом округе — Хабибуллина. Каждый человек, имеющий хоть какой-то административный ресурс, например председатель колхоза, будет работать на решение конкретной задачи. И тогда не будет нужды в фальсификации.

Использование административного ресурса — абсолютно неизбежная вещь. Другое дело, что этот ресурс не дается автоматически вместе с должностью. У Шаймиева и Лужкова он есть. А в некоторых регионах у губернаторов его нет. Там проще с ними дела не иметь — потому что только хуже будет...

— Простите, использование административного ресурса — это только неизбежно или еще и нормально?

— Это абсолютно неизбежно и в этом смысле — нормально. Нет ни одной страны мира, где бы в той или иной мере не использовался административный ресурс. Главное в том, чтобы это делалось в рамках закона. Возьмем США. Выходит авторитетный губернатор штата и говорит: на этих выборах я буду голосовать за Джона! У этого губернатора рейтинг доверия — 80%. И ковбой на ранчо его слушает и тоже голосует за Джона. Вот вам и весь административный ресурс.

— Но у нас ведь все выглядит по-другому. Глава независимой фирмы, колхоза говорит: если вы не проголосуете за того-то, нам пришлют налоговую проверку...

— Вы меня поймали на том, что я сказал про колхоз — негосударственную структуру. Но даже там, где у политического руководства региона есть реальный политический вес и авторитет, тот же председатель колхоза не обязан подчиняться власти в этом вопросе. Думаю, он тем не менее среагирует. Но он может этого и не сделать. Более того, можно ведь открыть урну для голосования и выяснить, что весь “административный ресурс” оказался полной туфтой. Ведь за руку никто избирателя не держит, когда он чиркает что-то в кабинке для голосования...

— Как вы можете прокомментировать заключение соглашения между полпредством президента в Южном федеральном округе и партией “Единая Россия”? Разве это не грубое нарушение правил предвыборной кампании?

— А при чем тут выборы? Я думаю, подписание соглашений о совместных действиях между политической партией и государственными структурами совершенно нормально. Почему бы и нет? Если мы договариваемся о совместной борьбе с преступностью и терроризмом — что в этом плохого? Они своими государственными средствами действуют, мы — своими, политическими...

— Недавно “Единая Россия” обвинила коммунистических губернаторов в использовании административного ресурса. Не кажется ли вам, что со стороны вашей партии это заявление напоминает известный анекдот про того, кто громче всех кричит “держи вора”?

— Не кажется, потому что есть законы жанра. Если я не буду обвинять моего оппонента в том, в чем он, несомненно, будет обвинять меня, я — плохой политтехнолог и не умею играть в игру под названием “Выборы”. Было бы смешно, если бы мы этого не делали, понимая, что нас-то уж точно будут в этом обвинять. Давайте и мы покажем, что вы, ребята, в общем-то тоже не без греха. Это абсолютно нормально!

Пиар на “оборотнях”

— Согласно опросам общественного мнения большинство граждан считает, что недавние разоблачения “оборотней” в МВД — политический пиар “Единой России”. Как вы можете это прокомментировать?

— Мне очень горько, если действительно это так воспринимается. Я не могу повлиять на эту точку зрения. Но я точно знаю, что операция планировалась целый год. Одним словом, у меня нет сейчас иных аргументов, кроме названного. Но эта точка зрения ошибочна.

— Значит, совпадение первых за многие годы громких арестов такого рода с началом предвыборной кампании — это чистая случайность? Кстати, когда Грызлов объявлял об оборотнях по ТВ, его представляли сначала как лидера “Единой России” и только потом — как министра внутренних дел...

— Эти два события вообще никак не связаны. Появилась необходимость в решении этой задачи, и она была решена именно тогда, когда ее надо было решить. Какое это имеет отношение к выборам?! Давайте представим, что все произошло за несколько дней до того, как Грызлова сделали лидером “Единой России”. Что сказали бы журналисты? Разумеется, что Грызлов так готовится к своему избранию лидером партии! Грызлов — фигура слишком заметная, чтобы его действиям сразу не придумывались бы объяснения с политической начинкой.

