Конституция — не дышло

30 июля 2003 в 00:00, просмотров: 184

В декабре России предстоит отметить весьма знаменательную дату. Кончину сталинско-брежневской Конституции и рождение новой, демократической. Той самой, по которой так трудно сегодня жить не только россиянам, но и самим представителям власти. Сегодня гость “МК” — президент Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ, экс-глава администрации экс-президента Бориса Ельцина в 1993—1996 гг. и один из творцов Конституции — Сергей ФИЛАТОВ.


— Когда, в какой момент горбачевской перестройки возникло ощущение, что необходимо разработать новую Конституцию?

— Уже в 1989 году стало ясно, что сталинско-брежневская Конституция — основной тормоз на пути демократических реформ. Чего стоила хотя бы статья о руководящей роли Коммунистической партии. На деле это означало, что любая попытка принять тот или иной закон тут же блокировалась КПСС. Идея новой Конституции родилась летом 1990-го в Верховном Совете РСФСР. И уже на первом съезде народных депутатов была создана Конституционная комиссия во главе с Борисом Ельциным. Но принята новая Конституция была только 12 декабря 1993 года на всенародном референдуме. Ее разработка проходила в тревожной обстановке борьбы между старым и новым, партийной бюрократией и рождающейся демократией. Конституция, в которую к тому времени было внесено более 600 поправок, оставалась во многом противоречивой: президент был высшим должностным лицом, но Верховный Совет и съезд народных депутатов считали себя выше. Эти несоответствия привели к осеннему противостоянию 1993 года.

— Конституция России до 1993 года со всеми поправками во многом была продуктом советской эпохи. Соответствовала ли она требованиям быстро меняющейся страны?

— Она быстро устаревала. Когда в 1992 году Гайдар начал проводить экономические реформы, мы поняли, что и эта Конституция тормозит развитие общества. Съезды народных депутатов были посвящены в основном одному вопросу — как смести сначала Гайдара, а затем Ельцина. После всенародного референдума 25 апреля 1993 года, на котором Ельцин получил всенародную поддержку, было решено ускорить работу над новой Конституцией. Через несколько дней после референдума президент созвал закрытое совещание с губернаторами и президентами республик. Во время этого совещания Сергей Алексеев представил новый проект Конституции.

— Чем существенным этот проект отличался от предыдущей Конституции?

— Конституция как основной закон страны в первую очередь должна определять права и свободы человека. Она не должна диктовать государственного устройства. Но противостояние между Верховным Советом и президентом с одной стороны и нарастающее напряжение между центром и регионами — с другой диктовало свою логику. Так в Конституции появился раздел о федеральном устройстве России. Вряд ли этот раздел не является незыблемым или неизменяемым. В отличие от первого, касающегося прав человека. Малейшее изменение статей о правах и свободах подразумевает принятие новой Конституции. А если меняется государственное устройство — достаточно конституционного большинства Государственной думы и Совета Федерации. После этого президент обязан подписать изменения. Он не может наложить вето на это решение.

— Когда же была принята новая Конституция?

— Конституционное совещание начало работу 5 июня, а 12 июля работа была завершена. Мы рассчитывали, что очередной съезд народных депутатов примет подготовленный проект. Но Хасбулатов и его команда саботировали работу Конституционного совещания, и лето было потеряно. К осени мы получили из регионов около 5 тысяч поправок. В сентябре Ельцин издал Указ №1400 о роспуске Верховного Совета и одновременно Указ о выборах в Государственную думу. Заодно он намеревался распустить Конституционный суд, но я был против. В это время позвонил из Парижа посол во Франции Юрий Рыжов и посоветовал вынести проект Конституции на референдум, совместив с выборами в Государственную думу. Я доложил об этом президенту, и он одобрил.

В новый проект была заложена усложненная процедура импичмента президента, по-новому выстроены отношения президента, правительства и Государственной думы, а также роль Федерального собрания. Была предложена новая схема взаимоотношений между центром и регионами. Часть полномочий была предоставлена регионам, часть — центру, а часть оставлена в совместном ведении. Тогда это было важно, чтобы Россия не распалась.