— А почему Грызлов только сейчас вдруг стал призывать автолюбителей снимать гаишников-взяточников на видеокамеры? Он что, раньше не знал, что они взятки берут?..

— Ну, лучше спросить об этом Бориса Вячеславовича. Он ведь, а не я, командует гаишниками! Я могу связать это только с тем, что сейчас в МВД действительно началась тотальная операция по очистке собственных рядов.


В Чечне и без охраны


— На последней пресс-конференции президент сказал, что руководитель чеченского отделения “Единой России” Клинцевич ходил без охраны по чеченским селам. Многие не поверили. Это действительно так?

— Клинцевич сам мне сказал: я избрал для себя такую тактику — ездить на “Ниве” без охраны. Другое дело — конечно, не надо свои маршруты рассказывать. Ездили они без охраны на “Ниве” — Клинцевич и еще несколько человек. Естественно, это не означает, что они сами не были вооружены.

— “Единая Россия” и другие думские политические силы дали карт-бланш президенту и устранились от решения чеченской проблемы. Вы не считаете, что это была ошибка?

— Что мы сегодня имеем в Чечне? Достаточно прочно стоящую на ногах новую власть, прекращение боевых действий и всплеск терроризма в Чечне и за ее пределами. Я не уверен, что ситуация четыре года назад была предпочтительней нынешней. Тогда ведь, при постдудаевском режиме, в Чечне десятками похищали людей, отрезали головы иностранцам, вооруженные отряды штурмовали селения в соседнем Дагестане... Терроризм в нынешней ситуации — это, наверное, неизбежное зло.

За кого податься замуж

— Народная партия Райкова недавно объявила, что она пойдет на выборы самостоятельно. Насколько это опасно для “Единой России”?

— Это не опасно, а плохо. Причем плохо для страны, президента и президентского большинства в стране. Мы ведь идем на один и тот же электорат и его растаскиваем! Более того, получится, члены пропрезидентского большинства будут бороться друг с другом. Списками ведь не дружат! Избиратель нам скажет: вы идиоты! Я за вас собирался голосовать! Так тогда объясните — за кого из вас я должен голосовать, докажите, что именно вы — хорошие, что вас надо любить! Вариант с самостоятельным участием Народной партии — это то же самое, что предложить женщине выйти за тебя замуж, а потом сказать: но в принципе, если ты не хочешь за меня, выходи за Гену, он тоже хороший парень!

— А вот Райков считает, что он будет отбирать голоса не у вас, а у коммунистов...

— Абсурдная точка зрения! Электорат КПРФ — самый устойчивый в России. Он практически не меняется. Он иногда делится, когда появляется харизматическая фигура типа Лебедя. Иногда голоса коммунистов оттяпывает Жириновский. Но Райков, который четыре года голосовал за власть, никогда не сможет этого сделать.

— А почему тогда Райков смог получить санкцию президента на самостоятельное участие в выборах?

— Не знаю, я же не присутствовал при этом разговоре.

— Сейчас опубликованы данные опросов, где вы на втором месте после КПРФ. Вас такой результат устроит?

— Данные опросов очень разнятся между собой. Вот у меня суперрепрезентативное исследование, по которому мы опережаем коммунистов на два пункта... Мы для себя поставили две задачи. Быть первыми и получить столько голосов, сколько получили на прошлых выборах “Отечество — Вся Россия” и “Единство” вместе взятые. Значит, мы должны иметь около 37% и победить...

— Некоторые люди в кремлевской администрации говорят в частных беседах, что повторение старого результата было бы настоящим чудом.

— Я сказал о задаче-максимум. Задача-минимум — победить. А вообще в политике не бывает трагедий. Политики — люди с исключительно толстой кожей. Если у нас что-то не получится, будем извлекать уроки из своих ошибок.




Партнеры