— А как был решен национальный вопрос?

— В состав Российской Федерации входят национальные республики. Поэтому возникло решение о создании Совета Федерации. Государственная дума строилась по партийному принципу. В Совете Федерации сходятся региональные интересы. Он определяет, нужны ли регионам те законы, которые принимаются Госдумой или нет. Этот механизм позволил регионам участвовать в законотворческом процессе, чтобы и региональное законодательство сохранилось в едином правовом пространстве Российской Федерации. При формировании Совета Федерации было решено: регионы должны представлять первые лица — губернаторы и председатели законодательных собраний. Когда за федеральный закон голосуют губернаторы или главы законодательных собраний, они относятся к ним с пониманием и уважением. Согласительные комиссии Госдумы вынуждены были постоянно ориентироваться на Совет Федерации и взвешивать — будут ли приняты те или иные законы, нужны ли они регионам?

— Как вы считаете, оправдана ли была ломка Совета Федерации?

— Она преждевременна. Совет Федерации стал безликим. Недавно им был отклонен закон о минимальной заработной плате. Я спросил спикера верхней палаты Сергея Миронова, чем это продиктовано. Он ответил: “В законе, который нам представили, местные законодательные собрания сами должны устанавливать минимальную заработную плату”. И именно поэтому закон в СФ отклонили. Но это же нормально! В огромной России нет и не может быть единой минимальной потребительской корзины. Минимальная заработная плата должна устанавливаться не из центра, а в регионах.

— А как вы расцениваете новый закон о местном самоуправлении, так поспешно принятый Госдумой?

— Думаю, что закон о местном самоуправлении, и не один, необходим. Но какой? Конституция передает часть законодательных функций, касающихся развития города или поселка, местному населению. Людям надо решать, какая форма управления им нужна. Почему закон о местном самоуправлении должен насаждаться из Москвы и с едиными установками на формирование структуры управления, налоговой системы и обязанностями для всех 89 регионов?

— Поправок к новому закону о местном самоуправлении поступило в Госдуму около 5 тысяч. И тем не менее он принят в трех чтениях. Новый закон может привести к переделу муниципальной собственности. Ведь мы знаем, что это такое — передел собственности...

— Этот федеральный закон втихую нарушает Конституцию. Она предоставляет право населению самому решать, какую форму самоуправления избрать. А этот закон вписывает местное самоуправление в ту “вертикаль власти”, которую выстраивает президентская команда. Печально, что многие губернаторы пытаются управлять городами и мэрами. Забывая о том, что у них есть свои задачи, а у мэров — свои. Они копируют центр, который создал институт полпредов и продублировал при них представителей всех силовых и фискальных ведомств. Стали ли мы жить лучше и свободнее? Нет. Но чиновников расплодили — дальше некуда. А общего количества чиновников в России или никто не знает, или его скрывают от общественности. Ведь это — деньги избирателей. Земское движение ХIХ века было общественным, оно шло снизу, а не насаждалось сверху. Поэтому оказалось столь плодотворным и жизненным.

— Как вы считаете, нужен ли закон на уровне Конституции о зарубежных территориях России? К примеру, Калининградской области?

— Я считаю, что у этих территорий должен быть особый, и прежде всего экономический статус. Эти территории могут поднять экономическое благосостояние только в том случае, если им будут предоставлен статус свободных экономических зон. Могла ли подняться нищая Ингушетия в 1993 году, если бы ей не была предоставлена возможность офшора? Особые условия необходимы и для Калининграда. Нынешняя команда губернатора Егорова вполне могла бы справиться без поддержки и надзирания центра. Если Гонконг управляется губернатором, то почему Калининграду необходим какой-то надзиратель из Москвы? Старая система, когда на местах сидел надзиратель из столицы и доносил о каждом шаге губернатора и его команды, вредна. Обратите внимание, как поднялись за последние 10 лет российские города. Они нашли деньги и на архитектуру, и на благоустройство. Строятся музеи и галереи, рестораны и гостиницы. Они преображаются на глазах. Но приставьте к каждому губернатору или мэру надзирателя, отнимите у них деньги — и все потухнет.




Партнеры